Городское пространство Европы и Беларуси (I)

Участники круглого стола:
Алексей Овчинников – модератор
Дмитрий Коренко – теоретик городского пространства
Сергей Любимов – теоретик городского пространства
Алексей Федоров – практик городского пространства, художник

Алексей Овчинников: Сейчас семь часов вечера, мы находимся недалеко от галереи «Подземка» и Академии милиции и начинаем наш круглый стол-прогулку, посвященный городскому пространству, а также сравнению европейского и белорусского городского пространства.

Когда мы говорим об актуальности той или иной культурной, социальной или же политической перспективы, то, как правило, мы говорим абстрактно, имея в виду масштаб нации, общества, государства. Тем не менее в большинстве случаев мы подразумеваем масштабы куда меньшие и куда более реальные, а именно масштабы города, сообщества, городского пространства. Однако тема города затрагивается непосредственно в обсуждениях, включая экспертные, очень редко, потому я предлагаю сегодня поговорить о городе и тех факторах, которые его образуют, а также совместить наш разговор с прогулкой. Будем считать, что наш круглый стол является введением в тему города и городского пространства, а обсуждаемые вопросы – вводными предложениями, после которых нам удастся обратиться к созданию текста, посвящённому городу и городскому пространству Минска и Беларуси.

Первым пунктом нашего обсуждения вполне резонно может стать проблема актуальности изучения городского пространства в Беларуси. Поэтому я хотел бы задать следующий вопрос участникам круглого стола: почему каждый из вас интересуется городским пространством и насколько эта тема кажется вам актуальной?


Дмитрий Коренко:
В качестве вступительного слова я бы также отметил, что тема городского пространства как объекта исследований и критического анализа в Беларуси только начинает обретать свои очертания, хотя определенные наработки уже есть. Актуальность данной темы сегодня связана с тем, что городское пространство все больше становится проблемой, которая затрагивает различные социальные группы, однако при этом отсутствуют какие-либо концептуальные схемы анализа, не говоря уже о более конкретных практических решениях, так называемых policy proposals.

Мой личный теоретический интерес в отношении Минска связан с тем, что здесь с завидной регулярностью происходят довольно парадоксальные вещи, своеобразные «аномалии» (переименования улиц и проспектов, разрушение под видом «реконструкции» исторического центра города, засилье социально-идеологической рекламы, специфика проведения массовых празднований и т.д., но также и повседневные практики), которые в каком-то ином контексте - особенно европейском - вряд ли были бы возможными. И я думаю, что именно эта странность, парадоксальность ситуации, – это то, что заставляет лично меня думать о том, каким образом организовано окружающее меня пространство.

Сергей Любимов: Говоря об актуальности темы городского пространства, я не стал бы отделять белорусскую ситуацию от более широкого контекста. Важной европейской (и глобальной) тенденцией последних лет является уменьшение значимости центральной власти национального государства в процессе пространственного планирования. Другой стороной этого процесса является рост значимости городского управления, которое приобретает все больше и больше институциональных возможностей для своего автономного развития в границах своего территориального государства. В этом смысле современный успешный город – это город-предприниматель, самостоятельно привлекающий инвестиции, туристов, финансово успешных жителей, самостоятельно налаживающий транснациональные связи и конкурирующий с другими городами. 40-50 лет назад даже в самых развитых странах такая успешность была скорее эффектом политики центральной национальной власти. Сейчас подобная активность и автономия – это необходимость, с которой сталкиваются большинство городов.

Поэтому можно говорить о том, что социально-географический масштаб города (а не территории национального государства, как это было ранее) становится центром в сложной иерархии социально-географических масштабов. И в наиболее общем виде исследования городского пространства лично для меня – это исследования города именно как определенного социально-географического масштаба и различных форм его включения в другие масштабы: национальный, региональный, глобальный. С такой точки зрения пространство города и городской масштаб в Беларуси сильно отличается от таковых в Европейском Союзе именно потому, что здесь эта иерархия выстроена абсолютно по-другому.

В Беларуси центром иерархии масштабов остается национальная власть и это сильно влияет на логику принятия решений и действий в целом абсолютно всех социальных игроков, оформляющих физическое и социальное пространство города: управления, предпринимателей, инвесторов, социальных и культурных активистов и т.д. Тем не менее, важно сказать, что в последнее время критическая чувствительность к городу как определенному масштабу в Беларуси растет и будет расти. Происходит это благодаря растущей капитализации городского пространства, которая может привести к смене конфигурации масштабных иерархий, о которых я говорил.

Алексей Федоров: В первую очередь я хотел бы пояснить, что я понимаю под городским пространством. На мой взгляд, городское пространство связано с жизнью и бытом людей, обусловленными традициями, социальной сферой и политической ситуацией. Если затрагивать вопрос формирования городского пространства, то следует отметить различия в становлении городского пространства в Европе и Беларуси. Дело в том, что в определенные исторические моменты в Беларуси происходили кардинальные изменения в политическом и социальном строе страны. Поэтому городское пространство большинства городов Беларуси (как Минска, так и прочих) искусственно изменялось, резко трансформируясь в принципиально отличные формы. В связи с этим город в Беларуси очень «неровный».

Если брать топографический центр города-героя Минска, то он представляет собой мумифицированную, «заповедную» территорию, лишенную жизни. Пространства, прилегающие к нему, – это гетто, в которых обитают «иные» жители, как правило, не коренные горожане.

Что касается актуальности проблемы изучения городского пространства, то, говоря о Минске, отмечу, что различные институциональные функции города на сегодняшний день не раскрыты в полной мере.

А.О.: Алексей Фёдоров затронул проблему понимания городского пространства. Действительно, стоит прояснить этот термин.

Д.К.:
Думаю, что вряд ли можно дать однозначное толкование этому термину, скорее можно расставить определенные акценты в зависимости от индивидуальных исследовательских установок, а также от контекста, где те или иные проблемы являются более актуальными. Сергей говорил уже о «масштабности» как определенной категории понимания городского пространства. Алексей затронул исторический и топографический аспект организации города.

Мне же кажется, что есть по крайней мере еще один важный аспект данного понятия, а именно то, что городское пространство – это в первую очередь социальное пространство. Социальное здесь означает принципиальное отличие от материального, физического пространства, представленного различными архитектурными объектами, транспортными коммуникациями, муниципальными учреждениями и так далее. Под социальным здесь имеется в виду весь пласт современных практик, отношений, коммуникаций, который протекает в том физическом месте, которое мы привычно называем «городом», хотя понятно, что эти практики далеко не ограничены физическим пространством города.

О каких практиках идет речь? В самом общем виде имеются в виду практики потребления и практики присвоения, характерные для городской жизнь. Причем эти практики могут осуществляться как на «материальном», так и на символическом уровне. К примеру, в случае покупки билета в кино, в какого рода практиках мы участвуем – материальных (отдавая N-ую сумму за билет) или символических (просматривая фильм и интерпретируя его по-своему), в практиках потребления или присвоения? Очевидно, что «материальное» и «символическое», «потребление» и «присвоение» существуют не так уж изолированно друг от друга.
Но опять же подчеркну, что это лишь один из вариантов концептуализации города. В первую очередь, важно определиться, какую цель ставит перед собой исследователь...
[…]

II.

А.О.: Совершив определенное перемещение в географическом пространстве, мы на данный момент находимся на берегу Свислочи и продолжаем наш круглый стол-прогулку. Предыдущая часть дискуссии закончилась на обсуждении термина «городское пространство». Однако что для вас значит исследование городского пространства?

С.Л.:
Думаю, что частично я уже ответил на этот вопрос в начале дискуссии. Если коротко, то исследования городского пространства лично для меня – это исследования города именно как определенного социально-географического масштаба и различных форм его включения в другие масштабы: национальный, региональный, глобальный... Сейчас можно констатитировать, что в западной академической среде сформировалось такое дисциплинарное поле как Urban Studies, что можно перевести как «урбанистику» или «городские исследования». Можно долго дискутировать о том, откуда оно появилось и почему именно сейчас оно стало таким модным. Скажу только, что первые серьезные исследования по городскому пространству проводила социологическая чикагская школа (1920-е годы). Ее участники анализировали сам город Чикаго, то, каким образом он развивался и каким образом это развитие города встраивалось в общие социальные процессы.

А.О.: Тогда такой вопрос – можно ли выделить какие-то темы в исследованиях городского пространства, которые можно было бы считать актуальными для Беларуси? В чём заключается специфика ситуации в Беларуси по сравнению с Европой?

А.Ф.: Если говорить о Минске, то, на мой взгляд, наблюдается первичное освоение ландшафта прежней цивилизации. Минск – это руины империи, которые заселили варвары. Данный процесс неизбежен, но происходит неестественным образом. Вместо того, чтобы изящно включать новые пространства в пространство старого города, трансформировать акценты культурных слоев исторических пространств и сооружений, происходит очевидная попытка видоизменить само пространство города. Я критикую эту позицию. Культурную среду уничтожают, разрушая памятники архитектуры, которые, оказывается, не представляют интереса для отечественного истеблишмента. Это мы видим в Минске, Гродно, Витебске и других городах.

Д.К.: В частности, можно вспомнить недавний случай, возможно, самый известный, с планом обустройства пешеходной зоны на улице Карла Маркса, которая чуть не обернулась выселением всех ее жильцов в другие районы города. Можно также вспомнить серию прошлогодних протестов в связи с костелом св. Язэпа, который, по слухам, хотели переоборудовать в казино или какое-то другое развлекательное заведение. И судя по тому, что к собору св. Духа у нас примыкает пивной ресторан (заметьте эту игру переименования – от «0,5» к «У Ратуши», т.е. символически ресторан стал теперь ближе к Ратуше, а не к собору), подобный план, похоже, был не настолько уж безрассуден. То же касается активной перестройки зданий в р-не Немиги, в результате которой безвозвратно разрушается историко-культурное наследие города. Совсем уже недавние события в связи с Лошицким парком, а также Ботаническим садом буквально взбудоражили беларусскую общественность.

А.Ф.: Я также думаю, что эта проблема связана с тем, кто должен стимулировать процессы формообразования, реструктуризации и освоения городского пространства. На мой взгляд, этим должна заниматься предпринимательская среда, а никак не мрачный институт власти. Мы видим, что даже ларьки, олицетворяющие либерализм, скоро канут в лету. Таким образом, государство подминает под себя рынок, вариативность которого (в т.ч. исторически) способствует формированию «дружественного интерфейса» городского пространства. Этим оно уничтожает альтернативу. Всё становится централизованным.
Город, каким бы терпеливым он ни был, этого не вынесет.

(Продолжение следует)

См. также на эту тему:

http://methodology.by/index.php?option=com_content&task=blogcategory&id=43&Itemid=72

 

Обсудить публикацию

 

 

Метки