Самоопределение Польши в контексте русско-украинской гибридной войны: «восточноевропейский авангард» или «восточноевропейский брокер»?

Неутихающие военные действия в Украине переформатировали политическую конъюнктуру восточно-европейского региона, который в одночасье из «холодного» и относительно стабильного превратился в «горячий» и нестабильный. Дестабилизация региона, в свою очередь, актуализировала значительный потенциал взаимных притязаний и конфликтов ряда стран-соседей Украины, который долгие годы лежал под спудом относительно мирного постсоветского времени. Показательно в этом плане переформатирование отношений между Россией и Польшей – двумя странами, граничащими с Украиной с запада и востока, имеющими богатую историю и самые высокие (среди всех стран-соседей Украины) имперские притязания (на «покровительство и защиту» ослабевшей Украины), И если Россия с первых дней находится в центре пристального внимания аналитиков, то Польша оказалась на его периферии.

Между тем региональный статус и вес Польши обязывают к гораздо большему: в восточноевропеском регионе Польша, после РФ, имеет самые высокие геополитические притязания, человеческие (38,5 млн. человек по состоянию на 2014 г.), экономические (854 млрд. долл. ВВП (ППС) и военные ресурсы. Благодаря военным действиям в Украине Польша получила окно возможностей для удовлетворения своих политических притязаний и амбиций, дремавшими в относительно длительный и относительно мирный постсоветский период, когда «восточноевропейский вопрос» казался закрытым, а все опасения и страхи относительно агрессивных планов РФ – беспочвенными. Сегодня Польше выпал уникальный шанс стать региональным лидером, способным урегулировать взрывоопасный региональный конфликт и, что еще важнее, «справиться» со своим vis-?-vis – Россией. Эта весьма сложная и амбициозная задача вписывается в ту картину, которую западноевропеские страны и США рисовали после распада СССР: Россия ослабла, она – более не глобальный, а всего лишь региональный игрок, а потому и решать возникающие проблемы необходимо на региональном уровне и в региональных масштабах.

Стоит отметить, что Польша уже сделала определенные успехи в региональной геополитической игре, существенно усилив свое влияние в Украине через сеть образовательных и общественных организаций, а также пул высококвалифицированных экспертов, консультирующих политиков относительно различных аспектов игры на действительно значимых и геополитически продуктивных украинских противоречиях. Во многом сегодняшняя победа «европейского вектора» в Украине может быть отнесена к заслугам Польши. Даже российские эксперты признают, что РФ явно проигрывает ей по уровню и, что гораздо важнее, качеству влияния на украинский политический истэблишмент, а также на умы и сердца простых украинцев. Успешная история постсоветской европеизации Польши стала в Украине очень популярной и вдохновляющей (примечательны здесь регулярные ссылки на польский опыт премьер-министра Украины А. Яценюка). И наоборот, аннексия Крыма и война на юго-востоке Украины воспринимается большинством украинцев как негативный пример влияния России. Вероятно, как раз поэтому Польша чувствует себя сегодня не только окрыленной, но и уверенной в себе. Вопрос лишь в том, какими ресурсами располагает Польша в противостоянии со своим историческим vis-?-vis, Россией и на какую роль она могла бы претендовать?

Восточноевропейский авангард НАТО

Один из таких ресурсов – военный. Как отмечают эксперты, Польша и Эстония считаются восточноевропейскими «ястребами» Европы (обе страны принадлежат к тем немногим европейским странам, где на оборону выделяется требуемая НАТО сумма – по 2% от ВВП). При этом Польша располагает самой крупной армией в восточноевропейском регионе (120 тыс.). Но главным «оружием» Польши является ее членство в военно-политическом блоке НАТО (с 1999 г.), чей потенциал, согласно министру иностранных дел Р. Сикорскому, в 16 раз превышает военный потенциал России. По данным российских экспертов, НАТО и вовсе отвело Польше роль «восточноевропейского авангарда», защищающего более слабых в военном отношении прибалтийских стран. Такое определение существенно повышает геополитический статус Польши.

Примечательно, что в понимании российского политического истеблишмента, мобилизующего население РФ в том числе путем формирования образа внешнего врага, у Польши есть гораздо более серьезные геополитические намерения: ее цель, по словам эксперта Российского института стратегических исследований О. Неменского, «разрушить конструкцию геополитического пространства и освободить порабощенные народы России». Насколько этот образ адекватен самоопределению польского политического истеблишмента – вопрос открытый, но то, что он работает на повышение геополитического статуса Польши – бесспорно. Однако, с другой стороны, такой статус содержит в себе прямые и косвенные опасности и риски. Они становятся все более актуальными и даже реальными после ряда успешных (для России) гибридных войн с постсоветскими странами (Молдова, Грузия, Украина). И, несмотря на то, что угроза гибридной войны с Польшей имеет, скорее, гипотетический характер, степень вероятности реальных военных действий существенно возрастает благодаря т.н. калининградскому фактору.

Калининградский анклав – милитаризованная зона РФ, располагающая достаточными военными и человеческими ресурсами для того, чтобы в союзничестве с Республикой Беларусь перерезать 100-километровую польско-литовскую границу и отрезать Польшу от союзников по НАТО. Вселяющая уверенность надежда Польши на поддержку НАТО в случае российской интервенции сегодня поставлена под сомнение крайне осторожным поведением Альянса. Российские военные эксперты в этой связи ехидно отмечают, что в случае возникновения реальных военных действий НАТО просто не в состоянии оперативно и адекватно отреагировать на военное вторжение РФ. Это существенно девальвирует актуальную военно-политическую роль Польши в качестве «восточноевропейского авангарда» и придает ему, скорее, потенциальный и символический характер, вселяющий надежды на возможное финансовое и военно-политическое профитирование в более или менее отдаленном будущем.

Восточноевропейский брокер ЕС?

А пока будущее не наступило, приходится иметь дело с настоящим, прежде всего, в экономике и внешнеторговых отношениях. Среди внешнеторговых партнеров России Польша занимает 9-е место, причем доля экспорта польских товаров в РФ превалирует над импортом (по итогам 2013 г. первый повысился с 9 на 8-е место, второй – остался на 12-м). В то же время, «внешнеторговая зависимость» Польши от РФ гораздо выше: Россия на протяжении ряда лет занимает 2-е место в импорте Польши (после Германии) и 5-е по доле экспорта. Поэтому, даже если учесть большую (в сравнении с РФ) диверсификацию структуры экспорта Польши и тенденцию сокращения объемов российско-польской товарооборота (с 28 млрд. долл. в 2011г. до 26 млрд. долл. в 2013г.), его значение для экономики Польши (3% от ВВП (ППС) Польши против 0,1% от ВВП (ППС) РФ), складывается не в пользу страны. Показателен в этом плане первый запрет РФ (от 1 августа 2014г.) на ввоз продовольственных товаров из ЕС (по данным Министерства экономического развития РФ за 2013г., в структуре польского экспорта в РФ продовольствие составляет 22,6%). Как признает министр сельского хозяйства М. Савицкий, потери Польши от российских импортных ограничений может превысить 750 млн. евро, т.е. более 50% от объема продовольственных поставок в РФ (по состоянию на 2013г. он составил 1 млрд. 300млн евро). Учитывая экспортоориентированность польской экономики, ее экспортную зависимость от РФ и значительно меньший потенциал т.н. «мобилизационной экономики», эскалация экономических санкций явно не в интересах Польши. При этом совершенно очевидно, что миссия восточноевропейского авангарда НАТО находится в обратнопропорциональной зависимости от роли «восточноевропейского брокера» (К. Коктыш): чем выше военный потенциал и сильнее миссионерские геополитические притязания, тем ниже поступления в бюджет от товарооборота с РФ (самые большие статьи доходов в структуре польского экспорта в РФ – машины и оборудование (32,8%) и продукция химической промышленности (20,5%) – ещё не затронуты санкциями).

В поисках баланса между миссией авангарда и ролью брокера

В настоящий момент перед польскими политиками стоит довольно непростая задача нахождения баланса между амбициозной геополитической миссией «усмирения России» и скромной экономической задачей пополнения бюджета за счет российскориентированного экспорта. Видимо, именно такая констелляция является определяющей при принятии важных политических решений в контексте гражданской русско-украинской войны: она призывает ввести войска НАТО, но, в отличие от Чехии, не в Украину, а в саму Польшу; она выступает за децентрализацию, но против федерализации Украины, поскольку первое не позволит регионам  блокировать политическую волю на интеграцию с ЕС, а второе таит в себе угрозу политического ступора в Украине, усиливающего российское влияние и т.д. Но как бы то ни было, демонический образ Польши, созданный в российских масс-медиа (не без помощи некоторых польских политиков, щедро разбрасывающихся громкими заявлениями), имеет мало общего с реальными политическими действиями польских политиков. Более того, порой создается впечатление, что пресловутая польская задиристость (polska zadziorna) имеет провокативный характер с целью выведения России из равновесия. Главное – знать меру в провокациях, особенно в отношении того, кто уже потерял равновесие.