Мутация факультета философии и социальных наук БГУ: от «совместного поиска истины» – к готовым ответам

Во вторник, 9 февраля состоялась торжественная инаугурация нового декана Факультета философии и социальных наук, известного журналиста и пропагандиста, кандидата исторических наук Вадима Францевича Гигина. Информация о новом декане уже представлена на странице ФФСН БГУ. Это важное для сотрудников единственного в Беларуси (!) факультета философии событие осталось почти незамеченным в СМИ. Между тем оно весьма симптоматично и показательно свидетельствует о состоянии умов тех, кого в Беларуси принято считать интеллектуальной элитой, способной адекватно отреагировать на вызовы и проблемы современности.

Социальные и гуманитарные науки Беларуси затерялись в общемировом научном потоке

«Сегодня в мире более, чем когда либо ощущается нужда в социальных науках» – гласит вывод авторов Всемирного доклада по социальным наукам под названием «Разрывы в знаниях», подготовленного в 2010г. Международным советом по социальным наукам (ISSC) по просьбе Юнеско. Эксперты при этом обращали внимание на примечательную корреляцию: из-за различий в способности государств наладить научную работу социальные науки не в состоянии найти должный ответ на актуальные проблемы современности; причём эти науки наименее развиты именно там, где в них есть наибольшая нужда. С тех пор прошло уже более 5 лет, но значимость этих выводов сегодня по-прежнему актуальна. Особенно для Беларуси, чей вклад в общемировую социальную и гуманитарную науку в полной мере соответствует «успешности» решений актуальных проблем современности. Чтобы убедиться в этом достаточно сравнить вес социальных и гуманитарных наук в общемировом и беларуском научном потоке.

Согласно данным за тот же 2010г., «вес» публикаций по гуманитарным наукам в общемировом научном потоке составил 6%, а лидирующие позиции заняли публикации по медицине (30%), физике и технике (26%), биологии и окружающей среде (18,8%) и химии (12%).

«Вес» отраслей знаний в общемировом научном потоке

Мутация факультета философии и социальных наук БГУ: от «совместного поиска истины» – к готовым ответам

В Беларуси на первом месте были работы по физике и технике (52%); на втором месте – химия (16%), на третьем – биология и окружающая среда (10%), на четвёртом – медицина (8%).

«Вес» отраслей знаний в научном потоке РБ

Мутация факультета философии и социальных наук БГУ: от «совместного поиска истины» – к готовым ответам

Источник:  Материалы комплексного исследования цитирования белорусских ученых в научных журналах РАН РФ и НАН РБ

Более свежие данные о публикациях белорусских ученых, отраженных в WoS за 2013 г. немного меняют ситуацию при сохранении общего тренда: лидерство физиков выросло почти на 10% – до 61%, на второе место переместилась медицина (12,4%), затем следуют химия (10,3%) и биология (7,3%) [1].

При сравнении глобальной и беларуской ситуации в глаза бросаются, прежде всего, две вещи: 1) удельный вес публикаций по физике и технике более чем в два раза (!) больше, чем в общемировом потоке научных статей; 2) удельный вес публикаций по гуманитарным наукам в шесть раз (!) меньше общемирового. Если первое вполне объяснимо доминированием физико-математических и технических наук в советский период (и за это можно только порадоваться), то второе – вовсе не результат идеологического прессинга в советский период. Советская гуманитаристика, по меньшей мере, в лиц своих лучших представителей – А. Лосева, Ю. Лотмана, Д. Лихачёва, М. Гаспарова, С. Аверинцева и многих других – была не менее авторитетной и признаваемой в мировом научном сообществе. Таким образом, деградация как минимум гуманитарных наук – это целиком и полностью «достижение» образовательной и научной политики 25 постсоветских лет и нынешнего руководства страны. В результате сегодня публикации беларусских сотрудников отделений гуманитарных и социальных наук в международных базах данных (прежде всего, Web of Science и Scopus) практически не отражаются по одной очень простой причине: их цитируемость составляет менее 1%, а вклад в общемировую социальную и гуманитарную науку колеблется от 0,02 до 0,04%.

Чем вызвана эта перемена – беларусы утратили интерес к социальным и гуманитарным дисциплинам? Отчасти да – жестокие 90-е и прагматичное начало 2000-х  существенно откорректировало структуры мотиваций. Как показало наше исследование, три отрасли наук – гуманитарные, естественные, социально-экономические и общественные науки – претерпели вымывание кадров в самых больших масштабах и радикальным образом изменили ситуацию с кадровым наполнением в этих отраслях наук и их удельным весом в структуре персонала. Однако произошло это не только в «лихие 90-е», но и в не менее лихие для науки 2000-е. Не к концу 90-х, но к 2011г. удельный вес гуманитарных наук уменьшился в 4,7 раза в сравнении с 1993 г. и в 7 раз в сравнении с 1988 г. (для сравнения: естественных наук – в 1,6 и в 1,2 раза соответственно; социально-экономических и общественных наук – в 1,1 и в 1,4 раза, соответственно). Так, в сравнении с 1988г. общая численность исследователей в гуманитарных науках сократилась в 14,6 раз (на 6222 человек), в естественных науках – в 2,6 раза (на 5686 человек), в технических науках – в 1,4 раза  (на 5253 человек), в социально-экономических и общественных науках – в 3 раза (на 2691 человека).

В силу этого, установившиеся к 2004г. соотношения между кадровым потенциалом по отраслям наук существенно изменило аналогичные соотношения советской поры. Если в 1988г. соотношение между т.н. отраслями наук, сориентированными на производственную и социальную сферу составляло 74,5% к 25,5%, то к 2011г. это соотношение составляло уже 81,9% к 9,1%. Радикальное изменение в соотношении между кадровым потенциалом наук, сориентированных на производство и на социальную жизнь – с 4:1 в 1989г. до 11:1 в 2011г., а также существенные качественные трансформации кадрового потенциала беларусской науки (деформация квалификационной структуры в период с 1998 по 2005, деформация возрастной структуры с 2006 по 2009 и реальная угроза разбалансирования всего механизма воспроизводства кадрового потенциала беларусской науки) – привели к маргинализации социальных и гуманитарных наук и тем разрывам в знаниях и компетенциях, которые имели негативные социальные и политические следствия: рост алкоголизации населения [1], увеличение суицидов [2], деградация публичной жизни и атрофия политического участия и пр.

Все эти обстоятельства являлись прямым следствием безграмотной и безответственной политики знаний и порочной системе управления наукой, которой, по меткому замечанию А. Шумана «коррелятивен регрессивный научный габитус и корпоративная культура с характерными для них: ориентацией на советские нормативные идеалы научной жизни и русский язык; атеоретичностью (теории рассматриваются как объект веры, а не инструментарий познания и анализа эмпирических феноменов); консервативностью; приоритетом дружеских взаимоотношений перед профессиональной конкуренцией; верой в возможность профессионального роста с минимальным научным вкладом; конформизмом; изоляционизмом».

Политическая инструментализация университета набирает обороты: ФФСН как «смотрящий» за инакомыслящими

Может возникнуть вопрос, как же всё это связано с назначением вышеозначенной персоны? Связано, поскольку является логическим продолжением научной и образовательной политики,  о пагубных последствиях которой речь шла выше. Ведь ни для кого не секрет, что это назначение имеет подчёркнуто политический характер.

Товарищ Гигин до настоящего времени был (и остаётся) весьма успешным медиа-пропагандистом официального политического курса РБ. В принципе, его карьерный рост вполне мог бы состояться в сфере политики, он мог бы стать депутатом или иным номенклатурным деятелем. Наконец, он вполне мог бы прочитать лекции по журналистике в качестве приглашённого преподавателя. Но нет – он становится руководителем департамента философии и социальных наук. Наивно полагать, будто здесь случилось волшебное перевоплощение медиа-героя в героя-спасителя беларуской социальной и гуманитарной науки в условиях экономического кризиса и эскалирующей деградации социо-гуманитарного знания и образования Беларуси. Совершенно очевидно, что это назначение является симптомом и одновременно сигналом перехода к качественно новому уровню политической инструментализации образовательных и научных учреждений: теперь они политизируется изнутри (через инструментализацию социальных и гуманитарных наук) и на постоянной основе, а не только извне (мобилизация внешними силами) и окказионально (накануне президентских выборов). Примечательно и время назначения товарища Гигина: в аккурат после протестов студентов БГУ. В условиях резко ухудшающегося экономического положения в стране и падения уровня жизни, власть, наученная украинским опытом, судя по всему, серьёзно опасается волнений в студенческой среде (пусть даже призрачных).

И это, по иронии судьбы, может стать первыми звуками печального колокольного звона как раз по тому факультету, который вроде бы как призван критически осмыслять беларуское общество и давать «должный ответ на актуальные проблемы современности»: под «мудрым руководством» новоявленного пропагандиста ФФСН вполне может  превратиться в факультет, смотрящий за инакомыслящими и ставящий перед собой сверхзадачу промывки академических (и шире – гражданских) мозгов в республиканском масштабе. Или по-другому: социальные и гуманитарные дисциплины могут вернуться к своей старой доброй роли идеологического оружия.

Но даже такая судьба ФФСН меркнет на фоне гораздо более губительного негативного эффекта, который не позволяла себе даже идеологизированная советская гуманитаристика – дискредитации профессионального имиджа беларуской социальной и гуманитарной науки.

«Можно ли на должность ректора вуза назначить кошку?»

Когда мы идём лечить зубы, то для нас важно, чтобы нас лечил именно стоматолог, а не эндокринолог, проктолог или гинеколог. Если мы идём чинить машину, нам в голову не приходит мысль обратиться с этой проблемой к мастеру кройки и шитья или инженеру самолётостроения. Но это оказывается вполне возможно, когда речь заходит о назначении начальника над сотрудниками Факультета философии и социальных наук ведущего учебного заведения страны – Белорусского государственного университета. Ведь ни в названии научной степени («кандидат исторических наук»), ни в том, что было написано г-ном Гигиным как журналистом, мы не найдём и намёка на хоть какое-то отношение к философии и социальным наукам. Более того, мы не найдём собственно научных публикаций: кроме некогда написанной диссертации и идеологически нагруженной публицистики (в том числе на странных электронных ресурсах, например, таких как «Западная Русь»), нет ровным счётом ничего. «Как это возможно?!» – воскликнет не только учёный-европеец, но и наш коллега из России или Украины. «А вот так», – придётся ответить незадачливому беларусу, – «у нас  всё возможно». Действительно, в этом смысле Беларусь – страна больших возможностей. Возможно, опять же, меня поправят более знающие люди, но за всё время существования философского факультета (во всех его номинальных модификациях) даже в сверх- идеологизированные и политизированные советские времена не было аналогичных прецедентов: деканы имели соответствующие звание, степень и профессиональную идентичность – это было тем минимальным требованием профессионализма, которое подпитывала трудовой этос советских учёных и вдохновляло на исследования мирового уровня. Сегодня от этого этоса и высоких профессиональных требований не осталось и следа.

Больше всего удивляет та молчаливая и послушная безропотность, с которой восприняли это возмутительное и, очевидно, вредное – прежде всего, для имиджа всей беларуской социальной и гуманитарной науки – назначение. Ни один сотрудник факультета не нашёл в себе силы возвысить голос и сказать хоть слово в защиту той самой корпоративной и профессиональной этики, от имени которой в своё время так эффектно бичевали экс-ректора Александра Козулина. Не нашли в себе сил возвысить голос даже те, кто уже находится в пенсионном и предпенсионном возрасте, казалось бы, заставляющем подумать о той памяти, которую человек оставляет после себя. И вот в этом дружном молчании возникает немой, извечный беларуский вопрос – «а можа так і трэба?». А может и правильно, что всю эту сомнительную, никому в мире неизвестную социальную и гуманитарную беларускую науку превратят в инструмент идеологии для промывки мозгов покорных и безмолвных граждан Беларуси? Если сами носители этих знаний, умений и навыков не видят ничего вызывающего в таком назначении, то может быть они сами этого достойны? Как достойна такого обращения беларуская социогуманитарная наука, о которой всё равно никто ничего не знает и которая медленно, но верно погружающаяся в какие-то только ей самой ведомые бездны провинциализма, местечковости и келейщины?

В своё время юрист Общественного Болонского комитета Олег Граблевский, проводя анализ беларуского законодательства, регулирующего процедуру назначения ректоров вузов Беларуси, на провокационный вопрос «можно ли на должность ректора назначить кошку?» ответил утвердительно – «можно». Тогда мне показалось, что это, конечно, остроумный, но явно чрезмерный перебор с метафорами. Похоже, наступило время принести Олегу свои извинения…

------------------

[1] Khrenova G. S. Bibliometric Analysis of the Publication Activities of Researchers in Belarus / G. S. Khrenova, O. G. Parnikel // SOP Transactions on Statistics and Analysis. – 2014. – Vol. 1, № 1. – P. 17-22.

[2] По данным Всемирной организации здравоохранения за 2011г., Беларусь занимает 10-е место в мире по потреблению алкоголя.

[3] Согласно данным официальнои? статистики в период с 1990 по 2010 гг. уровень суицидов среди мужчин вырос на 36,2% (с 34,5 до 47 на 100 тыс.: по международным нормам число суицидов ниже 10 на 100 тысяч населения считается низким, 10-20 – средним, более 20 – высоким, более 30 – очень высоким).

Комментарии

'...социальные и гуманитарные дисциплины могут вернуться к своей старой доброй роли идеологического оружия...' Дык даўно вярнуліся - з сярэдзіны 2000-х дакладна (пасля ўвядзення 'дзяржаўнай ідэалогіі').

Я б не перабольшваў ролю падзеі, апісанай Андрэем. Паліткамісары з часоў СССР не пакідалі ўстановы адукацыі і навукі, а некаторыя іх узначальвалі і да Г. (напрыклад, адзін з галоўных камуністаў К., пастаўлены руліць беларускай сацыялогіяй). Так ці іначай, экс-актывістаў БРСМ трэба кудысьці дзяваць, і я схіляюся да думкі, што адбылося паніжэнне. Над дэканам - прарэктар, рэктар, нам. міністра, міністр, інспектар з адміністрацыі прэзідэнта... Рэдактар часопіса АП наўрад ці меў столькі начальнікаў.

'Как достойна такого обращения беларуская социогуманитарная наука, о которой всё равно никто ничего не знает...' Так ужо 'ніхто і нічога'?

І яшчэ: паважаная рэд., не лянуйцеся выпраўляць памылкі друку.

ВР

Владимир, я хорошо знаю, что там всегда были и комиссары, и гэбисты, но деканом факультета всё же были люди как минимум с адекватной научной степенью. У меня также нет никаких иллюзий относительно того, что было на ФФСН до назначения Гигина: профессиональная и моральная деградация там идёт давно и основательно. Но даже при всём этом назначение Гигина - это новы шаг и новая качественная трансформация, не заметить которую нельзя. Если же следовать Вашей логике, то имеет смысл делать только одно - молчать?

Андрей Лаврухин

1) '...профессиональная и моральная деградация там идёт давно и основательно' - ну дык таму і не варта гэтак эмацыйна ўспрымаць новы сімптом. ЕГУ не прапаў, калі гадоў 6 таму дэпартамент палітычных навук на нейкі час узначаліў чалавек, які не меў дыплома палітолага (таксама журналіст...).

2) Не маўчаць, а гуляць па сваіх правілах. Калі ў свой час галоўным над дзяржаўнымі літчасопісамі прызначылі Касцяна (2002 г.; яго, дарэчы, скора прыбралі з 'холдынга'), то літаратары паднапружыліся і стварылі 'Дзеяслоў', які выходзіць дагэтуль.

ВР

Владимир,

1) пропал ЕГУ или нет покажет время (и, на мой взгляд, это случится уже в ближайшие 2-3 года максимум), но то, что департамент политологии деградировал (в прямом смысле слова - не было наборов и, насколько я знаю, нет до сих пор, он существует исключительно как добрая воля доноров - на его существование дают деньги даже если там нет студентов, а есть одни начальники и преподаватели);

2) Как это 'гулять па сваіх правілах', когда все рычаги управления (кадровая, финансовая, идеологическая и прочь. политика) будет в руках этого человека? Это старая формула оптимизма всех тех, кто не имеет в себе ни сил, ни воли, ни смелости, ни решительности сделать что-то более ответственное и/или уйти из того места, где дискредитация собственного профессионального и человеческого достоинства значительно (!) превышает все плюсы.

В целом, Владимир, я понимаю одно - всем людям, которые работают в ЕГУ или в БГУ страшно говорить то, что думают и выражать свою точку зрения публично, потому что они на 100% зависимы от этих институций и себя самих (не способных создать для себя выбор в профессиональном и человеческом плане). Но здесь крайне важно понять одно важное обстоятельство: сам этот факт не говорит о том, что адаптация к ситуации - это наилучший выход из возможных. Опыт как раз показывает, что беспринципная адаптация к ситуации (какой бы она не была) приводит к ухудшению ситуации и деградации личностей - каждый раз преступается какая-то незримая черта профессионального и нравственного падения, открывающая новые и новые бездны. Ведь предела падению и деградации нет, как нет пределов и совершенствованию...

Андрей Лаврухин

З 2001 г. не маю дачынення да ЕГУ. Аднак ведаю, што ўніверсітэт працуе, нягледзячы на ўсе прыкрыя інцыдэнты (звальненні па палітычных матывах, пачынаючы з ціску на Сіліцкага ў 2003 г.; гучны сыход групы выкладчыкаў у 2009 г., etc). Набор 'на паліталогію' ёсць; калі мае крыніцы не маняць, то ў 2015/16 ён нават павялічыўся. Спачуваю несправядліва зволеным, але, пры ўсёй да іх павазе, не бачу падстаў для прагнозаў кшталту 'ЕГУ прападзе ў бліжэйшыя 2-3 гады'. Нават гатовы ісці ў заклад, што гэтага не здарыцца.

Вялікі запас трываласці і ў ФФСН БДУ. Пагатоў новы начальнік, здаецца, нікога яшчэ на вуліцу не выкінуў і навучальную праграму не змяніў.

Што да літаратараў, то ў 2002 г. яны гулялі па сваіх правілах так: масава пакінулі 'свае' выданні і стварылі новы часопіс, каб не залежаць ад Касцяна і тых, хто яго прызначыў.

ВР

Владимир, во-первых, откуда данные по увеличению набора на политологию? Насколько я знаю, там провал с набором - есть общая с Вильнюсским университетом бакалаврская программа и Вильнюсский университет набирает, а ЕГУ - нет. Но это могут сказать только ЕГУшники, имеющие верные данные.

Во-вторых, весь вопрос в том, что значит 'пропал ЕГУ' (ФФСН и прочь. - нужное вставить). В случае с университетом, образовательным или научным учреждением речь идёт не только о закрытии в прямом смысле, но и об утрате, девальвации имиджа: в университет, который известен преимущественно скандалами, не хочется идти учиться и работать (разумеется, тем, кто ценит себя). Если же это не важно, то можно учиться и работать где угодно и как угодно.

Андрей Лаврухин

Пра ЕГУ ёсць інсайдэрская інфармацыя: набор на паліталогію ('Сусветная палітыка і эканоміка') у 2015 г. адбыўся, колькасць тых, хто вывучае паліт. навукі, павялічылася, хоць і нязначна. IMHO, сам факт супрацы з літоўскімі ВНУ (не толькі Віленскім, але і Ковенскім універсітэтам...) гаворыць пра тое, што ЕГУ наўрад ці закрыюць у бліжэйшыя 2-3 гады, а што тычыць 'дэвальвацыі іміджу'... Асаблівых ілюзій наконт дэмакратызму ў гэтай установе я не меў ужо ўвосень 2003 г., не тое што ў 2009 г., але я там і не працаваў ніколі. Усяго добрага.

ВР

Владимир, уровень демократизма для акадеучреждения - это лишь полдела (в случае с ЕГУ) и ещё меньше в случае с подавляющим большинством успешных образовательных учреждений. Гораздо важнее показатели качества: публикационная активность, кол-во нобелевский лауреатов, трудоустраивамость выпускников и прочь. В ЕГУ же плохо не только с демократическими ценностями (для ЕГУ это очень важно, в сравнении, например, с БГУ, поскольку это часть его имиджа, за который платят доноры - он должен демонстрировать убедительный демократизм), но и с качеством образования - ни внушительной публикационной активности, ни известных учёных, ни высокой трудоустраиваемости. Поэтому, может быть Вы и правы относительно физического существования ЕГУ - может быть он и протянет больше 2-3х лет - но что касается символической ипостаси существования ЕГУ, с ней всё уже решено, увы.

Андрей Лаврухин

Уморительно читать, как Андрей Лаврухин рассуждает о низкой публикационной активности преподавателей ЕГУ. В университете остались работать уважаемые ученые, которые опубликовали немало монографий: Усманова, Саганович, Горных, Щитцова. А Лаврухин что серьезного написал? Ничего!

От ЕГУ

'От ЕГУ', ну вось навошта вы так, на ўзроўні 'сам дурань'...

ВР

Почему 'сам дурань'? Андрей Лаврухин - умница. Ни одной монографии не написал, но был главой факультета в ЕГУ, а теперь - доцент в Санкт-Петербурге. Имеет право оскорблять своих коллег.

От ЕГУ

А ишчо он негров линчует!

Бот ЕГУ

'От ЕГУ', говоря о символическом имидже ЕГУ я вёл речь об институте (посмотрите на место ЕГУ в рейтингах в том числе по публикационной активности), а не о персонах (к сожалению, они не делают погоды в ЕГУ и они сами об этом прекрасно знают и, судя по уровню солидарности, продемонстрированному во время протестов, согласны с таким своим статусом, а также с отношением администрации к себе; и это отношение значительно более оскорбительно, чем то, что мной написано; к тому же количество монографий и их качество - несколько разные вещи). Но как бы то ни было, коль Вы так чувствительны к персонам, может быть представитесь сами ?

Андрей Лаврухин

Что же касается моего руководства департаментом философии, то меня тогда выбрало наше академическое сообщество (для меня это был и есть принципиальный момент). Сейчас в ЕГУ это, конечно, трудно представить. Иметь монографии для того, чтобы стать руководителем департамента (не только в ЕГУ, но и в других вузах) - не обязательное условие. Оно обязательно для защиты докторской диссертации (это справка для понимания). Должен сказать, что сама по себе монография - это, скорее, дань академической традиции и это предмет отдельного исследования. А вот серьезность или не серьезность - это совсем другой вопрос. Ряд нобелевских премий были даны учёным за небольшие статьи (совсем небольшие они у математиков :)

И последнее - по моей работе в Санкт-Петербурге: для полноценной академической и научной жизни, а также объективного признания заслуг (пусть скромных) как раз очень важно менять место работы и вуз. Получить признание и заработать авторитет в 'собственном' вузе, в котором Вы учились, а затем работали - это, скорее, плохо, чем хорошо (уровень академической коррупции в таких случаях значительно выше - 'старые добрые' коллеги любят хвалить друг друга и неизбежно предвзяты, ангажированы). Именно поэтому, например, в Германии давно было введено жёсткое правило, согласно которому защищать диссертацию и быть преподавателем в том же вузе, в котором Вы учились запрещено. В вузах РБ и РФ, напротив, один из самых высоких показателей 'академической коррумпированности'. ЕГУ - не исключение: несмотря на международный статус и возможности, делать студентов ЕГУ преподавателями ЕГУ - очень распространенная практика, которой некоторые не очень далёкие в этих вопросах администраторы даже гордятся.

Мне удалось пройти два конкурса (последний вот только что закончился) и стать преподавателем лучшего российского вуза по социо-гуманитарным и экономическим дисциплинам. Как ни крути, это является фактом признания моих скромных заслуг. Все указанные Вами персоны не имели аналогичного опыта (за исключением, возможно, Кагановича и, насколько я знаю, Альмиры Усмановой). Более того, трое из перечисленных Вами персон пошли на сделку с администрацией ЕГУ (контракт в обмен на лояльность) в том числе из страха оказаться в условиях поиска работы на конкурсной основе.

Андрей Лаврухин
Добавить комментарий

Наше Мнение © 2003-2020

Публикация писем читателей не означает согласие авторов проекта с высказанным мнением.