Интеллектуалы: сотрудничающие, оппозиционные, эскаписты

Интеллектуальная игра на чужом поле

Хрестоматиен тезис о принципиальном различии между дореволюционными российскими интеллигентами и западными интеллек­туалами. Оно заключалось в моральной составляющей. Интеллигент в царской России – это сплав ума и общественно преломлённой совести, усиленной религиозными коннотациями. Они проявлялись в остром неприятии существующего мира (а также его продолжения – общества) как погрязшего в пороках. Мечтой этих людей было новое, максимально справедливое общественное устройство. Эти грёзы перекликалась с образом Царства Христова. Таким образом, российские интелли­генты воспринимали нравственную сторону жизни с большим пиететом, чем их иностранные коллеги по умственному труду.

Западные интеллектуалы также являлись поборниками справедливости. Иначе нельзя объяснить революционно-демократический настрой многих выдающихся мыслителей XIX–ХХ вв., таких как К. Маркс, Ж. Сорель, М. Фуко. Моральное начало сделало их сочинения привлекательными для большого числа людей, а потому и общественно значимыми. При этом они не имеют явных связей с религиозными дискурсами, а основаны на светской гуманистической морали.

Важно понимать, что российская интеллигенция – явление в своем роде исключительное. Она была уничтожена в результате той самой революции, о которой её представители так долго грезили. Более того, неприятие ими окружающего мира лишь подпитывало большевистский террор. В нём косвенно присутство­вало стремление уничтожить своеобразно истолкованную греховность и построить более справедливый мир.

В последующем советская интеллигенция могла быть охарактеризована одним словом – сервильная. Вплоть до развала СССР она не была, за редкими исключениями, носительницей высокой морали. Фигуры Лихачёва и Сахарова не могли изменить этого расклада. Вероятно, этим и можно объяснить тот факт, что советские диссиденты всячески старались удалиться от образа интелли­гента – и напоминали, скорее, западных интеллектуалов. Постсоветская интеллигенция и вовсе перестала быть чем-то определённым. Исчезли осязаемые критерии социального класса. В сегодняшней Беларуси, в России, как и на всём постсоветском пространстве, более уместным является слово «интеллектуалы». Оно не столь дискредитировано и менее расплывчато.

Тем не менее для интеллектуалов, как и для российских интеллигентов дореволюционной поры, одним из основных вопросов является отношение к окружающей их общественной действительности. В России этот вопрос был остро поставлен дважды. В первый раз это произошло в 1990-х гг., когда возникла необходи­мость в реагировании на всеохватную децентрализацию политической жизни и криминализа­цию общества. Во второй раз это случилось в 2000-х в связи с постепенным усилением авторитарного режима В. Путина.

В Беларуси всё сложилось иначе. До середины 1990-х самой актуальной темой оставалось национальное строительство. Вокруг этого смыслового ядра развивалась практически вся интеллектуальная жизнь. С приходом к власти А. Лукашенко, но особенно после событий 1996 г., произошла смена темы. Ею стал авторитаризм. Националистический дискурс не прекратил своего существования, но его развитие было приостановлено. Он стал вторичным и дополняющим – нечто вроде символа принадлежности к некоему «оппозици­онному» сообществу.

Однако беларуские интеллектуалы – это не только те, кто враждебно настроен к существующему режиму. Среди них есть также и те, кто сервилен или сохраняет подчёркнутый нейтралитет. Хотя все эти люди зависимы от властей. Дело в том, что за последние 25 лет, в течение которых в Беларуси существует один политический режим, он столкнулся с разнообразными формами интеллектуаль­ного реагирования на свои принципы и действия. Это дало ему возможность найти ответ на каждую из них. Как результат, в зависимости от поведения, власти склонны  разделять интеллектуалов на три группы:

1) сотрудничающие;

2) оппозиционные;

3) эскаписты.

Особенности первой и второй групп очевидны и не требуют особых разъяснений. Однако необходим краткий комментарий об эскапистах. Под таковыми можно понимать всех, кто уклоняется от дискурсов, навязываемых властями. Уклонение может быть как деятельным (эмиграция вне принуждения), так и пассивным (безразличие к политическим проблемам в рамках своей деятельности). Тем не менее во всех случаях продолжается игра на поле властей. Это выражается в самой необходимости делать выбор, в том, что беларуские интеллектуалы зачастую оценивают друг друга, отталкиваясь от занимаемой политической позиции. В этой поляризации – корень взаимной враждебности и возможность контроля со стороны властей. Кроме того, данное разграничение ведёт к абсолютизации политического дискурса. Он становится тотальным, судьбоносным.

Сегодня основная задача беларуских интеллектуалов – не столько рост количественных и качественных показателей своего творчества, сколько формирование себя как самостоятельной силы. Они должны не только отвечать в рамках дискурсов, предложенных властями, но и создавать свои, вовлекать в них представителей истеблишмента. Без этого они останутся лишь ведомыми, узниками собственной башни.

Комментарии

'...беларуские интеллектуалы зачастую оценивают друг друга, отталкиваясь от занимаемой политической позиции'. Гэта ўжо пройдзены этап: цяпер да ацэнкі палітычнай пазіцыі, бывае, увогуле не даходзіць. Апошнім часам тыя, каго аўтар называе інтэлектуаламі, усё часцей арыентуюцца на тое, колькі за табою грошай. Або нават на тое, колькі лайкаў набіраюць твае выказванні :)

ВР
Добавить комментарий

Наше Мнение © 2003-2020

Публикация писем читателей не означает согласие авторов проекта с высказанным мнением.