«Перспективы» убыточных систем

Наша власть постоянно и активно работает по очень многим направлениям – борется то с «вшивыми блохами», то с «челноками», то с импортом в целом, то с «тунеядцами». И практически всегда – это борьба со следствиями, но не с причинами. Иногда, конечно, следует концентрироваться на следствиях, симптомах и эффектах. При некоторых болезнях следует обязательно сбивать температуру, чтобы помочь организму. Коррупция, к примеру, – это болезнь, которую полностью изжить практически невозможно, но «сбивать температуру» тут обязательно, иначе «пациент», то есть государство, погибнет. Однако в большинстве случаев, если бороться только с симптомами, но не лечить болезнь как таковую, то это только усугубит ее. Главная же «болезнь» белорусской системы – ее хроническая убыточность. Как говорили в советские времена: «планово убыточное предприятие». И, если не заниматься этой главной «болезнью», то летальный исход практически неизбежен. Поскольку убыточные системы в конечном счете обречены.

Для начала отметим, что наши власти постоянно многие понятия путают, но, скажем, «изыскать деньги» и сделать систему прибыльной – это совершенно разные вещи. Изыскать деньги можно в виде кредитов, внешних дотаций, повышения налогов, введения новых налогов и поборов и пр. Однако последние операции делают систему еще более убыточной. Кредиты, если их просто «проедать», – тоже. Только дотации прямо не влияют на убыточность системы, хотя и прибыльной ее тоже не делают. А весь многовековой опыт развития цивилизации учит, что убыточные системы рано или поздно прекращают свое существование.

Например, в России сегодня модно ностальгировать об идеальном «мире русской усадьбы», который якобы уничтожили революционеры. Но русскую дворянскую усадьбу уничтожили не большевики. Поместья начали исчезать и трансформироваться гораздо раньше – по причине своей неэффективности и убыточности. «Вишневый сад» Чехова – очень хорошая тому иллюстрация. Красивый мир и люди благородные, но тридцать тысяч долгов на одну усадьбу – фантастическая по тем временам сумма. Ясно, что каким бы прекрасным не было это «предприятие», выжить при таких убытках оно не могло. В «Мертвых душах» Гоголя также отражен процесс умирания «идеального мира» усадьбы – на более раннем этапе. К 1917 году усадьбы все еще существовали, но владели ими преимущественно уже чиновники, купцы и прочие богатые люди типа преуспевающих инженеров, врачей, литераторов и пр. Но это уже скорее дачи: прожить с усадьбы к тому времени уже было нельзя, разве что организовать на ее базе капиталистическое производство. Но это была бы уже не старая, «идеальная» усадьба. Убыточность убила «идеал».

Другой пример – распад «мировой системы колониализма». Империя теряют свои колонии не тогда, когда там восстают против метрополии, как может показаться, а тогда, когда контроль над колонией перестает приносить доход. Восстание сипаев не принесло Индии независимости, но Индия все же получила независимость почти век спустя, причем мирным путем. Ведь если поначалу пряности, чай, каучук и прочие колониальные товары стоили очень дорого, а деревянные корабли – относительно дешево, то к середине ХХ века колониальные товары сильно упали в цене, в то время как стальные линкоры, авианосцы, сухогрузы и т.д. стали стоить баснословных денег. В итоге пришлось предоставлять независимость колониям – нередко вопреки желанию «угнетенных». Сингапур, например, просил англичан остаться подольше. Есть даже интересное место в воспоминаниях Ли Куан Ю на эту тему. Он специально едет в Лондон, просит англичан отсрочить уход, но англичане все равно оставляют Сингапур в ранее запланированные сроки. У Британской империи уже нет средств содержать колонии, а дохода они уже к тому времени давно не приносили. Вернее, доходы уже не покрывали расходов.

США предоставили независимость Филиппинам также без всякой революции, просто просчитали, что торговать с независимыми Филиппинами им будет гораздо выгоднее, чем содержать многие миллионы новых и к тому моменту нищих граждан.

Национально-освободительные движения, с другой стороны, увеличивали расходы метрополии на удержание колонии. Поэтому национально-освободительные движения, конечно, приближали независимость конкретной страны, но зачастую не были тому первопричиной.

Есть предпосылки к тому, что и Евросоюз может превратиться в хронически убыточную систему. Начинаясь как зона свободной торговли, как зона свободного перемещения труда и капитала, ЕС изначально способствовал развитию экономик входящих в него стран. Но по мере роста зарегулированности, превращения Еврокомиссии в Народный комиссариат советского образца, Евросоюз стал превращаться в систему, замедляющую рост, в убыточную систему, иными словами. Но это пока гипотетически. А вот в Беларуси ситуация, что называется, на грани фола.

Наша система является не просто убыточной, а глубоко убыточной. Ведь даже при многомиллиардных внешних дотациях и преференциях, торговый баланс у нас все равно всегда получается отрицательным. Если же внешнее «вспомоществование» отбросить, то картина вообще получится ужасающая. При этом наша власть все силы тратит на то, чтобы сохранить полный контроль над экономикой, в то время как следовало бы озаботиться ее доходностью в первую очередь. Именно в таком порядке: прибыльность любой ценой, ну а уж контроль – в той мере, в которой это не сказывается на прибыльности. Эта последовательность в приоритетах имеет значение даже применительно к специфическим сегментам экономики. К примеру, отвечая на вопрос украинского журналиста, может ли опыт государств НАТО быть полезен Украине для реформы своей армии, министр иностранных дел Израиля Авигдор Либерман ответил: «Украина не с того начинает. Нужно начинать не с армии, а с экономики», сообщает TUT.BY.

Но государственный контроль над экономикой уже не приносит государству дохода. Отдельным «вертикальщикам» – приносит, а государству в целом уже нет. Примерно как и в колониальной Индии в ХХ веке: отдельные британские чиновники все еще зарабатывали, но Великобритания уже тратила на удержание колонии больше, чем от нее получала. И система была обречена. Ведь убыточные системы нежизнеспособны, вне зависимости от того, располагают они инструментами тотального контроля или нет.

До сих пор белорусскую систему удается удержать на плаву за счет внешних заимствований и выбиваемых у «восточной соседки» дотаций и преференций под различные интеграционные проекты. Но до бесконечности так продолжаться не будет. Белорусская социально-экономическая система либо станет доходной, либо прекратит сове существования в качестве субъекта истории.