Линия 4/11

 Линия 4/11Взрыв 11 апреля в минской подземке породил волну версий на тему: кому это выгодно и кто за этим стоит. На самом деле, как ни странно бы это не звучало, это не важно. Не столь важно. Тем более в условиях информационного тумана, который по традиции мгновенно заполнил всё белорусское медиа-пространство. Версий уже десятки, и можно смело предположить, что будет их еще больше, и они будут множиться до тех пор, пока никто внятно не возьмет на себя ответственность за теракт. Потому что заказчиком и исполнителем может быть кто угодно.

Особенно, если допустить, что оперативно найденные террористы таковыми вовсе не являются. Поскольку однажды такое уже было: нашли, а потом вынужденно отпустили.

СМИ уже определились с основными версиями относительно заказчиков:

в) отечественные «деструктивные элементы». В терминологии официальных медиа – «уроды»;

б) внешние игроки (спецслужбы Запада или Востока);

в) одна из структур белорусского силового блока. (Цель – запугать главу государства и соответственно расширить свои сферы влияния. Грубо говоря, «принцип 19 декабря»).

Фактически эти же версии воспроизвел глава КГБ Вадим Зайцев. С той лишь поправкой, что пункт «в» по версии КГБ именуется «поступок нездорового человека «не только психически, но и с точки зрения личных амбиций».

Ну, и что нового в этих версиях? Это классический, джентльменский набор всех громких белорусских терактов. После взрыва в ночь с 3 на 4 июля 2008 года точно также говорили и о «московском следе», и о внутренних разборках внутри силового блока и т.д.

Повторюсь, на данный момент, кто бы это ни сделал – не так важно. Важно другое. Почему это стало возможным? Почему с завидной периодичностью в «самой стабильной стране мира» происходят теракты? Вот, пожалуй, вопросы, на которые сейчас стоит искать ответы.

В любой системе, открытой или закрытой, террористический акт, в первую очередь – акт коммуникативный. Ключевой продукт взрыва – эта ретрансляция некоторых идей. В текущих условиях взрыв – это один из немногих, если не единственный, способ быть услышанным. Это лишний раз говорит о том, что коммуникационные лифты между социальными группами в белорусском обществе не работают. Ни элиты, ни номенклатура, ни граждане в штатном режиме не слышат друг друга, поскольку каналы связи заблокированы. И взрыв в метро, и события 19 декабря, – красноречивые свидетельства этого невеселого обстоятельства. Вместо того, чтобы завершить избирательный алгоритм в конце прошлого года, произошел системный сбой с сотнями задержанных и десятками политзаключенных. Теперь цена ошибок политической коммуникации выглядит еще более ужасающе.

И если раньше вместо терактов мы сталкивались скорее с информационными продуктами локальных и контролируемых взрывов и их медиа-эффектами (взрывы в Витебске и во время празднования Дня независимости), то сейчас произошли принципиальные изменения. Контекст. Вот чем теракт 11 апреля отличается от всех предыдущих историй.

Начиная с 1994 года, электоральная поддержка режима никогда не была такой вялой. Поэтому взрыв в минском метро – это послание лично президенту. Ключевой месседж – власть не контролирует ситуацию в стране; А. Лукашенко не в состоянии обеспечить безопасность граждан Беларуси. Можно пойти несколько дальше, и прочитать данный месседж и таким образом: после 19 декабря власти в Беларуси просто нет. Власть не способна обеспечить ни финансовую, ни продовольственную, ни физическую безопасность своих граждан. Просто потому что этой самой политической власти в стране практически не осталось. Она переварила всё вокруг, включая саму себя. После 11 апреля это уже не власть – это вспоминание о «сытых» 2000-х. Поэтому основная проблема не в том, кто взрывал. Проблема в том, что социально-политическая система в Беларуси деградировала настолько, что способна лишь торговать политическими заложниками и реагировать исключительно на кровь. Другими словами, белорусская система уже давным-давно сама стала террористом №1 по отношению к своим гражданам.