Силы перемен: в чем выражается влияние гражданского общества? (II)

Окончание.

См. первую часть доклада.

4. Измерение воздействия

Измерение результативности работы гражданского общества – довольно сложный вопрос. Его важность признается все большим числом практиков. Многие из тех, кто занимается проблематикой развития, задаются вопросом, почему доказательства изменений «учитывают только верифицируемые и измеряемые показатели, а другим типам данных не уделяется достаточно внимания, включая специфическое понимание причинности, эффективности и подотчетности». Они предупреждают о порочных последствиях использования многих признанных инструментов – таких, как Логико-структурный подход и Теория изменений, – в силу их неявных, неэксплицированных допущений в определении того,какие знания имеют значение в ситуации, когда иерархические методы работы блокируют коммуникацию и диалог. [1]

В самом деле, ОГО, работающие с иностранной помощью, часто хорошо отчитываются о своей деятельности и ее количественных результатах (например,о количестве учебных занятий или других предоставленных услуг) без анализа более широких последствий этих действий в рамках социальной системы. Часть проблем связана с краткосрочными горизонтами планирования проектов (2-3 года), которые нередко несовместимы со структурными изменениями, на достижение которых эти проекты направлены. Социальные изменения требуют времени и предполагают гораздо более длительные периоды созревания.

Опыт показывает, что Логико-структурный подход часто ориентирован на процесс. Этот подход хорош для целей планирования и управления, но редко дает целостное представление о том, каким образом конечные результаты могут быть достигнуты или измерены. Индикаторы, на которых базируется структура проекта, часто являются расплывчатыми и ненадежными. Лишь некоторые ОГО используют их для отслеживания прогресса в своем развитии; большинство же пользуется ими как инструментом для отчета перед донорами. Допущения о социальных изменениях зачастую являются недоказуемыми, с неочевидной связью между предполагаемыми действиями и ожидаемыми результатами.

В странах Западе ОГО все чаще опираются на теорию изменений (ТИ) – подход, в рамках которого мероприятия планируются в обратном направлении от их ожидаемых эффектов. Ключевой вопрос здесь: какой вид деятельности может привести к планируемым результатам? Некоторые ресурсы в Интернете предлагают практические руководства о том, как создать подобный документ: http://www.thinknpc.org/publications/creating-your-theory-of-change/

В аспекте придания ТИ валидности решающее значение имеют знания о том, что работает, а что – нет. Сообщества, работающие в поддержку демократии, должны лучше осуществлять сбор данных (и делиться ими), свидетельствующих о результатах социальных мероприятий. Инвестирование в способность организации производить оценку становится все более распространенным в регионе, но проекты редко оцениваются по их производительности. Особенно это касается небольших проектов, функционирующих на уровне локальных сообществ. Недавний соцопрос показал, что только 35% украинских и 50% молдавских ОГО когда-либо проводили внешнюю оценку программ. [2]

При оценке воздействия важно принимать в расчет внутренние и внешние факторы, о которых говорилось выше. Эти факторы характеризуют наше игровое поле, поскольку возможности воздействия во многом зависят от типа политического режима и уровня развития совещательной культуры. То, что возможно в Украине, может быть лишь мечтой в Азербайджане. Таким образом, ожидания могут варьировать от страны к стране.

В более практическом смысле эффекты воздействия могут измерены на двух уровнях:

·         Уровень системы (общества) / макроуровень:

  • Долевое участие граждан в НГО (членство, участие в управлении, мобилизация местных ресурсов, пожертвования), поскольку оно формирует социальный капитал;
  • Воздействие на общественное мнение (изменения в позициях и оценках);
  • Поведенческие изменения (изменения практик), для регистрации которых требуется сбор сравнительных данных до начала проекта и после его завершения;
  • Институциональные изменения в результате адвокатирования (принятие новых законов и постановлений).

·         Уровень проекта / микроуровень:

  • Услуги, оказанные конкретной клиентуре;
  • Усовершенствованные навыки;
  • Повышение осведомленности (новая информация, исследования);
  • Новые законодательные документы, разработанные ОГО;
  • Количество граждан, занятых в деятельности.

Правильно ли действует ЕС?

ЕС рассматривает гражданское общество как дополнительный канал построения его двусторонних отношений с правительствами. Такому подходу было уделено более значительное внимание всего 6 лет назад, после запуска программы Восточного партнерства в 2009 году. До того ЕС работал преимущественно через Европейский инструмент в поддержку демократии и прав человека (EIDHR), созданный в 2006 году с целью помочь гражданскому обществу стать эффективной силой для осуществления политической реформы и защиты прав человека.

Большая часть финансирования ЕС в регионе по-прежнему выделяется государствам для бюджетной поддержки различных программ развития. Весь Фонд гражданского общества (Civil Society Facility) на 2011-2013 годы составил EUR 22 млн. Для сравнения: общий бюджет ЕС для стран Восточного партнерства на 2010-2013 годы составил EUR 2,5 млрд. [3]

В принципе гражданское общество помогает ЕС поддерживать демократию и защищать права человека. В институциональной структуре ЕС предусматривается участие ОГО в переговорах и консультациях и предполагается, что ОГО представляют интересы различных социальных групп. ОГО также являются альтернативным источником информации о событиях в соответствующих странах.

Включение представителей в процессы мониторинга соглашений об ассоциации с ЕС или планов действий Европейской политики соседства (ЕПС) позволяет оказывать давление на правительства с целью проведения дополнительных реформ. В Обзоре ЕПС 2011 года делается новый акцент на гражданском обществе как на важнейшем компоненте изменений и демократизации. [4] Кроме того, в 2015 году было заявлено, что «ЕС должен стремиться к сотрудничеству с гражданским обществом, в том числе усиливая его мониторинговые функции». [5]

Активизация поддержки гражданскому обществу, с выраженным акцентом на его влияние может помочь ЕС:

  • укрепить реформаторски настроенные демократические силы в соседних странах;
  • взаимодействовать с гражданами напрямую – в частности, в странах, где легитимность избранных лидеров весьма сомнительна из-за некорректно проведенных выборов, а интересы граждан и элит расходятся в аспекте уважения прав человека;
  • обеспечить финансовую поддержку, крайне необходимую для защиты гражданских и политических прав жителей стран Восточного партнерства, на внутренних рынках которых такие ресурсы недоступны, а правительства репрессируют демократические права;
  • усилить вовлечение групп граждан, которые зависит от проводимой политики и которым можно было бы сказать больше;
  • снизить риск нестабильности, создавая возможности для активного диалога между государством и гражданским обществом;
  • поддерживать культуру участия путем создания возможностей для граждан быть активными и рефлексивными членами своих сообществ.

Как повысить влияние?

В целях усиления влияния гражданского общества и западные доноры, и ОГО должны расширять свои горизонты за счет формулирования новых проблем, обнаружения новых групп и разработки новых моделей участия граждан.

«Непреднамеренным» эффектом программ поддержки демократии является появление элитарных организаций, деятельность которых не связана с ожиданиями и интересами общества. Чрезмерный интеллектуализм и функционирование негосударственных организаций в качестве консалтинговых компаний ведет к НГО-кратии, системе, при которой профессиональные лидеры НГО используют доступ к местным полиси-мейкерам и западным донорам для оказания воздействия на публичную политику, не опираясь на доверителей в обществе.[6] Это явление процветает, когда доноры неохотно поддерживают обсуждение «реальных» проблем, и концентрируются на поддержке внутреннего потенциала некоторых НГО.

Для того, чтобы закрепить демократические завоевания и поддержать демократию в регионе Восточного партнерства, должны возникнуть несколько новых практик:

-  Если граждане хотят изменений, они должны принять на себя определенную гражданскую ответственность. ОГО должны содействовать и предоставить инструменты для реализации соответствующих гражданских обязательств. Активные и полноправные граждане, а не компетенции и потенциал нескольких НГО, должны стать индикаторами развития гражданского общества. ОГО должны разработать стратегию по привлечению граждан и капитализации роста доверия к организациям гражданского общества.

-  Для того, чтобы это произошло, ОГО должны сделать граждан акционерами своих организаций. Последние должны стать более прозрачными, усилить свое присутствие в средствах массовой информации и сформировать большее число национальных и международных сетей. Они должны создать независимые советы, привлекать к участию представителей частного сектора, а также увеличить число своих членов.

-  ОГО должны предложить модели совместных действий, которые связаны с улучшением качества жизни и процветанием. Экспериментируя с совместным финансированием локальных проектов, с реформой образования, социальным предпринимательством, экономической справедливостью, региональными ассоциациями, гражданское общество может способствовать более устойчивым социальным изменениям.

-  Западной поддержке следует сосредоточиться на наращивании умеренных сил. Этому будет способствовать выбор приоритетов большего участия граждан в организациях, а также социального доверия, толерантности, открытости и самореализации. В целях расширения общественного пространства доноры могут способствовать дискуссиям среди граждан, равно как и увеличению веса общественного мнения, которое могло бы оказывать влияние на государство. Привлечение европейских низовых гражданских организаций целесообразно в аспекте обучения ОГО региона Восточного партнерства вопросам гражданского участия.

-  Анализ внутренних и внешних факторов воздействия для отображения сильных и слабых сторон запланированной деятельности позволит распределять ресурсы более эффективно. Он также может способствовать снижению рисков. Опираясь на такой анализ, можно нарисовать реалистичную картину: действия ОГО не вызовут никаких изменений или произведут минимальные эффекты.

-  Доноры должны инвестировать большее количество долгосрочных ресурсов для достижения переломного момента в расширении гражданского общества. Краткосрочные проекты и частая смена приоритетов рассеивают ресурсы, в результате чего множество интересных начинаний не приживаются в обществе.

-  Доноры могли бы также рассмотреть вопрос о поддержке нетрадиционных акторов за рамками существующих НПО, таких как молодежные группы, студенческие ассоциациии университеты, низовые гражданские инициативы, интеллектуальные круги, школы и религиозные организации, преследующие благотворительные и общественные цели.

-  Фонды должны рассматривать возможность определенной обусловленности финансирования проектов. Это может означать совместное финансирование проектов, включая членские взносы, определенное количество открытых собраний сообщества в общественных местах, медиа поддержку, определенную долю волонтерской работы в качестве вклада сообщества.

-  ОГО и доноры должны увеличивать свои познания в сфере демократического транзита и социальных изменений. Построение действенного сообщества означает обмен фактами, знаниями и доказательствами по поводу успехов и неудач. В Европе следовало бы создать Информационный центр обмена опытом, подобный тому, что запущен USAID (https://dec.usaid.gov/dec/content/search.aspx) и который мог бы включать в себя поисковую базу, содержащую данные о поддержке транзитивных/демократических процессов и об оценках программ.

Данный доклад был подготовлен в рамках проекта «Гражданское общество. Диалог во имя прогресса». См. англоязычный вариант Policy Paper (pdf).

Перевод c английского: Наше Мнение

----------------

Примечания:

[1] Uncovering the Politics of Evidence and Results. Rosalind Eyben, April 2013.   http://bigpushforward.net

[2] Author’s study for DANIDA, April 2015

[3] Civil Society Voices, OSF Briefing Paper, 2015 http://www.opensocietyfoundations.org/sites/default/files/civil-society-voices-eastern-neighbours-20150511.pdf

[4] Joint Communication by the High Representative of The Union For Foreign Affairs And Security Policy and the European Commission.  A new response to a changing neighbourhood, May 2011 http://eeas.europa.eu/enp/pdf/pdf/com_11_303_en.pdf

[5] European Commission.Joint Consultation Paper.Towards a new European Neighbourhood Policy. March 2015 http://ec.europa.eu/enlargement/neighbourhood/consultation/consultation.pdf

[6] Orysia Lutsevych, How to Finish Revolution? Chatham House 2012, http://www.chathamhouse.org/publications/papers/view/188407