Коллективное бездействие

Один из самых интригующих вопросов современной белорусской действительности: на что рассчитывают власти и куда собираются нас вести. Официальная риторика на этот счет звучит, мягко говоря, не слишком внятно. Состояние кризиса плавно перетекает в патологию, народ пребывает то ли в состоянии шока, то ли в состоянии хронического «безмолвствования». А между тем белорусские «парламентарии» под шумок породили очередной шедевр законотворчества, по сравнению с которым даже прецедентное право некоторых американских штатов выглядит скучновато.

Любопытный характер приобретает в целом деятельность законодательной власти. Это действия человека, который стоит перед плотиной и пальцами затыкает протечки от растущего давления воды. Да, белорусская власть не умеет открывать шлюзы, и потому ее участь предрешена. Конечно, уже давно никто не питает иллюзий насчет самостоятельности «народных избранников», но вместе с тем вряд ли кто-то мог прогнозировать, что они станут действовать по образцу рефлекторной дуги академика Павлова. Появляется новый раздражитель, и коллективный законодательный спинной мозг порождает реакцию – «запретить, не пущать». Законы создаются по принципу ad hoc. Ай да парламент… В этой ситуации, однако, самое смешное, что правительство первым подпадает под действие новосостряпанного закона: ведь чем иным как не заранее договоренным коллективным бездействием оно занимается уже не менее полугода.

Абстрагируясь от статуса гражданина РБ, это наблюдать даже забавно. На самом же деле, жить в стране, где нет права даже на «совместное бездействие» как-то странно и страшно. Мы очутились в абсолютно однополярной ситуации, где вся инициатива действия и бездействия может исходить только от государства, которое, будучи парализованным, стремится парализовать и общество, дабы обезопасить себя от него.

Монологичный характер власти лишает ее гибкости, замедлена и искажена реакция на происходящие процессы, очевидна неспособность к оперативному принятию решений. Отсутствует конструктивная критика, способная указывать на просчеты и вырабатывать альтернативы. В результате череда ошибок ведет к кризису, а затяжной кризис – к патологии. Усугубляется все изрядно поднадоевшим самодурством. Законы языка таковы, что рано или поздно монолог переходит в бред, что мы и наблюдаем.

Дело, разумеется, не в бездействии, а в том, что оно оговоренное и спланированное. Спланированность и согласованность, не зависящие от государства, – это и есть кошмар белорусской власти, но это anima гражданского общества. Все импульсы коллективности должны коммутироваться центром. Патологическое стремление к абсолютной коммутации функционирует в связке с параноидальным усмотрением заговора в любом договоре.

Как обычно власть придержащие не сочли нужным учесть исторический опыт и пораскинуть мозгами относительно того, куда ведут их «инициативы». А логика истории неумолима и говорит о том, что когда власть становится монологичной, это неизменно ведет к деградации, революциям и – самая страшная беда для общества – к гражданским войнам. Чем больше ограничивается инициатива «снизу», тем очевиднее становится раскол. Потери и разочарования для страны неизбежны.

В Беларуси сторонников и противников власти искусственно делают непримиримыми врагами. На инаугурации Лукашенко высказал необычную для себя, но вселяющую надежду на относительную адекватность мысль о том, что голосовавшие «против» – тоже белорусы (кто бы мог подумать!) и заслуживают того, чтобы их мнение учитывалось. Но, похоже, выстроить отношения с общественностью в этом русле власть уже неспособна. Летом глава государства вернулся к привычной риторике, назвав участников молчаливых акций протеста «врагами народа».

Не случайно новые поправки в закон о массовых собраниях приняты как-то стыдливо и без лишнего шума. Так называемые парламентарии открыто противопоставили себя тем, кто их, якобы, выбирает. Сохранение достигнутого состояния стало самоцелью. Только вот ответственность на себя брать не хочет никто, по-прежнему обвиняя во всем бабушек, скупающих подсолнечное масло.