Материалы на тему «белорусская модель»

Перепроизводство элит

Процесс утяжеления «верхушки социальной пирамиды» сегодня четко фиксируется официальной статистикой. Процесс этот развивается на фоне кризиса экономической составляющей «белорусской модели».

Ошибки, которые не стоит повторять и дальше

«Чтобы получить то, чего раньше не имел, надо делать то, чего раньше не делал», – гласит старый афоризм. Справедливость этой мысли очевидна, но для всех ли?

Условие выживания чиновника – имитация успеха

Заявленный уровень общественной адекватности в 90% – это, безусловно, перебор, даже при условии популярности пословицы «ничто нас так не радует, как горе товарища».

Особенности региональной политики государства

Центральная власть может укрепить свои позиции в административных торгах с региональными лидерами, поставив их в зависимость от местного общественного мнения.

Что происходит с госсобственностью

Превращение распорядителей различных активов в полноправных собственников – логически неизбежный этап в процессе разгосударствления и приватизации.

Впервые за долгие годы оппозиция оказалась по одну сторону баррикад с народом

Пока никто из оппозиционеров не объяснил, каким образом он будет лучше Лукашенко получать от России халявные ресурсы, при этом не впадая в большую зависимость от соседа в сравнении с нынешним положением Беларуси.

Это соотношение – пятеро условных дармоедов против одного работяги – позволяет прогнозировать уже довольно скорый закат белорусской модели в силу того простого обстоятельства, что один пятерых не прокормит.

Новые хозяйственные субъекты, ставшие коммерческими банками, акционерными обществами, холдингами и даже частными бизнесами, в большинстве своем реальными рыночными субъектами не являются.

Если народ пока еще находится в пограничном состоянии, и большинство удовлетворилось бы возвращением к «счастливым» временам «по пятьсот», то власть уже точно не сможет управлять по-старому.

Если нечто запретить, то почти никогда на этом «пустом месте» само по себе не возникает что-то хорошее. А вот нечто еще более плохое запросто и в большинстве случаев.

Когда белорусы поймут, что кроме себя самих надеяться больше не на кого, – тогда и начнутся реформы. И никакая власть их не сможет тогда остановить.

Стратегический тупик рано или поздно приводит к тупику экономическому. И хорошо когда это проявляется в виде «застоя», а не в виде обвала социально-экономической модели.

Даже если закрыть глаза на запланированное почти двукратное опережение экспорта над ростом производства (что маловероятно), возникает вопрос о резервах требуемого роста.

…зачем и ради чего всё это делается, власть не представляет и, похоже, даже не желает представлять. Но «для корабля, который не знает куда плывет, ни один ветер не будет попутным».

Социально-экономические системы, в которых общая сумма налогов и поборов, включая оплату жилья, превышает или стремится превысить средний доход на душу населения, обречены.

В настоящее время из перечня бенефециариев «белорусской модели» выпадают довольно большие социальные группы – численность каждой из них превышает 100 тыс. человек.

«Кризисный» торговый протекционизм вредит экономическому росту, при том, что на объемах торговли хуже всего сказываются нетрадиционные методы торговых ограничений.

В обосновании лимитов для ввоза товаров и посылок, введения сертификатов и прочих методов борьбы с импортом чиновники нечаянно – и совершенно искренне – проговариваются о том, что продукция госсектора не выдерживает конкуренции.

Если новые рабочие места не создаются, повышать пенсионный возраст нельзя. Особенно же это губительно для экономики, в которой количество рабочих мест сокращается, как у нас сегодня.

Реформы страшны и непонятны, они грозят обрушением «вертикали», чего власть не может допустить даже в мыслях; путь же «чучхеизации» понятен и прост, этим путем Беларусь и движется.

Сокращение штатов заложило основу для повышения производительности труда, а использование инновационного оборудования позволило увеличить производство хомутов на 30%.

Есть много примеров опыта, который принес народам процветание, но этот опыт белорусские власти повторять категорически не хотят. Дескать в нашу «уникальную модель» все это не вписывается.

Чтобы не возникало такой пустоты, бороться надо не «против», как это нередко делает наша власть и некоторые ее оппоненты, а «за», причем это «за» должно быть по-возможности конкретным.

Власть пытается «выполоть» практически все актуальные бизнесы XXI века ради спасения структур XIX – первой половины XX века. В общем, уничтожают живое во имя мертвого.

Качественная сторона развития – эффективность, долгосрочность и экономическая целесообразность – может игнорироваться, если это идет в разрез с приростом валовых индикаторов.

Следует ожидать не реформ по китайскому, например, образцу, а того, чего наши власти особенно боятся, – «перестройки». То есть такого преобразования, в результате которого старое разрушается, а новое не создается.

По сумме полученного чистого убытка и по удельному весу убыточных организаций промышленность превзошла сельское хозяйство. Зато в сельском хозяйстве неизменным осталось соотношение: суммарная задолженность в 16,2 превышают выручку от реализации.

Империя теряют свои колонии не тогда, когда там восстают против метрополии, как может показаться, а тогда, когда контроль над колонией перестает приносить доход.

Но поскольку публично декларируемая «стратегия» относительно приватизации состоит в том, чтобы продавать только убыточные предприятия, то есть большой риск, что их будут целенаправленно доводить до банкротства.

Возвращение к советской экономической практике помечается этикеткой «экономическая реформа», после чего предлагается считать, что вскоре мы реально «запроцветаем».

С другой стороны, «неторговость» белорусов – эффект директивного распределения ресурсов, при котором отсутствуют стимулы торговать и конкурировать.

Что нужно для того, чтобы экономическая политика белорусского правительства полагалась последовательной? Нужно, чтобы правительство радовалось росту отрицательного сальдо.

Распространение «уникальной модели» подрывает ее же политические основы и лишает материальной базы. Так северокорейская «чучхе» давно бы умерла без помощи извне, если бы вокруг тоже было одно «чучхе».

«Реформы» плодятся как кролики. Их сроки впечатляют. Их результаты не впечатляют, ибо состоят исключительно в сбросе с баланса некритически важных с позиций устойчивости режима обязательств, активов и пассивов. И в грабеже населения.

Копировать китайский опыт тридцатилетней давности – это гарантия провала, а не залог успеха. Времена изменились, и сами китайцы всерьез рассматривают альтернативные модели развития.