Материалы на тему «ОДКБ»

Не все страны ВП стремятся к нейтралитету

В данном случае под нейтралитетом подразумевается освобождение от «чрезмерного влияния» России, так как со стороны Запада, в том числе Североатлантического альянса, такового до сих пор не наблюдается.

Если купят не у нас, то у других

Таких глобальных интересов, как у Москвы, у официального Минска в регионе нет, но определенные меркантильные соображения, безусловно, присутствуют.

Пределы ответственности: Беларусь в миротворческих операциях

Отправка белорусского контингента в Сирию может существенно осложнить взаимоотношения Беларуси с региональными и нерегиональными игроками, чего официальный Минск будет всячески избегать.

Судя по тому, что Минск вплотную решил заняться перевооружением белорусской армии, вопрос российского военного присутствия на территории Беларуси опять возник в повестке дня в белорусско-российских отношениях.

Остаются острыми проблемы структурного характера, в частности плохое сопряжение национальных интересов (или их интерпретацию национальными правительствами) с общерегиональными.

Учения «Запад» традиционно воспринимаются западными военными аналитиками как реальное подтверждение того, что Беларусь не является суверенным государством в военном плане.

(Фрагменты раздела работы «Элементы нейтралітэту ў беларускай знешняй палітыцы і палітыцы нацыянальнай бяспекі»)

Беларусь пачала актыўна ажыццяўляць канстытуцыйнае палажэнне аб нейтралітэце. Праблема ў тым, што беларускі нейтралітэт не прымаецца і нават не прызнаецца як такі і іншымі партнерамі краіны, у тым ліку на Захадзе.

Не исключены попытки Минска при поддержке других членов организации пролоббировать принятие тех или иных решений. Но вот возможность их  реализации в любом случае будет определяться позицией России.

Существуют ли варианты таких добровольных действий Беларуси, которые склонили бы российскую сторону не применять силу в отношении белорусского государства?

Действия России в отношении армянского общества в рамках отношений Москвы с Баку и Анкарой полностью укладываются в логику эскалации конфликтной динамики и управления ей.

Нынешнюю ситуацию можно понимать как переходную – от миропорядка, основанного на балансе сил и обеспечивающего взаимное сдерживание через угрозу гарантированного взаимного уничтожения, к миропорядку, основанному на дисбалансе сил.

Политика Москвы в отношении Минска направлена, в первую очередь, на достижение возможности использовать белорусскую территорию в качестве плацдарма для наращивания политико-экономического давления на страны НАТО.

Из всех постсоветских стран у Беларуси самый низкий уровень отношений с НАТО. В НАТО такое положение дел считают следствием зависимости Минска и белорусских ВС от Кремля, блокирующего интенсификацию отношений Беларуси с Альянсом.

Китай также относится с серьезным недоверием и скепсисом к действиям России в Центральной Азии и в сфере безопасности.

Москве предстоит определиться с приоритетным партнером на Южном Кавказе. Сохранение прежнего положения грозит России утратой Армении в качестве союзника. При том, что Азербайджан союзником Кремлю не был и становиться не планирует.

Украинский кризис и события, прямо или косвенно с ним связанные, стали основанием для принятия целого ряда прямо противоположных решений в Беларуси и России.

Развертывание в Польше, Литве, Латвии и Эстонии еще по одному мотострелковому батальону НАТО является вынужденной реакцией на агрессивный внешнеполитический курс России.

Критикуя «блоковый подход», одновременно в доктринальных документах Россия провозглашает его в качестве основополагающего принципа своего собственного подхода к международным отношениям.

Демпфировать белорусско-армянские разногласия постарается Москва, которой конфликт внутри ОДКБ совершенно не нужен.

В текущей ситуации не имеет никакого значения, кто первым пошел на обострение – армяне или азербайджанцы. Значение имеет лишь потенциал эскалации, возможность перерастания локальных столкновений в полномасштабную войну.

Беларусь является членом ОДКБ и имеет стратегические соглашения в военной сфере с Россией. Однако ограничивают ли эти соглашения возможность Беларуси вести себя нейтрально? Как показывают украинский и сирийский кризисы – нет.

В настоящее время ОДКБ представляет собой традиционное для постсоветского пространства объединение, в котором слова никак не совпадут с делами и каждый блюдет лишь собственный интерес.

Москва, не демонстрируя образца исполнения договоренностей в отношениях со странами СНГ, не может требовать и от них неукоснительного соблюдения обязательств в отношении России.

С учетом чрезвычайного характера ситуации, в которой вводятся в действие нормы Закона, представляется, что жесткая фиксация ограничительных шагов – худший вариант.

Напрашивается аналогия с похожей структурой – Минской группой ОБСЕ по Нагорному Карабаху. Она существует уже более двадцати лет, но ситуация там ближе к разрешению за это время не стала.

В целом я сомневаюсь в перспективах передислокации натовских войск на восток ЕС. Европа опасается любого рецидива Холодной войны.


 

Означает ли демарш Кремля отказ от роли основного интегратора на постсоветском пространстве, отказ играть по тем правилам, которые до сих имелись и худо-бедно работали?

На финишном этапе обозначились не только явные провалы в создании Единого экономического пространства, но принципиальные противоречия по видению самой архитектуры будущего союза.

Ослабление НАТО создает вакуум безопасности в регионе северной Евразии, который заполнить никто не в состоянии. Положение дел в ОДКБ вообще плачевно.

Поддержка союзных режимов против внутренних угроз должна осуществляться в виде помощи в подготовке кадров, предоставлении вооружений и специальной техники, оказания транспортных услуг. Но ни в коем случае не кровью собственных солдат.