Политический страх и высшее презрение

Еще Спенсер говорил о двух видах страха: страх перед живыми (и на нем якобы основывается политическая власть) и страх перед мертвыми (на котором Спенсер основывал власть религиозную). Мне же (моему опыту) знакомы следующие виды страха: а) страх падшести, ужасающей пустоты, когда все вокруг тебя и в тебе (особенно в тебе) бессмысленно; и ты не можешь этого выносить, но одновременно некуда от этого деваться, некуда от этого бежать; б) конечно, «сбежать» можно в смерть, но смерть тебя ужасает еще больше, ибо она-то и является конечным апофеозом всего этого; в) но вот ты вроде бы из этого состояния как-то умудряешься выкарабкаться. Увы, твое облегчение кратковременно; ты начинаешь испытывать страх, граничащий с отчаянием, растраченных возможностей и упущенного времени; страх того, что ты неудачник, несостоявшийся человек и это уже фатально; г) ты готов обратиться к вере, но не можешь поверить; делаешь вид, что веришь, но сам же чувствуешь фальшь этого; и к тебе приходит страх еще одной фатальности, – ты не можешь по-настоящему поверить; как же тогда спастись? и ты, кроме того, понимаешь, что никогда уже не будешь счастливым человеком; д) и, наконец, решающий страх, если так можно выразиться; сначала ты за него даже цепляешься, ибо этот эсхатологический страх странно созвучен твоему эгоизму; он позволяет тебе сказать: ну что же, не только я погибну, пропаду, в конечном счете пропадут все.

Однако в этом «конечном счете» вдруг обнаруживается уже не пропасть, а абсолютное зияние, поскольку этот «конечный счет» весь мир со всем, что в нем есть и чего ты домогался, превращает даже не в кривляние, а в ту чудовищную тотальную иллюзию, которую не дано вынести конечному рассудку. Так что сам разум твой, которым ты мог понять хотя бы бесконечность мира, хотя бесконечность пустых пространств, ужасавшую Паскаля, начинает колебаться. Ты уже не можешь делать вид человека, да, погибающего, но все еще разумного, отдающего себе отчет в происходящем, сколь бы отчаянным оно ни было. Но я еще ничего не сказал о страхе перед Богом, в Которого ты не веришь, но одновременно не можешь избавиться в самом этом неверии от какой-то лукавой тени сомнения, которая нашептывает тебе: а вдруг Он есть?

Вот прелюдия, после которой я могу сказать нечто о политическом страхе (не страхе перед политикой; это другое). Быть может, политика то и отличает, что он не то чтобы контролирует этот страх в себе, но все же как-то им худо-бедно управляет – одновременно индуцируя его среди других и на других. И другие могут обезуметь от этого страха – и он заморозит в них совесть, честность, порядочность, совершенно исказит их, чтобы в конце концов с бесовской иронией вылиться в форму общего ликования и поклонения вождю. Вспомним хотя бы Гитлера, Сталина… А кто такой Вождь? – Не кто, а что. Это даже не прямое воплощение и персонификация Власти, а нечто много большее, ибо подобная трактовка была бы слишком поверхностной. Это сама иррациональность Власти, которая страшится самой себя, своей темной безосновности, страшится того, во что она может и способна вылиться. Поэтому политический страх – это не всего лишь наш человеческий страх перед Властью. Тут есть некая в высшей степени парадоксальная, но и темная зависимость, ибо это и страх самой Власти; она должна защищать себя от нас и от самой себя, увеличивая наш страх и превращаясь в подлинную машину страха. Сегодня все это уже не так? При свете дня, на поверхности, – да; но в подполье тлеют угли.

То же, что я называю «высшим презрением», заключается в следующем. Ваши суждения не идут в счет, они просто не принимаются в расчет, ни в малейшей степени не уважаются. Вы должны закрыть рот. А те, кто «компетентны», не должны, не обязаны вас слушать. Вы ничего дельного не можете ни сказать, ни сотворить. Вы здесь, в данном социальном поле, – не профессионал; «производитель» тех непрофессиональных суждений, которые показывают, что вы ни черта в этой области не смыслите; ваши речи не имеют к этой области никакого отношения. Сегодня это возрождается и укрепляется в институте экспертов. Но рождено это было давно, еще жречеством, а затем в какой-то степени богословами и университетскими философами, правоведами, экономистами, политиками. Это – не для вас; в лучшем случае – идите учиться в первый класс.

Мы все философствуем? Ну и философствуйте себе с людьми вашего круга и уровня; но не лезьте туда, где профессионально говорят о Канте, Гегеле, Гуссерле и т.д. Мы все верующие? Ну и слава Богу; верьте себе на здоровье, творите молитву, покаяние, слушайтесь батюшку, но не лезьте в тонкие вопросы догматики. Вам позволено слушать, но не спорить, ибо ваша оспаривающая речь не достигает качества и высоты самого предмета обсуждения. Я знавал людей, для которых приговор их некомпетентности, непрофессиональности, неуместности был равнозначен экзистенциальному крушению и высшему моральному унижению. Конечно, одно дело, если речь идет о врачебном искусстве, мастерстве летчика и т.п. Но философия и богословие касаются чего-то такого в человеке, что относится к каждому и ко всем, что относится к их неотменяемым правам понимать и быть понятыми, выслушанными. И для этого не надо быть специалистом в гегелеведении, потому что эти-то последние и интересны главным образом лишь для себя.

Ну а как же с политикой, с политическим делом? Оно ведь тоже требует своей компетенции, профессионализма. Некомпетентный политик, все же сумевший дорваться до власти (есть ведь и другие, обходные пути и средства, не одна только компетентность) – бедствие для своего народа. В то же время в политике компетентность никогда не решала все – при том что практическая компетентность здесь есть у всех. (Стоит напомнить различение дискурсивно сознания и сознания практического в понятии компетентности у Гидденса). Политическое дело касается всех нас; и все мы в той или иной степени компетентны в нем. Поэтому политическое презрение («тоже мне, политики, эти убогие оппозиционеры!») одновременно и скрывает, и разоблачает. Скрывает собственные амбиции; а разоблачает или снобистскую, или вполне вульгарную узость самих «презирающих».

 

Метки
Добавить комментарий

Наше Мнение © 2003-2020

Публикация писем читателей не означает согласие авторов проекта с высказанным мнением.