«Сфагнум»: чтиво для тормознутой страны. Три рычага белорусского успеха

Вот и случилось. Хотели «сьвядомай» поп-литературы? Ловите «Сфагнум» от Виктора Мартиновича. Пацанский привет с белорусских болот. Двойной удар правой: в сетевой (русской) и печатной (белорусский) версиях. Забудьте дамские страдания Лисицкой и Батраковой. Задвиньте на дальнюю полку перехваленный (самим автором) «Шалом». Теперь у нас есть реальный народный чемпион. Лидер скачиваний, хит продаж. Прежде так бойко разлетались разве что первые книжки Хадановича да проза рокмэна Вольского. Срочно допечатывается тираж, народ ликует, критики озадачены. Между тем, происхождение «Сфагнума» и рычаги его успеха достаточно ясны и весьма показательны.

Рычаг первый: радио «Шансон»

Первое, что стоит знать о «Сфагнуме»: это легкое чтиво от претенциозного автора. Ведущий политобозреватель «Белгазеты», активный блогер, преподаватель ЕГУ (Вильнюс) – все эти роли Виктору Мартиновичу явно тесноваты. Его выход на литературное поле несколько лет назад с нашумевшей «Паранойей» выглядел попыткой самореализации за пределами узких профессиональных обязанностей – и, одновременно, опытом контакта с более широкой аудиторией. Поэтому не стоит удивляться, что поклонник Набокова и Борхеса вдруг заговорил на «фене». Стоит спросить, почему он этого не сделал раньше.

Умников всегда притягивал блатняк. «Интеллигенция поет блатные песни!» – то ли сокрушались, то ли восторгались поэты-трендсеттеры 60-х. Врач питерской «скорой» Розенбаум в 80-х сделал себе имя на «одесских» уголовных распевах. В 90-х джазмен Козлов с «машинистом» Макаревичем выдали программу «Пионерских блатных песен». В закрытом советском обществе они звучали музыкой свободы, внятной альтернативой тупому оптимизму властной агит-эстрады. И стали вдвойне актуальными в «лихие 90-е», когда пошел бурный передел собственности, а закон и порядок каждому пришлось изобретать заново. Тарантино в пост«совке» был больше чем автором экранных хитов: он задавал схемы понимания безбашенной среды и диктовал общий дизайн эпохи. В абсурдистскую «уголовку» с бойким саундтреком, огневой работой и безразмерными диалогами в свое время наигрались практически все бывшие братья по соцлагерю: вспомним хотя бы польские «Рейх» и «Время серферов» да русские «Мама, не горюй!» с «Даже не думай!». Но эпоха кончилась. Волна декоративного беспредела прошла. Сейчас «тарантиноиды» клепают только безнадежные лузеры из третьего эшелона. Да еще модные белорусские литераторы.

Последнее, впрочем, вполне обьяснимо: страсть к «сэконд-хэнду» естественна для страны заторможенного транзитива в отсутствии механизмов реальной ротации культурных элит и канонов. В обществе победившей стабильности возможны лишь бессменный лидер и пожизненные герои. Вечный ППРБ. Неистребимый Вольский. Бесконечный Тарантино. Вот «Мурку» на белорусский перевели наконец-то. Радуемся.

При таком раскладе мы обречены не изобретать новые игры, а доигрывать чужие. Прежде снимали из американской жизни. Сегодня вот пишем про условный блатняк. И то, и другое слабо контачит с реальностью. Но какая разница? Народное чтиво в стоп-стране неизбежно служит инкубатором грёз. И ничего, что эти грёзы в который раз опоздали лет на двадцать.

Рычаг второй: макулакультура

Вопрос не в том, нужен ли стране свой пласт народного чтива. Безусловно, нужен. Масскульт повсеместно работает как школы первичной культурной прописки. С нее начинается Родина. А потому необходим национальный попс. Жизненно важно жанровое белорусское кино. Значима «тутэйшая» анимация. И никуда не деться от потребности в легких книжках про здесь и сейчас. Но тут сразу два вопроса: «легкие» – это как? И в каком именно «здесь и сейчас»?

Традиция эффектного жанрового поп-письма у нас практически утеряна. На кого равняться? На «Миколку-паровоза» с «Полесскими робинзонами»? На «Дикую охоту короля Стаха»? На перестроечные детективы Глобуса и Климковича? А может на зарубежный криминальный роман? Но на какой именно: американский, польский, шведский? Лекала отсутствуют. Потенциальный поп-герой вынужден сам выстраивать себе генеалогию. Тут неизбежны сбои и дефекты. В перестроечные времена исследователи такое звали «макулакультура».

Автора, рискующего выйти на незнакомое и слабо прописанное поле, подстерегает соблазн быстрых эффектов и простых решений. На милицейский роман Чергинца и судебные очерки раннего Якубовича оглянуться (пусть неосознанно) проще, чем на «нуары» Джона Ридли и Элмора Леонарда. Поп-мистика Караткевича минскому литератору явно ближе, чем алко-порно-крими-наци ментальность копов из «Однажды в Ирландии» Джона Макдонаха. А личный журналистский опыт срабатывает быстрее, чем навыки литературного труда. Но подмена нужного знакомым редко дает убедительный результат. Не так давно именно на этом – храбро скрестив «Беларусьфильм» с итальянским «джалло» – оступился Андрей Кудиненко со своей «Масакрой». То же случилось и с Мартиновичем: автор собрал пестрый материал без ключа для сборки.

«Сфагнум» сложно воспринимать как цельный текст: он внутренне противоречив и стилистически конфликтен. Рыхлое письмо, странная драматургия. Часть глав выглядит просто лишней. Диалоги хронически зависают. Плоские персонажи-маски (блатная троица «тупица-умник-лирик», провинциальный мент, местная красотка с мужем-алконавтом, русский киллер) вписаны в психоделический пейзаж, замешанный на глючном местном фольклоре и журналистских зарисовках с натуры. При этом, из всех составляющих этого «молотов-коктейля» убедительно смотрится лишь последняя: провинциальное слайд-шоу с чучелами енотов и русалок, кратким обзором бандитских наколок, скучным правовым беспределом, детскими рингтонами в ментовских мобилах да бабушками, не желающими торговать за русские деньги. Это реально. Это явно автором увидено, услышано и пережито. Все прочее выглядит искусственным и вторичным. Чужие картонные фишки на местной газете.

Собственно, в переработке поп-хлама нет ничего плохого. Знатный мусорщик Тарантино – живой тому пример. Но лоскутный пиджак из чужих сказок хорош лишь тогда, когда его есть кому надеть. Иначе говоря, декору нужна история: внятный сюжет с яркими героями. А теперь – если читали – пробуйте пересказать «Сфагнум». Или назвать любимого (ладно, просто запомнившегося) персонажа. Ручаюсь, не выйдет. В этом тексте цепляет фактура, а не экшн. Вещи, а не мысли. Раскадровка, а не монтаж. Танцующий пиджак с пустотой внутри.

Хотя настоящий герой у «Сфагнума» все-таки есть. Это сам Мартинович – саркастичный умник из «Белгазеты», прежде изящно пинавший по любому поводу упертых «змагароў», но сравнительно недавно с головой ушедший в белорусскую тему. Да и книжка вышла, по большому счету, не про пацанов, бабло, бухло и музло. А про то, как автор придумывает себе по ходу дела стиль, жанр, язык и страну.

Рычаг третий: талака нуво

Впрочем, не надо иллюзий: эффект «Сфагнума» (как любого успешного поп-продукта) основан никак не на стилистической цельности, формальном совершенстве и концептуальной выдержанности самого текста. По всем этим параметрам роман Мартиновича весьма уязвим. На успех сработала сумма прописанных выше факторов, совпавшая в определенный момент с вектором потребительских ожиданий сразу нескольких групп потенциальных адресатов.

Первой стала продвинутая русскоязычная аудитория, заинтересованно наблюдающая творческую эволюцию публициста «Белгазеты». Эта среда, которая сама проходит аналогичный авторскому путь спонтанной культурной самоидентификации. Плюс для нее легкое чтиво (преимущественно росийского происхождения) есть естественный элемент отдыха и развлечения. Такой условный средний класс способен оценить как профессиональный, так и «неформальный» статус автора и выдать ему соответствующий кредит доверия.

Второй можно назвать беспартийную «постзмагарскую» белорускоязычную публику, для которой отечественный поп-продукт – в диапазоне от группы Akute до проекта 34mag – за последние годы стал одним из главных маркеров национальной принадлежности. Белорусская версия «Сфагнума» легко легла в этот ряд актуальных гаджетов как «наш прышпільны Таранцінка».

Третьим из потенциальных адресатов стало сообщество белорусских культур-активистов – на уровне как системных проектов (кампания «Будзьма!», сетевое издательство «Пяршак»), так и внесистемных интеллектуалов (Андрей Расинский, Сергей Смотриченко). Для них текст Мартиновича априори оказался значимым как новый компонент поля актуальной белорусской культуры – достойный для приложения коллективных усилий по его продвижению и адаптации (белорусскую версию по заказу «Будзьмы!» делал один из лучших новых авторов Виталь Рыжков).

Дополнительный импульс проекту дала регулярная сетевая активность Мартиновича, обеспечившая эффект непрерывного присутствия автора в фокусе массового внимания.

Стоит ли говорить, что все перечисленные обстоятельства и ожидания никак не были обусловлены собственно стартовым качеством текста «Сфагнума»? Предварительная конденсация символической ауры вокруг грядущего события оказалась куда важнее самого факта выхода книжки – и, в конечном счете, сама превратилась в Основное Событие, раскручивая сюжет успеха в режиме эмоциональной детонации.

Впору обозначить тенденцию: ступор официальной культуры реанимировал архаичные формы прямой взаимопомощи по принципу «талаки» – спонтанного объединения собратьев для решения конкретных задач. С одним существенным отличием: «талака нуво» строит не дома, а события и репутации. Она уже сделала литератором художника Артура Клинова. Превратила польский фильм «Жыве Беларусь!» в «каннский триумф» Франака Вячорки. «Вырастила» из рэпера Винцента кинозвезду и мультимедийного сатирика, а из коммерческого автора Андрея Курейчика – прогрессивного кинорежиссера. Список легко продолжить.

Культура солидарности «талака нуво» заполняет пустоты белкульта по схемам агентства полного цикла, работая сразу за всех: за автора, редактора, критика-интерпретатора, рекламного агента и целевую аудиторию. Это важно идеологически – как восполнение агрессивного молчания культуры власти. Это важно тактически: заполненные «правильным» контентом площадки автоматически закрываются для нежелательных трактовок, создавая иллюзию победы. Но это пагубно стратегически: с «талакой нуво», построенной на групповой повязке, слабо совместимы честная конкуренция и нелицеприятные разборы по гамбурскому счету. Тем более – качественный рост.

Самым удобным (и удачным) вариантом высказывания тут оказывается посредственный. Так проще для автора: коллеги подправят, народ простит. Так ближе широкой публике: она получает текст условно вровень себе. Так приятней собратьям: как помочь талакой, если «исходник» лишен недоработок и сбоев как возможного приложения дружеских сил? Так лучше и сетевому народу: он не слишком озабочен красотами стиля и точностью речи, давно привыкнув судить беллетристику по законам блога.

Что в итоге? Полная гармония: недодуманные сны для недоделанной страны. «Сфагнум» сыроват и аморфен, герои косноязычны, юмор загадочен, метафоры эпохальны, картинка не в фокусе. Так нам и надо. Нам – так и надо. Вы же не ждете, что в электричке на Молодечно вдруг заиграет Джими Хендрикс?

Но дело вовсе не в том, что автор-интеллектуал вдруг оступился в низкий жанр. И не в том, что наша публика любит не разумных, а «своих». Жаль другого: низкий жанр оказался планкой, которая в очередной раз не была взята. В болотный pulpfiction поиграли как-то застенчиво и стыдливо. Без реальной боли и честного драйва.

Хороший мальчик старательно выругался матом. Но от этого не стал дворовым шпаненком.

Комментарии

Браво!Блестящий текст.

леонид

Жбанков такой Жбанков...

Текст -дешевка неудовлетворенного жизнью с претензией на контр-контркультуру.

Гость

рэцэнзія выдатная, цяпер трэба сам раман прачытаць

Гость

Кніга - шмат шуму з нічога. 'Бэстсэлер' цяжка прачытаць нават на траціну. Напэўна, дрэнны стыль вінаваты. можа нешта іншае. Можа тыя самыя медыяэфекты, без якіх раман - нуль

Мiхась

Максим, а что сделал ты толкового за свою жизнь?

Гость

Этот текст показателен в том, что разворачивается дискуссия не столько о романе, сколько о Мартиновиче и его современниках/читателях. То есть идет реакция на реакцию других на появление литературного произведения. Такая активность - это хорошо. Жбанков прав, говоря о пустотах белкульта. Правда, при этом он уходит в критику 'сообщества белорусских культур-активистов' и не до конца разворачивает полотно первопричины, заключающейся в том, что 'свято место пусто не бывает'. Меня, например, радует, что в белорусской культуре те или иные пустоты все-таки заполняются. И пусть содержание/качество продукта, заполняющего пустоты, подлежит критике, хорошо, что это уже не вакуум. 'Реакция на реакцию' показывает, что белорусском социуме идут процессы становления. Появляется некая востребованность в героях, в писателях. Это новая качественная ступенька развития.

P.S. Ну и немного жаль, что Мартинович в свое время купил квартиру на Партизанском проспекте. Его произведения не как 'пацана с Автаза' я бы читал с бОльшим удовольствием.

Владимир

Як жа моцна Жбанкоў ненавідзіць людзей навокал...

Замест літкрытыкі - 'дискуссия не столько о романе, сколько о Мартиновиче и его современниках/читателях.'.

Нават брыдка чытаць. На БТшке й то я ня бачу столькі бруду і мярзоты, накіраваных на беларусаў

з-пад

А гэта не літаратурная крытыка, не рэцэнзія. І НМ, наколькі мне вядома, - не літаратурна-крытычны сайт. Гэта больш падобна на аналіз культурнай (мас-медыйнай) тэндэнцыі. І я неяк не ўбачыў, што Жбанкоў кагосьці ненавідзіць. Ня пэцкае патакай - так што з таго?

Ляпic

Жаль, что в Беларуси критики считают себя круче и талантливей авторов романов. Хотя иногда так и есть. Отличная рецензия, очень удачно рисующая контекст, родивший один из редких для белорусской литературы бестселлеров. На пользу автору. Скорее добавляет баллов 'Сфагнуму'. Но сказать, что рома вышел из моды, это уж слишком. Все-таки литература -это искусство, а не дизайн. На мой взгляд, роман не хороший не плохой, а нормальный. Если бы таких было несколько десятков в год, Жбанков бы не 'возмущался'. А так - ситуация вокруг романа похожа на картинку из 'Парфюмера', когда стая бездомных бросается на редкую добычу и раздирает ее на части.

А.

А я думаю, что Максим Жбанков целенаправленно хотел добавить баллов 'Сфагнуму' -- кто-то, а уж он то точно знает как формируется медийный успех. В принципе я не против :) Тогда имело бы смысл добавить баллов и другим активистам письма - Клинову и Бобкову, например

Гость

чытаць неяк не збiралася, але пасьля артыкулу хоць пачаць захацелась, цi там пра енота? пачытаць. абароты ? водгуку чапляюць.

p.s. я хiба толькi чакаю, што зайграе Хэндрыкс:)

SlaDa

'Жаль, что в Беларуси критики считают себя круче и талантливей авторов романов'

Авторы романов и критики -- часто не по разные стороны баррикад. Часто эти виды деятельности реализуются по совместительству, часто вообще все очень запутанно. Например, критика вызывает больше эмоциональных реакций, чем сам роман (не знаю, наш ли это случай). Вообще, Жбанков не вполне последовательно отыграл мысль о том, что автор романа - это вроде как такой новый 'мультимедийный' персонаж. Вы тока посмотрите: вот Виктор Мартинович журналист и политический обозреватель, вот он культуровед и культуролог (ярчайшы знаток живописи эпохи модерна), преподаватель и лектор. Фотовыставки, между прочим, делал. Теперь вот еще и писатель. Талант. Глыба. Вежливый такой. Перспективный. Ну и все с ним, конечно, носятся как с писаной торбой (достаточно почитать на 'Новой Европе' противноватые хвалебны за подписью Лидии Михеевой). Носятся - прям как он сам с собой, нарцисс гребаный. Жбанков возмутил массу народу - ну еще бы: ведь это 'наше родное', критиковать нельзя - и так тут 'нічога няма'. Блядь. Как если бы не существовало белорусской литературной традиции (которая, вопреки представлениям многих знатоков начинается вовсе не с Василя Быкова и не им заканчивается) и, к примеру, издательство Логвинова не выпускало за год десятки книг. Плохих, посредственных , хороших. Как если бы эта литература не выдерживала критических отзывов. Может протекционистские барьеры ввести? Таму што калі нічога няма, то ўсё, што ні ёсць - добра.

Давайте начистоту: Мартинович преуспел везде, и одновременно - нигде. Его 'литература' пошловата и начисто лишена вкуса -- и от 'Белгазеты' к личному блогу в ЖЖ, от романа к FB и далее к роману это обстоятельство, увы не меняется. Так что с того? Кому есть до этого дело на фоне того, что имеется 'потребность в героях и писателях'? Вот и получили героя в строгом смысле нашей эпохи. Специально отмечу: я сочувствую неблагодарному писательскому труду, и этот пост - на весы этой эмпатии. Ибо мы с нашей 'рекламной кампанией' профанируем и пристально не замечаем сдвиги и достижения, которые все же были. Или нет? Тогда давайте нахваливать Мартиновича и дальше носиться с 'першым беларускім бэстсэлерам'.

Эндрю W

Хотя, с другой стороны, что мы русских сериалов не смотрим? Я, наверное, слишком строг с Мартиновичем

Эндрю W

Очень во многом слогласен с Эндрю W. Прочем недавно интервьюху М. в каком-то журнале, там он много и красочно рассуждал о 'многослойности' романа. Смысл в том, что в романе немало слоев (мысль, конечно, сильная и подавляющая своей оригинальностью: все начинающие писатели, журналисты и даже сценаристы - почти без исключения - отказываются от жанровой определенности и, соответственно, конкуренции, намекая на 'слои') и что, мол, первый слой - это такой детективный слой - для лохов и недоумков, но есть и для интеллектуалов слой. При этом он ссылался на наиболее внимательных читателей романа (то есть авторов рецензий) - Михееву и Расинского. Странно, Расинский мне казался вменяемым человеком... Нуда неважно. Но столько во всем этом жеманства, кокетства и пошлятины. Кошмар. Так вот, думаю, все эти слои никуда не делись и в романе есть. Так што всем читать!!!

Гость

Звонок рефери. Нас всех заводит этот накал страстей, и все же. Просьба воздержаться от грубостей и перехода на личности, также от матерщины (поскольку комментирование статьи мы не путаем с жанровой литературой, не так ли?). Напоминаю о возможности удаления чрезмерно экспрессивных постов.

Янов Полесский

Ааа, цензура типа на независимом сайте?

Гость

Она.

Янов Полесский

Янов Полесский, вообще-то с перехода на личности начал Жбанков свою статью. Отсюда и грубый тон всего обсуждения далее.

Честно говоря, даже странно, что на серьезном сайте возможно вот такое.

Гость

Где вы усмотрели этот переход ? Конкретно.

Янов Полесский

Текст рецензии сам по себе прекрасен!

Гость

Вот это отлично: 'Cтупор официальной культуры реанимировал архаичные формы прямой взаимопомощи по принципу «талаки» – спонтанного объединения собратьев для решения конкретных задач. С одним существенным отличием: «талака нуво» строит не дома, а события и репутации'.

Талака, получается, обладает весьма существенным потенциалом для решения широкого спектра задач включая чисто политические.

Гость

Чисто политические - вряд ли

Гость

'Сфагнум» сыроват и аморфен, герои косноязычны, юмор загадочен, метафоры эпохальны, картинка не в фокусе. Так нам и надо. Нам – так и надо.' - гэта да нашага падыходу да крытыкаў таксама пасуе. Адным тэкстам перакрэсліць не толькі аўтара, але і ўсіх, хто чытаў, і ўсіх, хто не чытаў. Карацей - усе мы, паводле крытыка, нікчэмнасці.

Каця

Мда. Обзор недурен

Гость

На своей презентации Мартинович сказал хорошую вещь - нам нужно популяризировать белорусскую литературу, а не говорить, что она 'го..но'. Не нравится книга - просто не пишите рецензиЙ, не говорите о ней и она умрет в информационном вакууме. Говорите о хорошей литературе.

Гость

блестяще...браво, Максим)))

Гость

Мда. Обзор недурен

Гость

Кате.

Вы сильно преувеличиваете роль критиков.Впрочем,как и писателей.

леонид

Гостю.

Предлагаете популяризировать го-но? Но от того,что оно белорусское,суть не меняется.

И как хорошо вольготно будет писателям без рецензий.Пиши всякую муть,дури голову издателям и читателям.Рецензии пишутся для читателей,чтобы они не засоряли свой мозг мусором и не тратили своё драгоценное время на имитации.

Впрочем,у Жбанкова и не рецензия вовсе,а так,размышление о жизни в тормознутой стране.

леонид

Бросая камешки в воду, смотри на круги, ими образуемые, иначе такое бросание будет бесполезным занятием (с).

Мартинович бросил свой камешек, Жбанков - свой.

Возникает два вопроса.

1). В воду ли бросались эти камешки?

2). Наблюдают ли аффтары за бурлением субстанций?

Дмитрий

Вот-вот! Литература есть, недостает читателей! :) Книги всякие нужны, книги всякие важны. Иногда хочется просто литературы, с интересным сюжетом. Мартинович еще молод и его потенциал, как писателя, явно еще не исчерпан, что радует. К тому же он настоящий коммерческий автор (в хорошем смысле), у него есть читатели, которые ждут следующих книг и готовые их покупать. По-моему, это самое важное для развития отдельного автора и литературы в целом.

А

А

Читатели есть у всех,даже у графоманов.

леонид

Действительно хороший обзор. Великолепный. И приятно, что есть люди, которые не стремятся занять 'правильную позицию', состоящую в том, чтобы Витька, эту дитятко холить и лелеять. Он так пиарит свою литературку, что порой неловко за нее

Гость

Довольно странно читать такие горячие отповеди уважаемому господину Жбанкову. Его рецензия настолько мягкая, что не может считаться критикой. Книга - дрянь, зря потраченые деньги. Автор упивается собой и тихо презирает читателя. Редкостное незнание жизни во всех 'слоях'. Откровенный плагиат (похоже всё задумывалоось с одной лишь целью - украсть финал у Гая Ричи). Ещё хотелось бы понять для чего понадобился перевод на белорусский язык, разве что для увеличения количества ошибок, опечаток и откровенных глупостей. Или в надежде прикрыть им несостоятельность сюжета. Одно утешает - это тираж, все-таки 500 штук на страну, если конечно не вспоминать про ложку дегтя...

Гость

Практически во всем согласен с предыдущим оратором. Купился на рецензию - прочел 'Сфагнум' на 1/3. Кошмар. Вывод: самоупоение, самолюбование, помноженные на плагиат, стилистическое, психологическое, социологическое и пр. бессилие автора - В.М. Отстой. Рецензия мягкая очень

Алеша

Алеше: Мне кажется, нужно адекватно относиться к таким книгам, это ведь не литература, и даже не поп-литература. Это в принципе журналистика - подшивка газет, оформленная в виде книжки. И предыдущие 'романы' Мартиновича - такая же журналистская беллетристика. Именно поэтому, как отмечает и Жбанков, впоследствии сложно пересказать сюжет или припомнить какого-либо героя. Поскольку, в отличие от журналиста, писатель мыслит образами, и вдобавок располагает неким синоптическим, концептуальным видением. А журналист мыслит 'актуальными наблюдениями', концепты и образы не производит, ибо в принципе иначе устроен. Помню одно время был популярен такой замредактора 'Московских новостей', затем перешедший в 'Коммерсант' - А. Кабаков. Какие-то такие 'журналистские' романы он и писал, правда, повыше качеством, чем Мартинович. Я читал Кабакова - но сейчас с трудом даже припомню что именно и о чем... Журналистика в обложке? Суть ведь это не меняет и Литературой ее не делает.

Гость

Гм... 'Талака нуво' (талака жаночага роду, тады ўжо 'нувэль'?) 'сделала литератором художника Артура Клинова'? Па-мойму, Клінаў - чалавек самадастатковы, яго 'Шалом' - літаратура, ergo, ён літаратар. Яго раман будзе цікавы і гадоў праз 50. Ток-шоў 'Белсата' - наўрад ці.

За творчасцю Курэйчыка не надта сачу, але хацеў бы ведаць, якое дачыненне мае тутэйшая 'талака' да яго поспехаў (ці няпоспехаў) у расійскім кінематографе. Пакуль мне здаецца, што ўвесь артыкул - вясёлае верхаглядства...

Вольф

А мне Сфагнум очень понравился

и Паранойя

и Вырай

все вот эти обсуждения...и так далее - на мой взгляд абсолютно не нужны. И априори должны если есть начинаться так - я сам то никто и звать меня никак но я считаю что....

но проблема в том что всем похер кто ты и как считаешь

Есть произведение - и оно - опа - живёт своей жизнью

да

Не Тихий Дон

и даже не Дикая охота

но срез того, что есть и может исчезнуть

возможность поднять замыленный взгляд и посмотреть на себя, на Выхухолева, да хотя бы на соседей в метро и трамвае

на миг перестать быть телефоном и посмотреть на звёзды, которых в городе не видно

Гость у горлі косць
Добавить комментарий

Наше Мнение © 2003-2021

Публикация писем читателей не означает согласие авторов проекта с высказанным мнением.

{* *}