Отель «Калифорния»: наша марка

Память отсекает главное, фиксируя сор. Факты превращаются в фактоиды, герои – в выцветшие постеры, прежние страсть и боль – в «суперзвук 70-х», типовую начинку радио пожилых полуночников. Помятый жизнью политик под виски слушает «Smoke On The Water», главный редактор грустит под Сержа Гейнсбура, сетевой обозреватель влюблен в старый польский постпанк – и никак не потому, что новых вибраций мало. Напротив, они в избытке. Но вот те, прежние, кажутся самыми правильными. Поскольку с ними мы делали свою жизнь. Или то, что таковой казалось. Недавнее прощание с Гленном Фреем – одним из авторов легендарной «Hotel California» повод оценить наш общий плэйлист.

Давно замечено: на территории «Союза нерушимого» музыкальные преференции серьезно отличались от среднеевропейских. Здесь в суперзвезды выходили хрипатые простаки из Smokie, проходные Sweet и второй эшелон евродиско – дергунчики Boney M. Здесь слушали Black Sabbath вперемешку с ABBA – делая выбор далеко не всегда в пользу первых. Здесь любили сладкого пьерошку Элтона Джона и смеялись над гнусавым вокалом Боба Дилана. Брутального итальянца Челентано сделали всеобщим любимцем. И сформировали свой парад лоскутной народной любви, где первой шла, натурально, «Шизгара» (в миру – «Venus» от Shocking Blue). А где-то совсем рядом с ней – «Hotel California» от калифорнийских Eagles.

 Отель «Калифорния»: наша марка

Беверли Хиллз Отель, изображение которого было использовано для графического оформления альбома Eagles “Hotel California”

Понять ее успех как будто легко. Роскошный медляк с драматичным вокалом, мутным текстом, сбоями ритма (рабочее название – «MexicanReggae») и взрывной гитарной дуэлью Джо Уолша и Дона Фелдера под занавес. Глобальный хит. Но за кордоном и у нас его слышали по-разному.

Там песенка звучала для всех уцелевших в рок-н-ролльном шторме. Орлы из Eagles сочинили свою историю ночного трипа с тревожным пунктом назначения, отпевая эпоху шестидесятых со всеми ее иллюзиями и надеждами. Тогда толпы волосатых братьев и сестриц со всего мира валили в Калифорнию – за солнцем, сексом и новым духовным опытом. Считалось, что так делается революция. Считалось, что она уже победила. А потом пришли похмельные семидесятые. И джинсовый народ вдруг проснулся в отеле «Калифорния». По разным версиям трактовки текста «Отеля» – на гламурном пати-пати, в психбольнице или в аду. Что, в принципе, одно и то же.

Наша «Калифорния» была сигналом с другой планеты. Поскольку в СССР лечиться от бунтарско-декадентской ностальгии было практически некому: «хипповало» (причем с изрядным запаздыванием) безусловное меньшинство. И случись в Союзе реальная революция – народ, увлеченно строивший Байкало-Амурскую магистраль, все равно бы ее не заметил. О чистоте помыслов трудящихся масс заботились цензоры и спецслужбы, перехватывавшие на границе посылки с винилом, глушившие чужое радио и сажавшее за подпольные концерты. Но с «Hotel California» идеологи явно прокололись: в широкие круги советских меломанов (ах, эти гибкие синие пластиночки из журнала «Кругозор» в киосках «Союзпечати»!) пошла сладкая отрава эмоционального диссидентства. Пластинки крутились нон-стоп, кассеты затирались до полного износа. Не знать «Калифорнии» было стыдно. Не любить – невозможно. Ее фантастический успех в стране упадочного брежневизма никак не ложился в шаблоны музыкальной моды.

В эффектной «орлиной» тоске мы искали не идейный посыл, а душевное убежище. Гитарный плач обозначал возможность иных маршрутов – и иного опыта. Он дарил поколению двадцатилетних эпохи позднего застоя право на печаль и отчаяние. Помогая понять, что если в ловушке нет выхода – можно хотя бы срежиссировать свой дэнс на этом танцполе. Что поражение тоже может быть красивым. И, наконец, что есть жизнь до и после лозунгов.

Ясное дело, тогда про это так не писали и не думали. Понимание пришло потом, в 90-х. Когда под туманные речи последнего из генсеков обрушилась империя. Когда БССР стала отдельной страной и открылись новые горизонты. А стройотрядовцы 80-х – примерные комсомольцы с широкими улыбками, опытом аппаратной работы и «Hotel California» в магнитоле – вышли в новые элиты, начали строить державу и выводить «своих» в президенты.

«Калифорния» стала нечаянным гимном новых прорабов, саундтреком стройки века – независимой Беларуси. И, наверное, впервые зазвучала позитивно – как непременный хит первых отечественных корпоративов и свежеиспеченных FM-станций.

Один из первых суперстаров новой беларуской литературы Андрей Хаданович тогда, в сезон надежд, выдал свою версию «Отеля» – с лирикой, нарезанной и склеенной из текстов отечественных классиков. Нация искала свою лоскутную идентичность. И забубенный калифорнийский мотив, прилетевший в души простецов напрямую с бобруйских и мозырских танцплощадок, был на тот момент внятным знаком времени. Позже «битлов» и «слэйдов». Раньше «Народного альбома».

Когда же все изменилось? Когда страна стала тормозить и прозападные политики из «молодых львов» один за другим повылетали с ведущих позиций. Пришел новый режим и стал лепить из державы гибрид агрогородка и Северо-Западного края. Главным национальным хитмейкером оказался «Славянский базар». Главными голосами – Киркоров и Бабкина. Лучшей площадкой – «Евровидение». Прочее ушло в креативную эмиграцию и заметки на полях.

В конце концов, мы дождались своих правильных смыслов. Догнали ностальгию по несбывшимся переменам. И уж теперь «Hotel California» точно про нас.

“…О, Беларусь, мая шыпшына! Such a lovely place, such a lovely place!

Эй, там, в партере! Выше зажигалки!

Комментарии

Шо праўда, то праўда - 'факты превращаются в фактоиды'. Чой-та я сумняюся, што А. Хадановіч выдаў сваю версію 'Гатэля' раней за 'Народны альбом' (г. зн. да 1997 г.). Трэ будзе самога Андрэя спытаць.

ВР

Максим, вы чудо! Пишите еще!

Отсутствие реальных политических процессов не означает отсутствие процессов в мозгах.

Посмотрите, как быстро нахлобучили абсолютное большинство в России. Почему с нами не произошло то же самое? Мы держимся уже очень долго, почти вечные двигатели в той обстановке и под тем давлением, которое по всем законам жанра должно было промыть мозги уже очень давно и надолго.

Поднимаем зажигалки, читая ваши тексты:)

Гость

'Мы продолжаем петь, / Не заметив, что нас уже нет...' ((С) БГ). Як некаторым карціць бачыць сябе героямі...

ВР - Госцю

ВР, вы вынуждаете меня стать каким-то толкователем снов своим комментарием.

Как во сне разговариваете - что и к чему - непонятно. И в этом как раз проблема большинства интеллектуалов, если вы себя к ним относите, конечно. Многие из них заметны и говорят довольно громко, но во сне...

Гость - ВР

Не, шаноўны, які з мяне інтэлектуал? І ў сне не гавару, прынамсі жонка пра такое не сведчыла :) Але насамрэч, да выказванняў у стылі 'вы чудо', 'мы держимся уже очень долго', 'поднимаем зажигалки' не магу не ставіцца скептычна. Успомнілася яшчэ адна песня БГ, дзе 'Гитаристы лелеют свои фотоснимки, / А поэты торчат на чужих номерах'. Хочаце - смейцеся з майго скепсісу, абы не плакалі. Я-то з Вашага абагульнення ('проблема большинства интеллектуалов') крыху пасмяяўся...

ВР

Чтоб смеяться чаще, нужно регулярно заниматься спортом и сексом:). Ваш скепсис я понимаю, просто его вокруг так много, что не знаю, что лучше - скепсис или бодрый пофигизм. Вы не устаете от скепсиса?

Гость для ВР

Бадзёры пафігізм, вядома, лепш. Але гэта раскоша, якой пакуль не магу сабе дазволіць :)

ВР

Да вы батюшка философ. Написать 763 слова 4704-мя буквами и всё это ни о чём! Ставлю вам 5-ку

:-)

Гость1

Да вы батюшка философ. Написать 763 слова 4704-мя буквами и всё это ни о чём! Ставлю вам 5-ку

:-)

Гость1

Учора я-такі спытаўся ў Андрэя Хадановіча, калі была напісана яго версія 'Гатэля'. Ён дакладна не помніць, але гэта было ПАСЛЯ 1997 г., г.зн. пасля 'Народнага альбому'.

ВР
Добавить комментарий

Наше Мнение © 2003-2021

Публикация писем читателей не означает согласие авторов проекта с высказанным мнением.

{* *}