Одна нерешенная проблема

Одна нерешенная проблемаК середине 80-х годов в советском обществе созрело понимание необходимости реформирования пенсионного обеспечения граждан и коренного обновления пенсионного законодательства. Для осуществления этого важного дела времени не хватило, но мотивация и исходные посылки самого процесса во многом повлияли на выбор путей реформирования пенсионного обеспечения  бывшими союзными республиками.

Советских пенсионеров (за исключением получателей персональных пенсий и ветеранов войны) можно было считать людьми, очень обременительными для государства, общества, своего ближайшего окружения и, в еще большой степени, для самих себя. Эта группа не была однородной по возрасту, соответственно, по своим возможностям и потребностям. Многие из относительно здоровых пенсионеров младших возрастов продолжали трудовую деятельность, что только приветствовалось в условиях экстенсивного развития экономики. На определенном этапе они оказывались незаменимыми помощниками в домашних хозяйствах своих работающих детей, у которых не было времени на стояние в очередях за дефицитными продуктами.  Многие могли забирать внуков из детских садиков и школ, присматривать за ними, если родители были слишком заняты по службе или устройством личной жизни.

Но когда старики теряли физическую бодрость, они объективно становились обузой для домочадцев. Самое печальное, отношение к старикам как иждивенцам стало определять само развитие пенсионной системы. Отчасти по недомыслию, а больше в целях пропаганды социальных достижений государства, пенсии по старости стали рассматривать как вознаграждение работника за бывший труд. Соответственно такому подходу устанавливался размер пенсии. Считалось, что потребности пожилого человека снижаются. Снижаются потребности физического существования, падают культурные запросы. При этом учитывался запас предметов и вещей длительного пользования, накопленный за трудовую жизнь. Наверное, учитывались и денежные сбережения, хранимые в сберегательной кассе или дома в заначке.

При этом фактически не учитывался естественный рост их потребностей в медицинском обслуживании, приобретении медикаментов, лекарств. Правда, пенсионерам, которые страдали хроническими заболеваниями, полагались льготы. И на самом деле,  тем из них, у кого был диагностирован рак, врач выписывал бесплатное лекарство. Пенсионерам, которые имели меньше 40 рублей в месяц, раз в год выдавалось 10 рублей на лекарства.

А в целом считалось, что образ жизни пенсионера соответствует его «научно обоснованным» потребностям, гарантированным Конституцией. По сути дела, все это было одним большим издевательством общества над самим собой, поскольку наблюдая за мучительными попытками стариков свести концы с концами, их более молодые сограждане могли непосредственно наблюдать свое будущее. Подчеркну, что речь идет о пенсионерах как социальной категории, как половозрастной группе населения, обрекаемой на безрадостное доживание. В жизни же бывали разные ситуация, и каждый пенсионер был несчастлив по-своему, а те, что радовались, радовались одинаково. Если имели воспитанных и добрых детей.

Можно сказать совершенно определенно: советская пенсионная система оказалась совершенно неподготовленной для выполнения своего главного назначения – выплаты обществом долга, заработанного работниками в процессе труда, в обмен на обещание обеспечить им общественно-нормальный уровень жизни в старости.

При ознакомлении с практикой пенсионного обеспечения приходишь к выводу, что не очень и старались выполнить обещанное. Во-первых, потому что в большинстве случаев размер пенсии не соответствовал вкладу работника в фонд социального страхования. Во-вторых, государство сознательно умалчивало, что источником выплаты пенсий является не государственный бюджет, а создаваемый солидарными усилиями фонд социального страхования. В-третьих, государство пользовалось средствами этого фонда в своих собственных целях и часто попросту изымало их на удовлетворение своих более важных нужд. В-четвертых, устанавливаемые надбавки за рабочий стаж были незначительными, а размер пенсии устанавливался исходя из среднемесячной заработной платы за последний год работы. В-пятых, назначенная пенсия фиксировалась и не изменялась в соответствии с ростом стоимости жизни. Например, в 50-е годы средний размер пенсии по отношению к средней заработной плате составлял 65%, а к 1987 году, при увеличении среднего размера заработной платы практически в два раза, пенсия составляла всего 45% от зарплаты.

К слову, в первом квартале текущего года размер среднемесячной начисленной пенсии в Беларуси составил  всего 37,3% среднемесячной заработной платы. Причем с характерной итоговой отрицательной динамикой, в которой отражаются изъяны белорусской модели развития, игнорирующей законы денежного обращения в стране. Если в продолжение первого квартала прошлого года по сравнению с первым кварталом 2010 года реальная среднемесячная заработная плата увеличилась на 25,5%, средняя пенсия – на 11,1%, то за первый квартал текущего года реальная среднемесячная зарплата уменьшилась на 1,2% (номинальная выросла более чем в 2 раза), реальная среднемесячная пенсия сократилась на 7,9% при росте номинальной в 2,1 раза. Эти показатели свидетельствуют о хронических трудностях, которые государства испытывает в связи с необходимостью стабилизации пенсионной сферы.

Таким образом, по количественным показателям в Беларуси дела обстоят хуже, чем это было в СССР. А к осуществлению качественной реформы еще и не преступали.

Рассчитанный в 1957 году минимальный размер материального обеспечения одинокого рабочего составлял 35 рублей в месяц, в 1963 – 50 рублей и таким оставался до начала 90-х годов. Этот же «научно обоснованный минимум» принимался и для определения размеров пенсии. Время от времени государство, очевидно, осознавая определенную неловкость, предпринимало гомеопатические меры по улучшению безнадежного положения пенсионеров, но на большее так и не замахнулось. Например, в 1985 году было принято решение о повышении пенсий рабочим и служащим, но оно коснулось только тех пенсионеров, у которых пенсия не превышала 60 рублей. Им решено было доплачивать кому 10, кому 5, а кому и 3 рубля.

Около 40% советских пенсионеров получали пенсию в размере 60 рублей в месяц. Причем часть пенсионеров старших возрастов, поскольку размер назначенных пенсий не «осовременивался», до 1985 года довольствовались меньшими суммами. На такие деньги одинокому человеку прожить было трудно. А если такой пенсионер жил в семье, то фактически становился ее иждивенцем, вследствие чего среднедушевой доход семьи падал на 20%.

И это характерная черта не только советской пенсионной системы, но и всей системы социального обеспечения, вообще системы эксплуатации государством человека, понуждаемого к исполнению обязанностей перед государством или наказываемого им за его прегрешения. Студентам, например, государство платило стипендию, но ее никогда не хватало на удовлетворение минимальных потребностей студента. Военнослужащие срочной службы получали полный пансион от государства и даже денежное довольствие (3 рубля 80 копеек), которого просто не могло хватить солдату не только для удовлетворения самых минимальных личных потребностей, но и для  выполнения уставных требований. Поэтому на материал для подворотничков солдатики рвали казенные простыни, а зубную пасту, щетку, гуталин, общие тетради для конспектирования политзанятий и ленинских трудов покупали на родительские денежные переводы. Характерно, что на технику и вооружение денег не жалели, а на гуталине экономили. Советские зэки, помимо лишения  свободы, обрекались на бытовые лишения, часто на голод. И никогда их питание не было таким простым и здоровым, как у царского политкаторжанина Ленина.

В общем, манера такая сложилась, делать серьезные вещи ответственно и основательно, но без учета обязательных мелочей, которые всю работу сводили насмарку.

А отношение к пенсионерам вполне можно назвать социальной диверсией. Поскольку доход новоиспеченного пенсионера сразу же уменьшался в два-три раза против прежнего, привычного, ему приходилось резко менять образ жизни. При этом многие из прежних расходов остаются для пенсионеров обязательными,  поэтому чаще всего и легче всего люди начинают сокращать расходы на питание. В результате привычной становится такая «диета», которая вызывает развитие стойких хронических заболеваний. Недостаточное потребление белков, фруктов приводило к преждевремнному старению и развитию болезней. Тратясь на лекарства, пенсионеры еще больше экономили на питании, что только усугубляло ситуацию. Экономия на питании в скором времени оборачивалась непомерным для пенсионера увеличением расходов на лекарства.

К середине 80-х годов в советском обществе созрело понимание необходимости реформирования пенсионного обеспечения граждан и коренного обновления пенсионного законодательства. Для осуществления этого важного дела времени не хватило, но мотивация и исходные посылки этого процесса во многом повлияли на выбор путей реформирования систем соцзащиты бывшими союзными республиками.

Политическое решение о реформировании системы пенсионного обеспечения граждан в СССР и коренного обновления пенсионного законодательства было принято в 1985 году на апрельском пленуме ЦК КПСС.

Необходимость такого реформирования была вызвана тем, что основы действовавшего в конце 1980-х годов пенсионного законодательства были заложены более тридцати лет назад и многое «не просто устарело, а пришло в прямое противоречие с жизненными реалиями». В результате провозглашенные государством и закрепленные в советской Конституции «гарантии на пенсионное обеспечение за счет общественных фондов потребления, по существу, перестали быть таковыми».

Первый шаг пенсионной реформы был сделан введением в действие с 1 января 1989 года Закона СССР «О неотложных мерах по улучшению пенсионного обеспечения и социального обслуживания населения», которым снимались наиболее острые проблемы, не решавшиеся десятилетиями. Данным законом установлены условия и нормы выплаты пенсий, единые для колхозников и работников, введен минимальный размер пенсий по старости на уровне 100% минимальной заработной платы и т. д.

Закон вводил единообразное пенсионное обеспечение всех граждан, что, по мнению экспертов, было весьма прогрессивным шагом, позволявшим  сконцентрировать в одном источнике все средства, предназначенные для пенсионного обеспечения. По крайней мере, такая унификация позволила подсчитать количество ресурсов, необходимых для осуществления реформы – 6,5 млрд. рублей. Таких огромных денег у страны не было, что и  предопределило судьбу пенсионных реформ в новых независимых государствах. К тому же в законе не был предусмотрен механизм обеспечения минимальных пенсионных стандартов в условиях стремительного роста инфляции, что ставило под угрозу саму систему пенсионного обеспечения. А в январе 1992 года случились всем известные события, вызвавшие крах всей финансовой системы государства.

По этой причине создание, реформирования и одновременно развитие пенсионных систем в каждой бывшей республике происходило при крайне ограниченных ресурсах. Бедность, которую они унаследовали от СССР, их объединяла, различие в представлениях о должном и сущем определяло выбор дальнейшего пути.

За два десятка лет суверенного развития каждая из них имела определенные достижения, но, за редким исключением, никому не удалось решить главную проблему – обеспечить своим пенсионерам достойный уровень жизни.