Узбекистан. Начало истории

Сегодня мы отмечаем 25-летие распада СССР и пытаемся подвести определенный итог развитию постсоветского пространства, которое во многом уже может и не обозначаться с приставкой «пост». Одним из знаковых событий уходящего года стала смена высшего руководства в Узбекистане. Уход Иcлама Каримова поставил ряд вопросов относительно будущего как Узбекистана, так и Центральной Азии в целом. Вопрос политического транзита актуален и для Беларуси. Неизбежный уход лидеров бывших советских республик ставит общества перед сложной проблемой несформированного механизма передачи власти. Так сложилось, что в большинстве своем постсоветские государства являются президентскими республиками, и от личности лидера нации зависит критически много вопросов внутренней и внешней политики. Неясность в вопросе передачи власти порождает состояние тревоги у экспертов относительно будущего этих государств. Поэтому кончина лидера государства означает буквально «конец истории», а приход нового руководителя – как начало «новой истории» страны.

4 декабря текущего года в Узбекистане были проведены президентские выборы. Сама процедура прошла в достаточно спокойной обстановке: система не дала сбой. Об этом свидетельствует как цифры, так и общий политический фон события. Как и прогнозировалось, «победу» одержал бывший премьер-министр Шавкат Мирзиеев. По данным ЦИК Узбекистана за него отдали голоса 88,6% при явке 87,7%. Цифры близкие к тем, которые получал первый президент, но чуть меньше (как подчеркивают некоторые эксперты, «из уважения к личности Каримова»).

Наследие Каримова

В предыдущей публикации, я писала о серьезных проблемах, которые могут поразить политическую систему Узбекистана и сегодня это мнение остается неизменным в силу ряда причин.

Во-первых, то,  что выборы прошли спокойно, еще не говорит, что процесс транзита завершен без проблем. Ш. Мирзиеев опытный политик и бюрократ и правила игры он отлично знает, так как сделал карьеру именно в рамках существующей системы. Но одно дело знать, как устроена система и совсем другое – адаптировать ее под себя.

Во-вторых, «кризис престолонаследия», о котором писал, например Ю. Федоров, еще не разрешен. В чем он выражается? Реальные настроения узбекской элиты являются практически непрозрачными и, помня правила игры, ее представители вряд ли публично раскроются.

В-третьих, последние 7-8 лет эксперты говорят о фактическом снижении роли кланов, и первый президент проводил целенаправленную политику по предотвращению их самоорганизации.

В-четвертых, территориальные элиты остались, но между ними поддерживался баланс, дабы не было создано коалиции.

В принципе, в наследство нынешнему президенту досталась хорошо управляемая бюрократическая система с ярко выраженной ролью силовых структур. Тем не менее, социальная и религиозная ситуация в стране непростая. Бедность и безработица, которые усугубляются общерегиональными неблагоприятными кризисными явлениями в экономике, служат плохим фоном для построения нового режима личной власти. Кроме того, несмотря на сбалансированную внешнюю политику в целом, у Узбекистана стабильно плохие отношения с рядом соседей (Таджикистаном, Кыргызстаном). И последнее, угроза радикального исламизма остается одним из главных внешних факторов, который способен негативно повлиять в случае внутренней дестабилизации.

Начало правления. Оттепель или перестройка?

Узбекистан. Начало истории

Буквально каждый день новый президент Узбекистана дает все больше информационных поводов для обсуждения его «либеральных» решений. Спектр, предпринятых им действий достаточно широк. В-первых, были совершены первые шаги по нормализации отношений с соседями (Таджикистаном и Кыргызстаном). Это выглядит весьма обнадеживающим, в том числе и для Беларуси. Предыдущим руководством Узбекистана не приветствовалось наше техническое сотрудничество, например с Таджикистаном, так как строительство Рагунской ГЭС нуждалось в отечественной технике, а мы – в ее экспорте. Отчасти поэтому и белорусско-узбекские отношения не двигались с мертвой точки. Справедливости ради необходимо упомянуть, что уже в августе текущего года  готовился визит Президента РБ в Узбекистан, но кончина Ислама Каримова внесла свои коррективы. Тем не менее, улучшение климата на региональном уровне сулит нам расширение опций для действий в регионе, в частности экспорте товаров и услуг.

Второе. Весьма интересным является стремление нового руководителя завоевать симпатии населения такими шагами, как снижение доли обязательных продаж валютной выручки с 50% до 25%. Тем не менее, основы принудительного труда сохраняются. Я имею в виду сгон школьников и студентов на сбор хлопчатника.

Третье. Ш. Мирзиеев пытается демонстрировать открытость страны для западных государств путем отмены визового режима.

Четвертое. Самым сенсационным является заявление нового президента о необходимости введения прямых выборов для акимов областного и городского уровней. В целом это заявление можно по-разному оценивать, но очевидно, что Ш. Мирзиеев создает собственную систему рычагов воздействия на региональные кланы.

Внешняя политика. Каким путем пойдет Узбекистан?

В последние месяцы часто встречаются спекуляции на тему о том, что нынешний президент Узбекистана – едва ли ни российский протеже или, по крайней мере, фактор российского влияния будет серьезно актуализирован. И действительно, контакты с российским руководством активизировались, но есть три аспекта, которые являются естественными ограничителями для роста российского влияния в Узбекистане: отсутствие общих границ, минимальное присутствие русских 5,5% (для сравнения: в Казахстане – 25%), торговый баланс (в экспорте 4-е место, в импорте 2-е после Китая). Поэтому влияние может возрасти только в долгосрочной перспективе и при условии, что политическая элита и местные кланы примут такой поворот.

Китай продолжает оставаться крупнейшим торговым партнером и партнером по инфраструктурным проектам – строительство дорог, железных дорог и т.д. Но общих границ нет, рынок закрыт, и структура торговли в целом сбалансирована.

США будут оставаться ключевыми партнерами в сфере безопасности, хотя и бывали периоды резкого спада сотрудничества. Узбекистан рассматривается Вашингтоном как стратегический партнер в регионе, но вот вопрос: сохранится ли курс США при администрации Трампа? Если нет, то Ташкенту придется балансировать между РФ и КНР.

Афганистан. Самым сложным, является как раз вопрос о том, насколько радикальный исламизм угрожает сегодняшнему Узбекистану. Стабильная ситуация на границе с Афганистаном держится на двух факторах – отличная инфраструктура (граница самая укрепленная из всех афганских участков); личная договоренность Каримова с афганским генералом-узбеком Р. Дустумом. Кроме того, в целом есть понимание относительно роли Талибан в будущем Афганистана, и узбекские спецслужбы видят ситуацию в оптимистичном свете. Так было, по крайней мере, еще несколько месяцев назад.

Подводя некий промежуточный итог транзитного периода можно сказать, что опыт и изобретательность нового лидера узбекского государства позволила ему если не решить часть задач, то, по крайней мере, наметить определенные шаги для их решения. С другой стороны, об очевидном успехе транзита можно будет говорить по завершении процесса строительства новой системы местных органов власти или нового пакта между Ташкентом и регионами теневого характера.