Спрос на обновления

Спрос на обновления«Социальное самочувствие» населения

Мартовские социологические исследования НИСЭПИ зафиксировали новые парадоксы в настроениях белорусов, что во многом можно рассматривать, как проявление серьезного кризиса существующей социально-экономической и политической модели.

Первый парадокс – значимое падение индексов «социального самочувствия» на фоне позитивных объективных социальных показателей.

Так «Индекс материального положения» (ИМП) (разница между теми, чье материальное положение улучшилось и ухудшилось) составил –15,3%, по сравнению с –9,3% в декабре прошлого года. «Индекс ожиданий» (ИО) (разница между теми, кто ждет улучшении и ухудшения своего материального положения) показал примерно такую же динамику:  –12%, по сравнению с –6,4% в декабре прошлого года.

Аналитики НИСЭПИ предложили следующую версию причин снижения социальных индикаторов в марте: «респонденты формируют свои ответы в первую очередь под влиянием последних событий, а не долгосрочных тенденций. Действительность же такова: в январе 2013 года реальная зарплата по сравнению с декабрем уменьшилась на 10,6%».

Хотя, на наш взгляд данная версия выглядит весьма натянуто. Уменьшение реальной заработной платы в январе по сравнению с декабрем имеет вполне объективные причины – декабрь, это то время, когда многие работники получают всякого рода зарплатные бонусы: 13-ю и 14-ю зарплаты, праздничные премии и т.д. Отсутствие этих бонусов в январе вряд ли могло стать для большинства населения существенным социальным стрессором.

Очевидно, что падение социальных индексов имеет более объективные причины. Во-первых, как мы уже не раз отмечали в наших предыдущих справках, для постсоветских людей едва ли не основным социальным стрессором является инфляция. А в этой сфере достижения белорусских властей трудно назвать успешными. По итогам первых двух месяцев текущего года Беларусь остается европейским лидером по темпам инфляции – 4,3%.

Во-вторых, достигнув в прошлом году заданного президентом уровня в 500 долларов, темпы роста заработной платы в текущем году значительно замедлились, хотя по данным официальной статистики они продолжают обгонять инфляцию. Однако для постсоветских людей инфляционный стрессор не компенсируется полностью превосходящими темпами роста реальной заработной платы.

В то же время, мы не стали бы гипертрофировать негативную окраску социальных индексов. Отметим, что количество пессимистов (считают, что их положение ухудшилось, а ситуация будет ухудшаться) относительно невелико – 28,7% и 27,3% соответственно. Основная масса респондентов сочли что их положение не изменилось и ситуация также меняться не будет – 56,4% и 44,7% соответственно.  На фоне позитивной динамики в социальной сфере, такие настроения следует рассматривать скорее, как осторожный оптимизм.

За прошлый год средняя номинальная заработная плата выросла с USD 343 в январе USD 552 в декабре. Происходило это на фоне гораздо меньших темпов удорожания минимальной потребительской корзины: со USD 134 в январе до USD 170 в декабре. Соответственно существенно вырос и индекс реальной заработной платы (соотношение номинальной зарплаты к стоимости минимальной потребительской корзины): с 2,566 в январе до 3,252 в декабре прошлого года.

Еще существеннее выросла средняя пенсия: со USD 116 в январе до USD 229 в декабре, то есть почти в два раза. Индекс размера реальной пенсии вырос с 0,867 в январе до 1.347 в декабре прошлого года.

Невысокий социальный оптимизм населения скорее всего связан с доминирующими в обществе разочарованием и апатией. Однако в целом данная ситуация не представляется для власти ни критической, ни даже опасной.

Прогрессирующий кризис модели

Более неблагоприятным для действующей власти нам представляется еще один социальный индекс – «правильность курса». По сравнению с декабрем прошлого года количество тех, кто считает, что страна движется в неправильном направлении, увеличилось более чем на 5%: с 46,1% до 51,4%. Следующий неблагоприятный для власти индекс: почти две трети респондентов (64,8%) продолжают считать, что белорусская экономика остается в ситуации кризиса.

Эти индексы показывают, что значительная часть населения скептически оценивает существующую власть и ее политику, они не слишком обольщаются текущими достижениями, а тем более обещаниями действующего президента.

Белорусское общество хочет перемен, и этот тренд, ставший в прошлом году доминирующем, сохранился и в году нынешнем. Согласно мартовскому опросу, перемен хочет 75% населения.

Либерально настроенные эксперты НИСЭПИ считают, что в данной ситуации «мы становимся свидетелями исчерпания дотационно-бюрократической парадигмы. Ее исторический цикл близок к завершению, поэтому то, что еще вчера приносило экономические и политические дивиденды, сегодня ведет к стагнации и снижению эффективности».

С этим выводом можно согласиться только отчасти. Да, причины общественного недовольства очевидны. Высокие темпы инфляции сохраняются, социальные программы «усыхают», прошедшая зима показала, что работа коммунальных служб заметно ухудшилась, хотя, конечно, ситуация в Беларуси была далека от апокалипсических коллапсов в соседней Украине.

Александр Лукашенко оторвался от своего традиционного избирателя и воспринимается большинством, как президент чиновников и силовиков (соответствующие показатели были зафиксированы во время прошлогодних исследований). При этом он больше не воспринимается гражданами как надежный «защитник» и гарант безопасности: теракты 2011 и 2012 годов, а также тяжелый социально-экономический кризис 2011 года оставили неизлечимые шрамы на его имидже, как сильного руководителя.

В страну все больше проникает чуждая и непривычная белорусам рыночная «культура», когда в угоду жажде наживы отдельных узких групп и индивидуумов в жертву приносятся общественные интересы, права потребителей и наемных работников. В белорусском обществе, где традиционно сильны ксенофобские настроения, не вызывает симпатию и нарастающее привлечение китайского, арабского и иранского капиталов, которые своими проектами разрушают привычный быт тысяч местных обывателей.

В то же время, мы не разделяем даже тот осторожный оптимизм экспертов НИСЭПИ, которые видят в нынешний общественных настроениях пролог к поддержке либеральных реформ. И это собственно подтверждают многие индикаторы мартовского опроса.

Белорусское общество остается левым и патерналистским, причем эти доминанты не просто сохранились, но даже усиливаются. Наиболее показательным здесь является распределение ответов на вопрос о роли государства. Так либеральные постулаты «Государство должно помогать лишь слабым и беспомощным» и «Государство вообще не должно вмешиваться в жизнь граждан, каждый должен рассчитывать только на себя» в сумме собрали только 18,3% поддержки. А вот левый и крайне левый – «Государство должно обеспечивать всем гражданам определенный минимум, а кто хочет получать больше, должен добиваться этого сам» и «Государство должно обеспечивать полное равенство всех граждан (имущественное, правовое, политическое)» в сумме поддержали 79,2% респондентов. Причем за имущественное равенство выступило свыше 35% опрошенных!

Не разделяют белорусы и базовые либеральные ценности в политической плоскости. 60% респондентов сочли, что «Для Беларуси важнее хорошие руководители». И только треть отдала предпочтение тезису «Для Беларуси важнее хорошие законы».

Однако белорусский социум трудно назвать ретроградным. Идеи модернизации пользуются значительной популярностью, однако большинство граждан отдает здесь преимущество технократическим, а не политическим аспектам.  Так, отвечая на вопрос «Какие меры, по Вашему мнению, могут обеспечить проведение в стране успешной модернизации?», наиболее популярными стали следующие варианты: «Активное внедрение новых прогрессивных технологий» и «Подготовка кадров, которые могли бы осуществить модернизацию страны» – соответственно 47% и 44%.

Значительную поддержку нашли и варианты, связанные с «ремонтом» системы: «Искоренение коррупции» и «Повышение эффективности работы государственных чиновников» – 40% и 31% соответственно. А вот вариант «Развитие демократии, повышение общественно-политической активности граждан» оказался явным аутсайдером – всего 18%. Белорусы не видят себя субъектом перемен, они, скорее, воспринимают себя как заказчиков для власти и «оценочной комиссией».

Эксперты НИСЭПИ отметили следующий важный аспект: «Главный вопрос любой модернизации … – это вопрос субъекта. В Беларуси в качестве такового вне конкуренции оказываются чиновники». Однако при этом потенциал действующей власти оценивается гражданами весьма скептически. Только 27% верят в то, что финансовые затраты на модернизацию будут использованы эффективно, «даже среди респондентов, доверяющих А.Лукашенко, верят в эффективность затрат на модернизацию меньше половины – 47,6% (7,3% – среди не доверяющих)» (из аналитики НИСЭПИ).

В целом, анализируя настроения белорусского социума можно констатировать, что в обществе фактически отсутствует запрос на слом существующей авторитарно-патерналистской модели. Нарастающая жажда перемен обусловлена тем, что по мнению большинства, нынешняя модель стала плохо справляться со своими задачами, а президент больше не способен быть гарантом ее стабильной работы. Общество хочет «ремонта» и обновления системы, но никак не либеральной трансформации.

Политическая сфера

В начале статьи мы говорил о парадоксах общественного сознания. И если первый парадокс обозначил разрыв между «социальным самочувствием» населения и объективной картиной социальных показателей, то второй – разрыв между негативными тенденциями индексов «социального самочувствия» и позитивной динамикой электоральной поддержки президента.

Действительно, мартовский опрос зафиксировал обнадеживающие для действующего президента сдвиги: ему удалось, наконец, переломить опасный тренд, обозначивший нарушение взаимосвязи между позитивными социальными показателями и уровнем его электоральной поддержки. Впервые с начала прошлого года, электоральные показатели Александра Лукашенко существенно выросли.

Линейный рейтинг президента вырос не очень существенно: с 31,5% в декабре прошлого года до 33,4% в марте, то есть на 2%. Зато индекс доверия главе государства подрос куда более значительно – до 43,2%, приблизившись к показателям, предшествовавших кризису в начале 2011 года (47,9%). По сравнению с пиком кризиса – сентябрь 2011 года – имеет место почти двукратный рост (с 24,5%). Еще более впечатляющим стал показатель недоверия, который за три месяца упал сразу на 6 пунктов: с 49,1% в декабре до 43,2% в марте.

То есть, мартовский опрос позволяет констатировать, что Александр Лукашенко сумел сохранить поддержку своего электорального ядра и существенно расширил свою электоральную периферию. На таком фоне его электоральные позиции представляются достаточно прочными даже без учета фальсификационного потенциала.

Лукашенко, по всей видимости,озабочен углубляющимся разрывом между ним и обществом. Он не готов вверять свою политическую судьбу номенклатуре и нацелился на возвращение народной любви, что включает в себя и нарастающий социальный популизм, и давление на чиновничество, чтобы избавиться от негативного «клейма» – президента чиновников и силовиков. Отметим также, что частью этой обновленной стратегии является и наметившаяся либерализация политической жизни, которая на наш взгляд, сегодня является не только «товаром» для Брюсселя, но и в не меньшей, а возможно даже большей степени – для внутреннего политического рынка.

Ряд исследований последних лет показали, что большая часть населения, даже те, кто лояльно относится к самому Александру Лукашенко, репрессии и жестокость оценивают негативно. Использование президентом грубой силы против маргинальной оппозиции, с точки зрения большинства избирателей, – это проявление слабости и неуверенности в себе. А как мы уже сказали выше, Лукашенко сейчас нацелен вернуть себе симпатии и доверие большинства. Его положение сегодня трудно назвать отчаянным, что обеспечивает ему пространство для маневра и либерализации.

В этом контексте можно прогнозировать, что тренд на умеренную либерализацию имеет шансы продлиться до следующих президентских выборов, если, конечно, не случится каких-то форс-мажорных обстоятельств.

Хотя, на наш взгляд, нынешнее укрепление электоральных позиций президента не следует связывать исключено с его собственными усилиями. Очевидно, что позиции власти укрепляет деградация политической сцены и недееспособность оппозиции. Образно говоря, Лукашенко выигрывает на электоральном ринге не в конкурентной борьбе, а по факту отсутствия противника.

Несложно прогнозировать, что игра в «единого кандидата» будет иметь для оппозиции весьма плачевные последствия. Рейтинг доверия оппозиционным партиям в марте не просто упал – он практически достиг своего исторического минимума – 13,1%. Количество граждан, которые считают, что находятся в оппозиции к власти, также оказалось минимальным за последние 4-5 лет – 16,9%. Пика достигло и количество тех, кто не считает себя противниками власти – 72%.

Еще один косвенный показатель, который характеризует уровень деградации оппозиции – резкое падение доверия граждан к негосударственным СМИ, в марте свое доверие к ним высказали только 28% респондентов, тогда как еще в декабре прошлого года таких было 48%.

Эксперты НИСЭПИ назвали уровень падения доверия к оппозиции «аномальным», как и прошлогодний рост до 20%. Однако с такой оценкой трудно согласиться. На наш взгляд, эти показатели вполне коррелируют с эффектами деятельности самой оппозиции. Пик роста доверия пришелся на окончание избирательной кампании по выборам депутатов Палаты представителей. Участие оппозиции в этом политическом действии, даже с учетом того, что парламентские выборы в Беларуси – чистой воды фикция, позволило ряду политических сил заявить о себе, начать системную коммуникацию с обществом. И общество оценило такую активность ростом поддержки.

Однако с окончанием избирательной кампании практически все оппозиционные течения оказались втянутыми в процесс выдвижения «единого кандидата», жаркое обсуждение процедур и бурное, а порой просто брутальное, выяснение отношений. Оппозиция вновь оказалась замкнутой в самой себе и стала неинтересна обществу. Причем участники процесса в большинстве случаев даже ради приличия не пытаются вести дискуссию на «перспективные» темы, то есть не пытаются предлагать потенциальным избирателям смысловые альтернативы.

Заложником этой ситуации стали и оппозиционные СМИ, которые больше не транслируют обществу интересные и значимые новости, но обильно генерируют обвинения и ругань.

Некоторым исключением из этой картины является движение «Говори правду!»» которое периодически озвучивает интересные послания и даже попыталось дистанцироваться от темы «единого кандидата». Однако эти скромные шаги не способны изменить картины в целом.

Впрочем, не следовало бы вслед за партийной оппозицией и даже экспертами НИСЭПИ умножать пессимизм. Да, фрустрация, о которой говорится в аналитике НИСЭПИ, имеет место, но она объективна и оправдана. Общество хочет перемен, общество ждет альтернативу нынешней не очень популярной и любимой власти. Но за симпатии избирателей борется только Лукашенко. Оппозиция не готова предлагать согражданам востребованные обществом смысловые альтернативы.

А о том, что несмотря на некоторую позитивную динамику, положение действующего главы государства не выглядит слишком прочным, свидетельствуют такие цифры. Доверие государственным СМИ, то есть фактически к государственной пропаганде в марте по сравнению с декабрем упало на 10% (с 38% до 28%). Рейтинг доверия правительству не изменился, оставшись на уровне 35%. Разрекламированные президентом кадровые перестановки в правительстве оставили людей абсолютно безразличными. В частности, как отмечается в аналитике НИСЭПИ, «назначение Петра Прокоповича заместителем председателя правительства положительно оценили только 12,4% респондентов, отрицательно – 28,8%, отнеслись безразлично – 43,2%».

То есть никаких глубинных, качественных сдвигов в оценках гражданами власти не произошло, улучшились только персональные показатели самого Лукашенко. Разумеется, только потому, что он пока остается единственным игроком на политическом поле.

А о том, что альтернатива ему востребована говорит и такой показатель. В мартовскую анкету был включен вопрос: «Если бы Вы знали человека, который мог бы успешно конкурировать с А.Лукашенко на следующих президентских выборах, то проголосовали бы за него или за А. Лукашенко?». Неизвестный (виртуальный) кандидат победил бы Лукашенко на виртуальных президентских выборах с более чем двукратным преимуществом: 69,1% vs. 30%!

Аналитики НИСЭПИ при этом отметили: «мы не рекомендовали бы из приведенного соотношения делать далеко идущие выводы». С этой оценкой можно согласиться. Попытки оппозиции предложить в качестве альтернативы Лукашенко смещение Лукашенко вряд ли получит такой же высокий уровень поддержки. А что-то другое пока не предлагается.

Комментарии

Интересная статья. У меня сложилась впечатление, что автор понимает результаты соцопросов даже лучше, чем сами социологи. Но мне кажется, что стремление сипатого к политической либрерализации несколько переоценено. Если граждан на митингах не обрабатывать дубинками, то они чего доброго и ходить туда станут. А учитывая то, что экономика балансирует между стагнацией и скатыванием в штопор, то ещё, не дай бог, и альтернативную модель развития кто-нибудь предложит. Поэтому рискну предположить, что никаких подвижек в политике не будет. А сторонникам лысого, испытывающим недовольства силовыми методами, рот заткнут нефтяными деньгами.

Vacula

Население жаждет перемен?Оно их скоро получит.Шоковой терапии достаточно будет?

леонид

Более чем

Гость

Непонятно стремление автора постоянно писать 'мы', когда под статьей одна подпись...

Гость
Добавить комментарий

Наше Мнение © 2003-2020

Публикация писем читателей не означает согласие авторов проекта с высказанным мнением.