Шум вокруг мессиджа

Среди наших пикейных жилетов оживление. Ну как же! Бывший Единый, но всё еще остающийся, по крайней мере для Запада, Единственным, послал, как теперь говорят образованные люди, мессидж нашему Великому и Ужасному. Уловил момент, когда тот вконец разругался с Кремлем и стал делать некие туманные намеки. Ну что, мол, не прочь и с ними, с гадами капиталистическими, погутарить. Вот Единственный и подсуетился вовремя, решил, что он тут может ход ловкий сделать – своего рода красную дорожку перед Великим и Ужасным раскатать и его, Великого и Ужасного, по ней на свидание с Западом и сопроводить. Поскольку он теперь на Западе человек свой, с какими только президентами и премьерами чай не пил!

И как же взбаламутилось наше пикейно-жилетное болото! Какие тут пошли прикидки, расчеты, анализы, схватки и полемики! В лавочке, именуемой Национальной, даже опрос провели: а вы бы подали руку Великому и Ужасному? Наши националы – народ принципиальный. Один заявил, что вот если бы Великий и Ужасный что-нибудь хорошее для народа сделал… тогда… быть может… Другой вроде поморщился… Ну как же пожимать руку, которая по локоть… сами знаете в чем… Но хоть два слова по-белорусски сказал бы, и черт с ними, с исчезнувшими!

Что ж, лавочка на то и лавочка, чтобы торговать. Костяшка сюда, костяшка туда. Флажок бело-красно-белый над лавочкой кривовато висит, трепыхается. Щелкают костяшки. Но пока выходит плохая арифметика. В принципе в Национальной лавочке не любят Единственного, поскольку онучи Варшавского Сидельца пахнут роднее, что ли. Но что делать, если о Сидельце помнят сегодня только ветераны с выбитыми зубами. Ведущий Счетовод Национальной лавочки похлопывает по плечу Единственного за то, что тому наконец-то удалось разорвать «порочный круг», совершить поступок. И корит пророссийского Белорусского Партизана за эту самую пророссийскость, выявившуюся в резком неприятии поступка Единственного, расцененного Партизаном как предательство демократических идеалов и попытка сговора с врагом.

Солидарен с Ведущим Счетоводом и Политический Универсал, лучший знаток Пушкина в пределах Гродненской области. Богатому воображению знаменитого пушкиниста и первого биографа Великого и Ужасного Единственный представляется вольным кораблем, спущенным со стапелей и отправляющимся в открытое море. Сам пушкинист остается, между прочим, на твердом берегу и машет рукой, желая попутного ветра.

Самое бы время вспомнить бессмертное:

Куда ж нам плыть?

Но разве дело в этом? В направлении?

Главное:

Громада двинулась
И рассекает волны.

Но это нежному поэтическому мышлению, все-таки связанному с имперской культурой, всё видится в романтических тонах. У Ведущего же Счетовода уже гремят барабаны и слышны апрельские тезисы: «Белорусам давно приспело время самим начать отстраивать демократию собственной страны».

Оно и вправду приспело. Уже более пятнадцати лет как спеет, если считать с распада Союза. Да как-то всё не в ту сторону спелость развивается. Но что делать, если народ попался такой несознательный. Испорченный народ. Не о языке, а о собственном брюхе прежде всего думает.

Поэтому – откуда ждать спасения и осуществления надежд?

Народ безмолвствует.

Но все равно: как-нибудь сами справимся! И никакой надежды на Россию, где «интеллектуалы-демократы прозападной ориентации» отсиживаются в резервации из «нескольких интернет-изданий, газет и телерадиостанций».

Ах, вам бы, ребята из Национальной лавочки, такую резервацию! Небось, счастливы были бы, а? Свои газеты, и не подпольные, а в киосках, в каталогах, в нормальных типографиях. А уж свои теле- и радиоканалы – это такое счастье было бы! Уж как бы благодарили Великого и Ужасного за такую милость! Руки-ноги целовали бы…

Ну а что в Либерально-гражданской лавочке-то делается? О чем там толкуют?
Там, конечно, очень не довольны поступком Единственного. Впрочем, это неудивительно, поскольку Единственный там давно отвергнут и свергнут. Как неоправдавший. И вообще захвативший и перехвативший многие жизненно важные тропы.

В общем, либеральная полиция у нас строга не хуже ОМОНа. Могут врезать!

Но народ, как всегда, к нашей внутренней политико-тусовочной горячке равнодушен. Вот когда газонефтяная напряженка образовалась, тогда народ сразу смекнул в чем дело. И побежал в банки – валюту забирать и вкладывать в недвижимость. Оттого и цены на жилье взлетели. Факт этот еще раз свидетельствует, что «тутэйшыя» давно поняли, где их главный интерес. И никаким особо соблазнительным пунктом в политпрограмме любого Единственного (хоть золотые горы и супердемократию пообещай) их отныне не соблазнишь.

Поэтому не надо критиковать оппозицию и Единственного. Какие, в самом деле, могут быть претензии? У них, как, кстати, и у власти, своя жизнь. У народа – своя. И ничьей вины тут нет. Так сложилось.

Понятное дело, скучна такая жизнь.

И вот – о счастье! – мессидж Единственного!

И оживает давняя надежда Национальной лавочки – приручить Великого и Ужасного. Если от России отворачивается (за что ему наше бело-красно-белое мерси!), то, значит, к Западу вроде лицом становится. А мы же заодно с Западом! Значит – простейший силлогизм! – мы теперь должны быть вместе!
Кое-кто начинает бредить польским «круглым столом».

А что? Вдруг и у нас оно начинается?!!

Может, уже началось?!!

Да-да! «Солидарность»! Движение масс! И почти сдавшаяся власть садится с нами за стол переговоров.

Завтра! Нет! Сегодня!

А потом – свободные выборы! А потом мы тут такую демократию учредим!!! Такую!!! Эстония с Латвией завидовать будут. Тут не с памятниками – тут покруче дело пойдет.

Ну так что же? Руку, товарищ Великий и Ужасный!!! Ведь у нас столько общего!

Это неважно, что народ безмолвствует. Он дурной, некультурный, не знает правильной дороги. Мы и без него, без дядьки Антося и тетки Гэли, всё как надо сделаем… Как ты делал и делаешь. Мы согласны.

Руку, товарищ!!!

Но что это?

В ответ – ни протянутой руки, ни дружеского взгляда, ни приветливого звука. Как будто и нет нас, таких доброжелательных, таких своих, таких расположенных, таких готовых бежать угодливо впереди по той же красной ковровой дорожке перед тяжело ступающим Великим и Ужасным.

Боже мой! Неужели не заметит? Оттолкнет протянутую руку?

Но если не он – может, окружение его, может, номенклатура отреагирует? Должна же она понимать свой интерес. Небось, жутко жить под тяжкой дланью Великого и Ужасного, ежечасно ожидая если не смерти, то уж непременно унижения?

Но тихо, мертво вокруг. И уже затихает шум от мессиджа Единственного. И надо ждать нового события.

А пока – всё та же тоска, собачья тоска.

И собачье ожидание – кто бы пригрел, погладил…

Метки