Государственная идеология vs ценностно-нормативный консенсус

Государственная идеология vs ценностно-нормативный консенсусПолитическая идеология, так или иначе, связана с обслуживанием групповых интересов, нередко выдаваемых идеологами за всеобщие интересы. Партикулярный характер идеологии  не позволяет ни одному идейно-политическому течению претендовать на артикуляцию и агрегацию интересов всего общества, поскольку последнее представляет собой сложное, внутренне противоречивое образование, состоящее из множества разнообразных социальных групп со своими специфическими и очень разными потребностями, интересами, ценностями и идеологическими воззрениями.

Вместе с тем роль идеологии в жизни общества и человека заметно разнится в зависимости от типа политической системы. В одних политических системах значение идеологии относительно невелико либо сводится практически к нулю, в других же, которые нуждаются в постоянной мобилизации массовой политической поддержки, правящая идеология оказывается основным инструментом  легитимации действующего политического режима и всецело определяет его публичную политику.

Доминирующую роль политическая идеология играет в тоталитарных режимах, например, в нацистской Германии, Советском Союзе при Сталине или в сегодняшней Северной Корее. В отличие от остальных общественных систем, возникающих естественным, преимущественно спонтанным (самопроизвольным, стихийным) образом, тоталитаризм является искусственной системой. Он создается сознательно, на основе заранее разработанного утопического проекта, нацеленного на ультрарадикальное и насильственное переустройство исторически сложившихся общественных отношений. Во главе тоталитарного режима всегда стоит строго централизованная партия, которая, узурпировав государственную власть, нуждается в интенсивной и экстенсивной  политической мобилизации масс для планомерного  воплощения своих утопических постулатов на практике. Поэтому основополагающей чертой любого тоталитарной системы является идеологизация жизни общества и личности, стремление партии-государства к всеобъемлющему (тотальному) контролю и детальной регламентации всех социальных процессов в соответствии со своей идеологической утопией и вытекающими из нее конкретными коллективными целями. Во имя некой «великой идеи» тоталитарное государство стремится контролировать и регламентировать  даже такие сугубо приватные проявления жизни, как мысли и чувства человека, его духовные помыслы, религиозные и политические убеждения, творческие искания, художественные вкусы, стиль жизни, отношения с близкими людьми, любовь, дружбу и т.д. Любой, кто не вписывается в требования системы, подвергается моральному и физическому террору.

Свойственный тоталитаризму политический монизм обуславливает монизм идеологический и наоборот. В тоталитарных режимах идеология монопольно правящей партии имеет статус государственной идеологии, даже если она в качестве таковой официально не продекларирована. Достаточно того, что данная идеология объявляется общеобязательной и навязывается обществу всей силой государственной власти как единственно верное политическое учение. В СССР государственной идеологией являлся коммунизм («марксизм-ленинизм»), в гитлеровской Германии – национал-социализм, в Италии при Муссолини – фашизм, в полпотовской Кампучии – национал-коммунизм. В тоталитарных системах государственная идеология делит общество на просвещенную элиту, постигшую абсолютную истину, и темную массу, которую надо вразумлять и перевоспитывать, для чего создается мощная система идеологической обработки населения, манипулирования массовым сознанием. При этом всякое инакомыслие подавляется, ибо без единой идеологической веры невозможно массовое послушание. Все альтернативные политические воззрения запрещаются как ложные и враждебные.

В авторитарных режимах, в отличие от тоталитарных  государств, единая идеология обычно отсутствует, поскольку правящая элита не имеет утопических амбиций, не претендует на тотальную ломку сложившегося общественно-экономического порядка и потому не заинтересована в интенсивной политической мобилизации. Авторитаризм нередко определяют как способ правления с ограниченным и неответственным политическим плюрализмом, а он предполагает и частичный идеологический плюрализм. Власть озабочена главным образом проблемами собственной безопасности, защиты политического строя, обороны, внешней политики, что не исключает возможности проведения той или иной радикальной экономической и социальной политики. Поэтому она ограничивает или запрещает деятельность политической оппозиции, но при этом не стремится к тотальному контролю над обществом и личностью, сохраняет относительную автономию граждан в неполитических сферах, экономический, социальный и культурный плюрализм.

Говоря словами Хуана Линца, авторитарные режимы, в отличие от тоталитаризма, легитимируются через «менталитеты», а не через идеологии. Они, как правило, консолидируются на основе размытой концепции общенациональных интересов и недемократической ментальности населения. Однако среди авторитарных лидеров встречаются и такие, кто в погоне за легитимностью пытается конструировать разного рода собственные идеологические доктрины и даже объявлять их государственными, хотя на деле все они чаще всего оказываются псевдоидеологиями. В качестве исторических примеров можно назвать «хустисиализм»  Х. Д. де Перона в Аргентине, «консиенсизм» К. Нкрумы в Гане, «лирический социализм» А.Секу Type в Гвинее, «философию революции» Г. А .Насера в Египте, «мобутизм» Ж. Мобуту в Заире, «Панча шила» А. Сукарно в Индонезии, «третья мировую теорию» М. Каддафи в Ливии. В подобных случаях другие идеологии не обязательно подлежат запрету, но каналы их артикуляции существенно ограничиваются.

В демократических режимах государственная идеология отсутствует по определению. Одним из важнейших принципов, характеризующих положение политических идеологий в современных, конституционно-правовых (либеральных) плюралистических демократиях является идеологический плюрализм – свободное соперничество разнообразных идей, доктрин, течений, что исключает возможность появления единой, государственной идеологии. Множественность идеологий является одним из выражений такого фундаментального принципа современной демократии, как полный и ответственный политический плюрализм. Причем в демократических системах идеологии используются в политическом процессе преимущественно лишь на этапах, связанных с агрегацией групповых интересов, их концентрацией в партийные программы и межпартийной  борьбой за то, чтобы в результате выборов один из партийных курсов стал государственным.

Вместе с тем идеология правящей партии может оказывать существенное влияние на формирование и осуществление государственной политики. Однако, в отличие от государственной идеологии, она не является общеобязательной, терпима к своим оппонентам, периодически сменяется вместе со сменой самой правящей партии и ей не подвластны правовые, культурные, духовные, нравственные регуляторы общественных отношений. Политический плюрализм обеспечивает автономность политического участия масс и умеренный характер их политической мобилизации. Любая политическая партия придерживается той или иной идеологии, чтобы завоевать поддержку избирателей,  стать правящей и использовать полученную власть в соответствии со своими целями. И хотя всякая идеология носит тенденциозный характер, межпартийная конкуренция не позволяет ни одной из них превратиться в моноидеологию, которая бы претендовала на истину в последней инстанции.

Как же в таком случае соотносятся идеология и государство в либерально-демократическом плюралистическом обществе? С одной стороны, очевидно, что государство не должно иметь своей особой политической идеологии, поскольку оно представляет собой институт, призванный выступать от имени и для всего общества. Поэтому любая правящая идеология, если она не хочет быть тоталитарной, подавляющей свойственный современной демократии идеологический плюрализм, не должна претендовать на статус единой, одной на всех государственной идеологии. С другой же стороны, любое демократическое государство, формулируя и воплощая в жизнь политический курс общества или составляющих его групп,  не может не опираться на определенную систему ценностей, норм, идеалов и принципов, независящую от того, какая политическая сила является правящей.

Итак, налицо теоретическое противоречие: наличие государственной идеологии противоречило бы принципу плюрализма идеологий, но эффективное государство не способно обходиться без единой системы ценностных воззрений, определяющих его политический курс. Как же выходит из данного противоречия современное демократическое общество? Каким образом в теории и на практике совмещается принцип идеологического плюрализма и необходимость ценностного единства при формировании и осуществлении государственного курса?

Дело в том, что свойственное демократическому обществу многообразие идеологических взглядов и течений не означает, что в таком обществе отсутствуют какие-либо объединяющие, общенациональные идеалы и ценности. Демократия, по определению, является институционализированной системой для разрешения конфликтов. Как отмечает Сэмиэл Хантингтон, при полном отсутствии социальных конфликтов политические институты не нужны, а при полном отсутствии социального консенсуса они невозможны. Две группы, видящие друг в друге непримиримых врагов, не могут сформировать фундамент для сообщества до тех пор, пока это взаимовосприятие не изменится. У групп, составляющих общество, должны быть совместимые интересы [1]. Поэтому демократия невозможна без хотя бы минимального консенсуса в обществе. Джованни Сартори выделяет три различных уровня такого общественного (национального) консенсуса [2].

Во-первых, базовый (ценностный) консенсус, который означает согласие значительного большинства граждан демократического сообщества с фундаментальными ценностями современной демократии (естественные и неотчуждаемые права человека, господство права, политический плюрализм и др.). Он включает в себя также согласие в том, кто может обладать статусом гражданина в национальном государстве, полноценно пользоваться гражданскими и политическими правами. Базовый консенсус является философско-мировоззренческой основой государственного политического курса, он устанавливает ценностные ориентиры и ограничительные рамки государственной политики.

За долгие годы открытой идеологической конкуренции многие политические ценности, исповедуемые той или иной идеологией, постепенно получили в ряде демократических стран признание со стороны всего общества. Они превратились в общенациональные ценности и в этом смысле утратили свой первоначально идеологический характер. В процессе консолидации демократии такое превращение пережили, например, классические либеральные ценности естественных прав человека, негативной свободы, равноправия и равенства перед законом, либерально-реформистские ценности социального государства и равенства возможностей, социал-демократические ценности экономической демократии и социального партнерства, консервативные ценности традиционализма и антиэгалитаризма. Сегодня эти идеи, так или иначе, признаются всеми ведущими политическими силами, независимо от их идеологической ориентации.

Во-вторых, процедурный (нормативный) консенсус относительно политического режима, основных демократических правил игры, политических институтов, посредством которых разрешаются конфликты. Этот консенсус основывается на всеми разделяемом восприятии соразмерности и справедливости демократических институциональных процедур. Если конфликты захватывают институциональную структуру политической системы, то основания для преодоления конфликтов сами оказываются под вопросом, а вместе с ними и сама демократия.

В-третьих, политический (программный) консенсус относительно определенных политических курсов или отдельных аспектов публичной политики. На уровне политического процесса, где сталкиваются альтернативные политические курсы, политические программы, идеологии и интересы, где идут постоянные дискуссии между противоборствующими политическими силами, между властью и оппозицией, именно конфликты являются необходимым условием демократии. Поэтому должен существовать консенсус относительно того,  что здесь консенсуса быть не может.  Впрочем, как отмечает Сартори, нельзя утверждать, что и на этом уровне консенсус полностью невозможен или нежелателен. Политические разногласия могут внести изменения в сложившийся консенсус или сформировать по определенным проблемам новый консенсус, что обычно находит выражение в смене правительств.

Ценностный консенсус,  будучи продуктом того или иного синтеза различных идеологий (прежде всего, либерализма, консерватизма и социал-демократии), формируется в обществе, на  уровне повседневного поведения граждан. Он является результатом длительного демократического развития и одним из основных критериев консолидированной, или завершенной, демократии, когда значительное большинство граждан уверено в том, что права и свободы человека представляют собой высшую политическую ценность, а демократические институты являются наилучшим способом управления, тогда как поддержка внесистемных сил и альтернатив является очень незначительной. Долгосрочная стабилизация демократии во многом зависит от того, удается ли достичь такого базового консенсуса.

В консолидированном демократическом обществе решающее влияние на характер государственного курса оказывает не какая-нибудь конкретная идеология, а именно общенациональная система ценностей. Например, государство при проведении своей политики должно руководствоваться общепризнанной в обществе идеей приоритета прав и свобод человека, нормами права, уважать принцип плюрализма интересов, права меньшинств и т.д. В то же время конкретное содержание государственного курса во многом зависит от идеологии той политической партии (партийной коалиции), которая контролирует правительство.  Если в результате очередных выборов к власти приходит оппозиционная партия (коалиция), то вместе со сменой правящей партии меняется правящая идеология и, стало быть, государственная политика так же претерпевает определенные изменения, но фундаментальные ценности и нормы остаются при этом незыблемыми.

Однако для осуществления самого перехода к демократии, на начальной стадии которого устанавливается формально-демократический режим, т.е. минимальная (электоральная) демократия, основополагающий ценностный консенсус, глубокое и активное согласие с фундаментальными ценностями демократии не является обязательным (хотя и вполне благоприятным) условием. Центральным для фазы демократизации, ее отправным пунктом и обязательным условием является процедурный консенсус политических элит. Жесткое фиксирование и стабильность правил, например, полностью свободные от манипулирования («честные») выборы, являются предпосылками для того, чтобы успешно регулировать неизбежные конфликты, возникающие при распределении власти, материальных ресурсов, социальных статусов. Достижение такого консенсуса, и особенно согласия элит с правилами разрешения конфликтов, не позволяет политической борьбе вылиться в «войну всех против всех». Поэтому там, где его нет, как, например, в Ираке или Афганистане, переход к демократии невозможен. Там, где он не носит всеобщего характера, как в Латвии и Эстонии, где под влиянием господствующей идеологии этнокультурного национализма значительная часть русскоязычного меньшинства лишена гражданства и электоральных прав, либеральная демократия является дефектной [3].

В консолидированных демократиях идеологические расхождения касаются в основном конкретных аспектов публичной политики. Например, в ряде стран (Португалия, Польша, США) проблема абортов по-прежнему вызывает настолько острые дискуссии между либеральными и консервативными силами гражданского общества, что правительствам приходится периодически вмешиваться и принимать определенные политические решения. С недавних пор предметом ожесточенной полемики в США стало право на ношение оружия, подтвержденное Второй поправкой к американской Конституции. В современных демократически развитых обществах накал политических и идеологических страстей попеременно вызывают многие проблемы, как сугубо материальные, к примеру, борьба с международным терроризмом, пути выхода из финансового кризиса, сокращение государственных социальных субсидий, захоронение радиоактивных отходов, налогообложение, оккупация Ирака, война в Афганистане, так и постматериальные – иммиграция, отмена смертной казни, однополые браки, клонирование, эвтаназия и др.

Вместе с тем в консолидированных демократиях не являются объектом идеологической борьбы ряд фундаментальных мировоззренческих вопросов, которые все еще раскалывают многие модернизирующиеся общества: приоритет прав человека или интересов государства, демократия или автократия, капитализм или социализм, рыночная или плановая экономика и т.д. Считается неприемлемой даже сама постановка такого рода дилемм. Рыночно-демократические ценности носят характер общенационального мировоззренческого кредо и положены в основу конституций демократических  стран. Поэтому фундаментальные ценности не меняются с выборами – выборы приводят лишь к периодической смене правящих идеологий и политических курсов.

Можно ли систему ценностей индустриально развитого консолидированного демократического общества называть идеологией? На мой взгляд, нет. Вслед за  П. Бергером и Т. Лукманом я полагаю, что понятием «идеология» не стоит пользоваться, когда речь идет о существовании некоего единства  в системе ценностей (или, другими словами, о ценностном консенсусе). «Например, ­– отмечают Бергер и Лукман, – не слишком осмысленно говорить о христианстве как об идеологии в Средние века, несмотря на то, что оно имело явное политическое значение для правящих групп, – по той простой причине, что в христианском универсуме «жили» все члены средневекового общества» [4]. Точно так же вряд ли правильно говорить о конституционно-правовой плюралистической демократии как о некой идеологии, если с фундаментальными ценностями данной политической системы согласны, так или иначе, практически все граждане демократического сообщества. Подобное обозначение общенациональной системы ценностей сделало бы понятие идеологии недопустимо широким и действительно малоосмысленным [5].

Таким образом, в современных демократиях государство опирается не на определенную идеологию, а на идеологический плюрализм и ценностно-нормативный консенсус, закрепленный в национальной конституции, действующих институтах, моделях поведения, традициях и обычаях общества. И все же нельзя не признать, что длительная гегемония определенной политической идеологии в конкретной государственной политике накладывает глубокий отпечаток на характер ценностно-нормативного консенсуса. В зависимости от того, какая идеологическая традиция доминирует в процессе формирования и осуществления политического курса демократического правительства, все индустриально развитые  демократии можно условно подразделить на неоконсервативные и социал-демократические политические системы Основанием для такой классификации является степень ограничения роли государства в экономике. Неоконсервативные демократические системы ориентированы на относительно свободный рынок, социал-демократические – на усиление государственного регулирования [6].

Демократические правительства сталкиваются с необходимостью, с одной стороны, поддерживать на прежнем уровне или увеличивать государственные расходы, а с другой – аккумулировать ресурсы для экономического роста. Современным демократиям приходится отвечать на такие вызовы, как относительно низкие темпы экономического роста, загрязнение окружающей среды, финансовый кризис, безработица. Эти проблемы нередко разделяют общества на противоборствующие группы. Например, значительная часть среднего класса возражает против роста экономики, пагубно влияющего на экологическую безопасность, тогда как не менее значительная часть рабочего класса делают иной выбор. Стоящие перед демократическими странами дилеммы могут решаться как «рыночными» средствами (Великобритания при М. Тэтчер или Д. Мейджоре,  США при Р.Рейгане и Д.Буше), так и «социал-демократическими» методами (Норвегия, Швеция).

Однако при всех идеологических различиях в политике, которую проводят демократические режимы, между ними наблюдается сближение в вопросах налогообложения, социальной помощи и регулятивной политики государства. И неоконсервативные, и социал-демократические партии стремятся уменьшать налоги, делать более адресованной социальную политику, реструктурировать и сокращать государственные ведомства. Проблема экологической безопасности внесла столь серьезный раскол в ряды правых и левых партий,  что в ряде европейских стран появились влиятельные партии «зеленых», ориентированные на сохранение окружающей среды.

Формирование национального согласия вокруг основополагающих принципов общественно-политического устройства является проблемой для модернизирующихся обществ. Достижение ценностно-нормативного консенсуса предполагает постепенное объединение, интеграцию тех или иных базовых компонентов противоборствующих идеологических течений в одну, внутренне непротиворечивую и общепризнанную систему фундаментальных ценностей и регулятивных норм. Но для того чтобы какие-то идеологические принципы превратились в общие ценности, они должны отвечать национальным традициям и пройти проверку историческим временем. Как показывает опыт ряда «старых» и «новых» демократий, процесс формирования ценностного консенсуса занимает довольно длительное время и сопровождается острой идеологической борьбой. Так, многим западноевропейским демократиям удалось придти к относительному либерально-консервативному консенсусу только во второй половине прошлого века, когда «левые» политические партии превратились в умеренные и системные, а идеологические конфликты трансформировались в разногласия по вопросам публичной политики при согласии относительно фундаментальных принципов общественно-политического устройства. Однако вплоть до сегодняшнего дня сложившийся в Западной Европе ценностный консенсус постоянно подвергался и подвергается вызовам со стороны различных радикальных течений: от «новых левых» и антиглобализма до «новых правых», от экологизма до неонационализма и исламского фундаментализма.

Складыванию ценностного консенсуса обычно предшествует достижение процедурного консенсуса, который в качестве обязательного условия предполагает консенсусно-ориентированное поведение политических элит, нейтрализующее центробежные и дезинтегрирующие силы в плюралистическом обществе. В процессе перехода к демократии он возникает либо в патовой ситуации, побуждающей оппозицию и приверженцев «старого режима» к переговорам и достижению компромиссов [7], либо в ситуации доминирования оппозиционных элит, проявляющих заинтересованность в создании демократических процедур. Но в любом случае если не существует такого консенсуса, то политические процессы превращаются в «суету вокруг власти» (Сартори) и тогда перспективы установления демократии становятся весьма проблематичными. В свою очередь, наличие прочного нормативного консенсуса не только консолидирует политическую элиту, но и создает предпосылки для общенационального ценностного консенсуса, который формируется посредством так называемых символических действий политической системы и политической социализации (или ресоциализации)  населения.

Символическая политика заключается в отстаивании ценностей политической системы внутри общества и во внешнем мире, в создании исторических мифов и символов для поддержания национальной идентичности, демократической консолидации общества и повышения уровня легитимности самой политической системы. Символическая политика может проявляться в таких действиях, как публичные речи, обращения, призывы, проведение праздничных демонстраций, парадов, шествий, строительство важных общественных зданий-символов, возведение монументов и памятников, мемориальные церемонии. Подобного рода государственная политика способствует формированию у людей общих взглядов, ценностей и ожиданий, росту однородности их политической культуры, складыванию культуры гражданственности и тем самым укреплению стабильности и сплоченности национального сообщества.

Политическая социализация заключается в приобщении индивидов к ценностям и нормам демократической политической системы, в приобретении ими политических знаний и убеждений, обучении основным навыкам демократического поведения. Этот вид социализации направлен на поддержание преемственности в развитии демократической системы и гражданской политической культуры. В осуществлении политической социализации участвуют семья, система образования, СМИ, церковь, неправительственные организации, а также политические партии и правительственные институты, которые формируют и укрепляют наиболее важные демократические установки-ориентации в обществе.

Политическая социализация может осуществляться  в самых разных формах, главной из которых в демократической системе является гражданское образование. Сущностью (и основной целью) гражданского образования является подготовка граждан к ответственной жизни и деятельности в условиях демократического общества. В содержание гражданского образования включаются:

  • приобретение базовых знаний об обществе, имеющих непосредственное отношение к проблемам повседневной жизни;
  • освоение демократических ценностей и норм, способствующих формированию самостоятельной гражданской позиции (права и свободы человека, толерантность, сотрудничество);
  • развитие навыков компетентного и ответственного гражданского участия (например, способность к критическому мышлению, умение представлять и защищать свои интересы, уважая интересы и права других людей, коллективно решать общие проблемы, делать обоснованный выбор и нести за него ответственность).

Содержание гражданского образования, в отличие от обычного политологического образования, не может быть аксиологически нейтральным к процессу его восприятия гражданами. Оно призвано воздействовать на формирование ценностных ориентаций индивидов в целях выработки у них необходимых для демократии гражданских качеств, таких как свободолюбие, ответственность, гражданственность, патриотизм, толерантность, стремление к консенсусу, готовность к компромиссу и партнерству. Таким образом, гражданское образование – это личностно-ориентированное образование, направленное на формирование у человека демократического мировоззрения и гражданской политической культуры.

Основной результат гражданского образования – формирование компетентных граждан, стремящихся участвовать в общественно-политической жизни и готовых нести индивидуальную ответственность за собственное благополучие и благополучие общества, в котором они живут.

Конечно, ни в одной стране мира политическое образование не свободно полностью от идеологического содержания. Однако только в тоталитарных и некоторых авторитарных государствах политическое образование подменяется внедрением в массовое сознание официальной идеологии. В демократических странах политическое (гражданское) образование базируется на совершенно иных принципах: общие ценности, идеологический плюрализм, отсутствие монополии на  руководство политическим образованием, равноправное участие в образовательных программах всех политических партий и неправительственных организаций, свобода выбора идей и убеждений. Например, в Германии основная роль в распространении политических знаний принадлежит не только школам и университетам, но и фондам политического просвещения, формально существующим при политических партиях, но независимых от них. В ведении государства лишь самая общая координация и частичное субсидирование политического образования. Причем идеологические различия в преподавании характерны для партийного образования, тогда как государственная система политического образования является идеологически нейтральной и ориентируется на привитие гражданам общенациональных, конституционных ценностей и формирование у них гражданских компетенций.

Таким образом, в современных консолидированных демократиях идеологический плюрализм существует в рамках общенационального нормативного и ценностного консенсуса. Он постепенно формируется в процессе демократизации и консолидации демократии. Нормативный (процедурный) консенсус заключается на уровне элит и получает зримое воплощение в действующей конституции. Ценностный (базовый) консенсус формируется на уровне всего национального сообщества и достигается при помощи порой довольно длительной политики социализации или ресоциализации населения, гражданского образования и воспитания, совместно осуществляемой как властью, так и оппозицией. Идеологический плюрализм и ценностно-нормативный консенсус суть основные принципы, регулирующие отношения идеологии и государства в демократической политической системе. Любые попытки какой-либо политической силы  навязать обществу свою идеологию в качестве единой неприемлемы для демократии. Подобные попытки особенно опасны в трансформационных обществах, каким, например, является Беларусь [8]. Для таких обществ характерны глубокий ценностный раскол и резко расходящиеся идейно-политические ориентации, что порождает серьезные, порой непреодолимые барьеры на пути их согласования. Это нередко заставляет участников политического процесса принудительно навязывать оппонирующей стороне свои правила, использовать насилие, что, в конечном счете, дестабилизирует политическую систему и ведет в лучшем случае к установлению очень хрупкой демократии, в худшем – к гражданской войне.

-----------------

Примечания:

[1]. Хантингтон С. Политический порядок в меняющихся обществах. – М., 2004. – С. 29.
 
[2]. Sartori G. The Theory of Democracy Revisited. Part 1: The Contemporary Debate. Chatham (NJ): Chatham House Publishers: 1987. – P.125.

[3]. В Латвии и Эстонии мы имеем делом с таким типом дефектной демократии, как «социально ограниченная, или эксклюзивная  (исключающая), демократия», которая характеризуется  формальными ограничениями на основании расы (южные штаты США до 1964 г., ЮАР), этноса (как в данном случае), пола (Швейцария до 1971 г.), религии, собственности или политических убеждений.

[4]. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. – М., 1995. – С. 201.

[5]. Феномен идеологии белорусского государства можно рассматривать в двояком смысле. С одной стороны, в ее появлении отразилась объективная  потребность в постепенном преодолении общественного раскола относительно фундаментальных ценностей, таких как, например, государственный суверенитет. Но в таком контенте термин «идеология» является не более чем метафорой, близкой и понятной постсоветскому массовому сознанию. С другой же стороны, «идеология белорусского государства» является именно (суб)идеологией, выражающей интересы правящего класса и служащей инструментом  легитимации его притязаний на государственную власть.

[6]. См.:Алмонд Г., Пауэлл Дж., Стром К., Далтон Р. Сравнительная политология сегодня. Мировой обзор: Учебное пособие. – М., 2002. – С. 275.

[7]. Ключевые акторы не обязательно должны с самого начала придерживаться демократических требований и правил игры, когда они вступают в переговоры об институциональном устройстве новой политической системы. В патовой ситуации, когда наступает равновесие политических сил, минимальная (электоральная) демократия может возникнуть как непреднамеренный результат компромисса элит, когда они соглашаются на демократические правила принятия решений и преодоления конфликтов, поскольку только демократический порядок может гарантировать соблюдение их интересов. По остроумному замечанию Дэниэля Левина, «демократии возникают из взаимного страха оппонентов, а не из их добровольного стремления заставить демократические политические институты работать» (Levine D. Paradigm Lost: Dependence to Democracy // World Politics 40. – April 1988. – P. 379).

[8]. Белорусское общество находится в самом начале процесса формирования системы общенациональных ценностей. Формально элементы базового консенсуса присутствуют в двух первых разделах Конституции, где говорится, что Беларусь – унитарное демократическое социальное правовое государство и декларируются некоторые либеральные, социал-демократические, консервативные и национально-демократические ценности. На словах ни власть, ни оппозиция эти ценности не отрицают. Однако для правящей элиты и значительной части населения далеко не все конституционные нормы являются действительными ценностями. Например, не имеют особого значения гражданские права и свободы, верховенство права, политический и идеологический плюрализм, разделение властей. Ценностный консенсус в обществе заключен, пожалуй, только относительно значимости суверенитета Республики Беларусь, хотя у правящей элиты отношение к государственной независимости скорее инструментальное, нежели ценностное.  Еще хуже обстоят дела с процедурным консенсусом, который, как уже отмечалось, является отправным пунктом и обязательным условием демократизации. Белорусская оппозиция не признает законность двух последних референдумов (1996, 2004). Она оспаривает демократичный характер внесенных в их результате изменений в Конституцию, которые превратили Беларусь из президентской республики в суперпрезидентскую систему правления. Она требует, по меньшей мере, либерализации Избирательного кодекса, законодательства о политических партиях, общественных объединениях, СМИ и т.д.

Комментарии

По прочтении сего опуса утвердился в своей точке зрения на 'демократию' как на тоталитарную идеологию, позволяющую левый и правый уклон (типа, плюрализм).

Методы достижения 'демократического ценностного консенсуса' (политическая социализация и т.д.) и методы воздействия 'тоталитарного' марксизма-ленинизма отличаются лишь тем, что у методов тоталитарной демократии было намного больше времени для формирования индивидов и элит с внутренне встроенной 'демократической' самоцензурой.

Коммунизм не успел (как и нацизм). Во многом, благодаря усилиям 'демократической' идеологии, почуявшей смертельную угрозу.

Гость

Хорошо быть гостем. Особенно на форуме. Гость он и есть гость. Ни за что не отвечает. Пришел, увидел, сказал что-то вроде:'Ну и дураки же вы все'. При этом можно ничего не говорить о том, что ты сам можешь предложить взамен и в чем сила твоей позиции. Критиковать демократию (благо что она создает для этого все условия) пытаются многие. А вот предложить что-то более эффективное... Лучше всего об этом сказал когда-то У.Черчилль. Смысл его слов можно выразить так: У демократии много недостатков, но ничего лучшего человечество пока не придумало.

Если же говорить о содержании высказывания гостя, то оно обнажает лишь сумятицу в головах многих 'самостоятельно мыслящих'. 'Демократическая идеология' принципиально отличается от коммунистической идеологии как по содержанию, так и по методам. Легче сказать, что между ними общего. Это наличие какой-то системы общественных ценностей, которая передается в процессе социализации. А как без нее? В противном случае общество ожидают большие неприятности.

Бобрович

'По прочтении сего опуса утвердился в своей точке зрения на 'демократию' как на тоталитарную идеологию, позволяющую левый и правый уклон (типа, плюрализм)'.

------------------------------------

Современная демократия, в отличие от тоталитарных режимов и их идеологий, позволяет РАЗНЫЕ 'уклоны',- выбирайте себе на ЛЮБОЙ вкус. Хотите, защищайте права сексуальных меньшинств или окружающую среду. А хотите, объявляйте войну глобализму или проповедуйте анархо-либерализм. А если Вам и это покажется пресным и не радикальным, то становитесь на УЛЬТРАлевые или УЛЬТРАправые позиции, отрицающие свободу и демократию. Это то же обычно не возбраняется, тем более, что политический ультрарадикализм в демократиях представляют маргинальные м внесистемные силы, не имеющие массовой поддержки в обществе. Однако большинство из всевозможных в условиях демократии идейно-политических течений ДОБРОВОЛЬНО признают права человека, господство права, политический плюрализм и т.д. Все эти ценности являются НОРМАЛЬНЫМИ РАМОЧНЫМИ условиями цивилизованной политической борьбы, и они по определению не имеют ничего общего с тоталитаризмом, так как все они утверждают идеи свободы и многообразия. И не идеология это вовсе, а ценностный консенсус, естественный и добровольный синтез идей из разных идеологий, в рамках которого плюрализм не только существует, но и усиливается в связи с появлением новых идейных течений и движений.

Или для Вас плюрализм ничего не значит, если в какой-либо демократической стране запрещается пропаганда человеконенавистнических идей? Какого Вы хотите плюрализма? Не просто полного, а абсолютно неограниченного и безответственного? Впрочем, есть и такие демократии (США, например), где и многие проявления ненависти не запрещаются - наказуемо только то, что называется 'преступлениями на почве ненависти'.

Или для Вас выборы - не выборы, если в их результате власть переходит от одних умеренных к другим умеренным, а не к ультранационалистам, фашистам, коммунистам или исламским фундаменталистам? Вот в Квебеке недавно прошли парламентские выборы - так там аж два коммуниста попали в депутаты. Вы каких хотите выборов при демократиях? Чтобы они приводили к смерти демократии?

Слава Богу, почти все граждане в консолидированных демократиях ценят свою политическую систему и не подвергают сомнению ее фундаментальные ценностные основы. Уж как сейчас многие греки давят на свою власть, но никто из них саму систему под вопрос не ставит.

'Методы достижения 'демократического ценностного консенсуса' (политическая социализация и т.д.) и методы воздействия 'тоталитарного' марксизма-ленинизма отличаются лишь тем, что у методов тоталитарной демократии было намного больше времени для формирования индивидов и элит с внутренне встроенной 'демократической' самоцензурой'.

---------------------------------------

Политическая социализация - это функция любой политической системы. А вот ее формы и методы принципиально различны при тоталитаризме и демократии, потому что в первом случае целью социализации является создание послушного винтика государственной машины и потому подавляется всякое инакомыслие, во втором - целью является формирование компетентного и критически мыслящего гражданина, потому обеспечивается свобода выбора идей и убеждений.

И время тут не причем. У СССР было 70 лет времени, чтобы сформировать советский народ, и тем не менее он развалился. А Западной Германии понадобилось 15 лет, чтобы немцы поверили в демократию окончательно и бесповоротно. Северная и Южная Кореи начали развиваться в противоположных направлениях в одно и то же время. Итог - в тоталитарной Северной Корее запуганный и затравленный народ, в Южной Корее, которая только относительно недавно стала демократией - гордая и свободолюбивая нация, готовая биться насмерть за свои демократические завоевания.

Виктор Чернов

Когда я наблюдаю чье-либо поведение, которое воздействует (тем или иным образом) на меня, я обычно пытаюсь понять причины и, самое главное, мотивы того или иного поведения.

Так и с 'демократией'. Стоит задаться вопросом - Сui prodest?

Кому были и продолжают быть выгодны демократические процедуры?

Кто мог первоначально избирать и быть избранным?

Когда (через какой период времени) было введено всеобщее избирательное право?

Между кем формировался 'демократический консенсус'? Какими методами он поддерживался? Каковы были санкции нарушителям?

Каковы последствия для тех, кто нарушает сейчас внутреннюю 'демократическую' самоцензуру?

Какими способами формировалось национальное богатство так называемых 'демократических' стран? Когда и где появилось понятие 'расизм'?

Какими способами формировался 'средний класс' - оплот 'демократии'?

Что будет со средним классом, когда пончики (welfare state) закончатся?

И самый главный вопрос, что будет с самой 'демократией', когда пончики закончатся и нужно будет упрощать способы управления социумом?

И что будете делать вы, когда дискурс сменится? Хотя нет, ответ на этот вопрос я знаю - вы будете колебаться вместе с линией дискурса.

Вы тут рассуждаете про критическое мышление? Может быть, проявите его и осмыслите 'демократию'?

Гость

Вы, как это часто водится в споре, прыгнули с одной темы на другую. В данном случае - с темы моей статьи на более широкую проблематику, связанную с демократией. Вы обошли мой коммент молчанием, а на поставленные в нем вопросы ответили своими вопросами, большинство из которых не имеют к тому же непосредственного отношения к сабжу и являются, в общем-то, довольно школьными. Ведь хорошо известно, что в процессе второй демократической трансформации (вторая четверть XIX века по настоящее время) демократия прошла развитие от эксклюзивной, социально ограниченной (классово, демографически, расово ограниченной) к всеобщей, инклюзивной демократии:). Так что здесь Вы просто ломитесь в открытую дверь.

Может, стоит вначале договориться относительно понимания субстантивной, либерально-плюралистической сущности современной демократии, характера ценностно-нормативного консенсуса и роли в нем политических идеологий, прежде чем поднимать вопросы о прошлом и будущем этой политической системы? А в моем критическом отношении к демократии можете не сомневаться, тем более что я специализируюсь на критическом анализе нынешних систем демократического правления (парламентских, президентских, смешанных). Институциональные и пр. недостатки современных демократий мне известны очень хорошо.

Виктор Чернов

Прошу прощения, но перескока не было.

Фактически, Вы сами написали то, что я имел в виду - 'либерально-плюралистической сущности современной демократии'.

Демократия вообще, как способ управления, - не есть либерализм с его набором ценностей.

Но в сегодняшнем сознании подавляющего большинства либерализм (и его идеи) и есть демократия, и одно якобы невозможно без другого.

Таким образом, нынешний 'ценностно-нормативный консенсус', достигаемый путем биопсихологической самоцензуры, понимается мной как тоталитарное торжество победившей идеологии либерализма, технологично передаваемой от поколения к поколению.

А так называемый 'плюрализм' - это для маргиналов.

Мне ближе эксклюзивная демократия, чем 'право голоса для всех'.

Так хотя бы честнее, чем внедрять 'единственно правильную и верную' систему ценностей через 'демократическую политическую социализацию', маскируя истинных выгодополучателей.

Гость

'Демократия вообще, как способ управления, - не есть либерализм с его набором ценностей'.

Демократия вообще? Конечно, она не есть либерализм! Сама по себе демократия имеет мало общего со свободой в ее современном понимании. В основе демократии лежит идея политического равенства, в основе либерализма - идея индивидуальной свободы 'от' и правления права. Как писал Хайек, либерализм - это доктрина о том, ЧЕМ должен быть закон, демократия же - это учение о СПОСОБЕ определения будущего закона. Возникновение СОВРЕМЕННОЙ демократии (первая половина XIX века) связано именно с соединением идей демократии и либерализма. Однако и сегодня встречаются нелиберальные демократии.

'Но в сегодняшнем сознании подавляющего большинства либерализм (и его идеи) и есть демократия, и одно якобы невозможно без другого'.

Я не знаю, что там в 'сознании подавляющего большинства', но свобода и демократия - это не одно и то же. Однако современная демократия неразрывно связана со свободой. Потому ее и называют либеральной, т.е. КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОЙ, демократией, что власть большинства ограничена правами меньшинства посредством конституции и других правовых законов. Что Вас не устраивает в конституционализме и праве?

'...Нынешний 'ценностно-нормативный консенсус', достигаемый путем биопсихологической самоцензуры, понимается мной как тоталитарное торжество победившей идеологии либерализма, технологично передаваемой от поколения к поколению'.

Современная демократия называется не просто либеральной, но либерально-ПЛЮРАЛИСТИЧЕСКОЙ, поскольку она базируется на многообразии идей (не только либеральных, но и консервативных, социалистических, христианских и пр.), множестве групповых интересов и форм их выражения.

Говорить о 'тоталитарном торжестве победившей идеологии либерализма' в корне неправильно. Во-первых, либерализм в принципе отрицает возведение какой-либо идеи, принципа, модели в абсолют, поскольку это исключает свободу, не дает возможности уклониться в сторону, выбрать альтернативный вариант. Поэтому, во-вторых, для либерализма характерны компромиссы. Отсюда, в-третьих, либеральная идея составляет лишь ОДИН ИЗ компонентов базового консенсуса в демократическом обществе. В-четвертых, победа либеральной идеи (там, где она достигнута) заключается лишь в том, именно благодаря утверждению ценностей свободы и права люди имеют возможность выражать и реализовывать самые разные идеи, в том числе и НЕ либеральные.

'Мне ближе эксклюзивная демократия, чем 'право голоса для всех'. Так хотя бы честнее, чем внедрять 'единственно правильную и верную' систему ценностей через 'демократическую политическую социализацию', маскируя истинных выгодополучателей'.

Ага! Как будто голоса избирателей в демократиях ничего решают! Как будто элиты ими только манипулируют, как будто за них кто-то другой делает выбор, который они потом формально подтверждают на 'выборах'. Насчет всего этого и 'маскировки' Вы явно начитались Зиновьева и ему подобных:) Олигархизация – это одна из реальных опасностей, постоянно угрожающая демократии, но она выработала различные политико-институциональные механизмы ограничения власти, которые существенно сдерживают тенденцию к олигархизации, возможности политического манипулирования, искажения воли избирателей и пр.

И бросьте Вы этот историко-кпсссовский жаргон ('правый и левый уклон', 'колебаться вместе с линией', 'единственно правильная и верная' система ценностей'). Ирония тут неуместна. Общие ценности и нормы, добровольно разделяемые людьми в демократиях, имеют характер самоочевидных абстрактных правил, в рамках которых правительства и люди имеют возможность выбирать любое политическое устройство, любой политический курс, любую линию поведения, в том числе и ошибочную. Поэтому реальные демократии очень разнообразны. Или Вы что-то имеете против господства права, правил традиционной морали, личных свобод, прав человека, автономии меньшинств, разделения властей? Тогда так прямо и скажите.

Виктор Чернов

'...Сама по себе демократия имеет мало общего со свободой в ее современном понимании. В основе демократии лежит идея политического равенства...'

_______________________________________________

В основе демократии лежит идея политического равенства НЕ ДЛЯ ВСЕХ, и Вы это прекрасно знаете. И настоящие, первые либералы, также отстаивали эту идею и воплощали ее в жизнь (цензы).Это было честно.

Представительная демократия - это как возможность рабов выбирать себе хозяина.

Как Вы думаете, почему она начала складываться только во второй четверти 19-го века? Может быть потому, что настоящим хозяевам (собственникам) УЖЕ можно было уйти в тень и оставить на сцене марионетки-громоотводы (политиков-наемных менеджеров)?

В случае недовольства рабов - собственники остаются на месте,меняются менеджеры. Опять плохо? Так надо ж было думать,за кого голосовать.

В общем, в рамках ценностного консенсуса, о котором Вы пишете, рабы -электорат могут 'выбрать любой цвет машины. При условии, что он - черный'.

Гость

«В основе демократии лежит идея политического равенства НЕ ДЛЯ ВСЕХ, и Вы это прекрасно знаете. И настоящие, первые либералы, также отстаивали эту идею и воплощали ее в жизнь (цензы).Это было честно».

-----------------------------------------------------------

В основе демократии лежит идея политического равенства ДЛЯ ВСЕХ ГРАЖДАН.

Вопрос только в том, КТО в данном сообществе СЧИТАЕТСЯ ГРАЖДАНИНОМ со всеми его правами и обязанностями, о чем я и писал в статье: ценностный консенсус «включает в себя также согласие в том, кто может обладать статусом гражданина в национальном государстве, полноценно пользоваться гражданскими и политическими правами».

Другими словами это вопрос о том, кто принадлежит к народу, ЧТО ТАКОЕ НАРОД? И это, кстати говоря, основной вопрос демократии, на который в разное время и в разных обществах отвечали по-разному. Поэтому Энгельс в переписке с Э. Бернштейном верно подметил, что понятие «демократия» изменяется всякий раз с изменением понятия «demos».

В Афинской демократии граждан было примерно в 10 раз меньше остального населения, проживающего на территории этого полиса. И эти граждане (афинский народ) обладали ПОЛНЫМ политическим равноправием. В работе Экклесии могли участвовать ВСЕ свободные взрослые мужчины – коренные жители Аттики, причем не только зажиточные, но и бедные люди. Никакого имущественного ценза НЕ БЫЛО. Но эта демократия была настолько эксклюзивной и деспотичной для остального населения, что некоторые историки сомневаются в ее демократичности, называя ее «тиранией граждан».

Понятие демократии менялось вместе с расширением гражданства и, в частности, пассивного и активного избирательного права, в результате чего она превратилась из эксклюзивной в инклюзивную, всеобщую демократию. Сегодня под народом понимают все взрослое население страны, а под властью народа понимают власть абсолютного или относительного большинства, ОГРАНИЧЕНУЮ ПРАВАМИ МЕНЬШИНСТВА. Поэтому с точки зрения СОВРЕМЕННОЙ демократии нельзя назвать демократией политическую систему, в которой большинство населения притесняет его меньшинство. Например, политическая система на юге США не могла в полной мере называться демократией до тех пор, пока не была ликвидирована расовая сегрегация при администрации Джонсона. Лишь сочетание правления большинства с соблюдением прав меньшинства составляет демократию. В статье я приводил помимо этого примера эксклюзивности демократии еще и социально ограниченные демократии Латвии и Эстонии.

Однако и сегодня реальная (не идеальная) всеобщая демократия (полиархия) обычно не является тотально всеобщей. В любой стране всегда есть не граждане или неполноценные граждане: несовершеннолетние, недееспособные, иностранцы, иммигранты, не получившие гражданства, нелегалы. И от этого никуда не деться. Например, около 4,1 млн. граждан, являющихся жителями отдельных территорий США, не имеют права голоса, а около 600 000 граждан, проживающих в округе Колумбия, имеют право голосовать только на выборах президента. Но это вовсе не является выражением «идеи политического равенства НЕ ДЛЯ ВСЕХ». У современной демократии нет такой идеи.

Виктор Чернов

«Представительная демократия - это как возможность рабов выбирать себе хозяина».

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------

Вы фактически повторяете давно преодоленное архаичное понимание демократии, присущее Руссо, который решительно отвергал возможность делегирования народом своего суверенитета его представителям, избранным в законодательный орган: «Английский народ считает себя свободным: он жестоко ошибается. Он свободен только во время выборов членов Парламента: как только они избраны – он раб, он ничто».

В современных крупных, сложноорганизованных национальных государствах демократия может быть, прежде всего, представительной демократией, тогда как на местном, локальном уровне распространены различные формы прямой демократии.

«Как Вы думаете, почему она начала складываться только во второй четверти 19-го века?»

------------------------------------------------------------

Два ключевых момента: появились механизмы ограничения власти большинства и стал расширяться средний класс.

«Может быть потому, что настоящим хозяевам (собственникам) УЖЕ можно было уйти в тень и оставить на сцене марионетки-громоотводы (политиков-наемных менеджеров)?

В случае недовольства рабов - собственники остаются на месте,меняются менеджеры. Опять плохо? Так надо ж было думать,за кого голосовать».

-----------------------------------------------------------

Вы путаете демократию с олигархией, именно которая и является государственной властью крупных собственников. А современная демократия основана на политической конкуренции разных политических сил, представляющих интересы РАЗЛИЧНЫХ и КОНКУРИРУЮЩИХ между собой групп, как групп крупных собственников, так и групп среднего класса, а так же разных других групп интересов.

«В общем, в рамках ценностного консенсуса, о котором Вы пишете, рабы -электорат могут 'выбрать любой цвет машины. При условии, что он - черный'».

------------------------------------------------------------

Снимите черные очки и Вы увидите, что машины демократии разного цвета.

Виктор Чернов

Много букафф. Поппер как-то проще всё объяснил, да и гораздо раньше.

Ну а торжество нашай самай народнай дземакратичаскай сисцемы хорошо Оруэллом описано (1984).

Гость

'Много букафф'.

---------------

Это реплика не интеллектуала, а...:)

'Поппер как-то проще всё объяснил, да и гораздо раньше'.

--------------------------------------------------------

Поппер проще? Я Вас умоляю! А объяснять нужно постоянно. И совсем не стоит сравнивать меня с ним:)

'Ну а торжество нашай самай народнай дземакратичаскай сисцемы хорошо Оруэллом описано (1984)'.

-----------------------

Ну, далеко не только эти писателем, и уж тем более не только художественными средствами.

Виктор Чернов

А почему коммунистическую идеологию, лежавшую в основе советской общественной системы, нельзя считать полноценной социально-философской парадигмой?

Гость
Добавить комментарий

Наше Мнение © 2003-2021

Публикация писем читателей не означает согласие авторов проекта с высказанным мнением.

{* *}