Материалы на тему «дипломатия»

Белорусско-американские отношения: на пути к нормализации

Сам факт визита в нашу страну после длительного перерыва столь высокопоставленного американского представителя свидетельствует о продолжении процесса нормализации двустороннего сотрудничества.

Макей надолго

Импорт – это вроде бы забота не МИДа, но в последние дни появились сведения, что в июле экспорт товаров в Россию упал почти на 10%.

Их человек в Минске

Если он действительно будет представлен Минску на согласование в качестве посла, то это будет прямым свидетельством того, что его карьеру ожидает нисходящий эпизод.

Тяжелое бремя союзничества

В условиях острой нехватки у Кремля союзников вполне реально ожидать, что он потребует от Минска более ответственного выполнения закрепленных в официальных документах союзнических обязательств.

«Белорусско-европейские отношения: итоги 2017 года и перспективы на 2018-й»

Ресурс развития отношений вне договоренностей на данный момент исчерпан, взаимодействие без соглашения в определенной степени возможно лишь в рамках инициативы «Восточное партнерство».

Сергей Запрудский

К первой Конференции почетных консулов РБ

В целом почетные консулы приносят нашей стране определенную пользу, особенно если учесть, что обходятся они ей не слишком дорого.

Британия выстраивает отношения с Беларусью без посредничества ЕС

Нынешние отношения с Соединенным Королевством официальный Минск в целом, по-видимому, устраивают. В соответствии с максимой, изящно выраженной гениальным Робертом Бернсом: «Доволен я малым, а большему рад».

Внешняя политика как средство уклонения от конкуренции

«Еще один Хельсинки» – это хорошая выдумка, но вопрос исключительно в том, сколько еще мирных инициатив нужно произвести, чтобы ВВП стал расти, а количество убыточных предприятий – сокращаться?

На рынке идей мировой политики сегодня почти нет предложений для малых государств. Напротив, в условиях участившихся нарушений правил международного поведения такие государства ощущают себя в зоне риска.

Дискурс о мире, диалоге и партнерстве – даже если он является постановочным и неискренним – намного продуктивней, чем миф об островке благополучия во враждебном мире.

Проблема заключается в том, что положительный внешнеполитический имидж – совсем не гарантия прихода иностранных инвесторов, выгодных кредитов и т.д., чего отчаянно добиваются белорусские власти.

Белорусской стороне следовало бы подумать об организации дискуссии на тему восприятия угроз, военного баланса сил, механизмов укрепления взаимного доверия и транспарентности в военной сфере.

Говоря о региональных игроках необходимо отметить, что фактически трещит по швам вся система отношений между членами Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива.

Наличия одной лишь переговорной площадки недостаточно, и белорусской стороне предстоит еще большая работа над устранением политических практик, несовместимых со статусом глобальной переговорной площадки.

В случае успеха экспертного измерения «минского диалога» в качестве второго этапа возможен выход на министерский уровень и подготовку соглашения, направленного на деэскалацию в международных отношениях.

Если главные лица России и Беларуси поручают вести переговоры подчиненным, то, скорее всего, даже предварительное согласие по большинству накопившихся противоречий не достигнуто.

Сначала главным образом Россия представляла Беларусь на международной арене, затем – по мере развития белорусской внешнеполитической инфраструктуры – Беларусь стала говорить сама за себя, затем, по мере заплыва РФ в изоляцию, стала пытаться представлять последнюю на международных площадках.

Позиция Д. Трампа по украинскому вопросу свидетельствует о том, что политик занимает последовательные позиции, направленные на отстаивание ценностей демократии в одной из ключевых стран Восточной Европы.

В сегодняшнем региональном контексте, именно Израиль заинтересован в том, чтобы у России и Турции были нормальные отношения.

Претерпели ли изменения позиции действующего главы государства в отношении выстраивания равноправного сотрудничества со странами Евросоюза и Запада в целом?

Беларусь – это все еще не та страна, в которой израильский бизнес видит равноправного партнера, с которым можно планировать капиталоемкие и долгосрочные проекты.

Столкнуть лбами европейцев и американцев – это давняя мечта российских и советских спецслужб. Однако и в случае с В. Путиным она обречена на провал.

Если Минск и согласится на какие-то уступки, то мораторий на смертную казнь будет первым пунктом. Напротив, что касается рекомендаций БДИПЧ, то здесь режим будет сопротивляться до последнего.

Количественные и качественные подвижки в отношениях Беларуси и ЕС позволяют говорить о том, что заключение такого базового соглашения вполне возможно в ближайшие 2-3 года.

При отсутствии эксцессов, подобных тем, что белорусские власти устроили 19 декабря 2010 года, будет иметь место своего рода «прохладный мир», который, конечно, гораздо лучше «холодной войны» 2011-2013 гг.

По мнению европейских политиков и дипломатов, такой шаг должен простимулировать движение Минска в сторону ЕС, но одновременно он не накладывает на Брюссель никаких обязательств.

Белорусское руководство будет выглядеть, мягко говоря, непоследовательным, если, только-только освободив всех политзаключенных, практически сразу же создаст новый прецедент.

Вполне вероятно, что не желая оттолкнуть Беларусь в сторону «русского мира», Евросоюз пойдет на пересмотр санкций, не дожидаясь результатов президентских выборов.

Российские дипломаты неустанно повторяют, что Вашингтон дал это обещание в обмен на вывод советских войск из Восточной Германии — а затем нарушил его, когда к НАТО в три последовательных этапа были присоединены 12 восточноевропейских государств.

Мэри Элис Саротте

Определенной деэскалации ожидать все-таки можно: деэскалации отношений между Брюсселем и официальным Минском.

Определенная интенсификация белорусско-американского взаимодействия началась еще во второй половине прошлого года, то есть задолго до крымских событий.

Что касается документа белорусского МИД, то он наверняка привел бы в восторг самого Шарля Мориса де Талейрана, считавшего, что язык нужен дипломату для того, чтобы скрывать свои мысли.