Материалы на тему «внешняя политика»

Декларации и намерения

В условиях жесткой конфронтации с Западом Кремль наверняка будет стараться по максимуму консолидировать своих крайне немногочисленных союзников.

Ставит ли заявление по Сирии крест на белорусском нейтралитете?

Белорусская позиция по Сирии вряд ли существенным образом изменит восприятие Минска и его политики в Вашингтоне и других западных столицах.

«Белорусско-европейские отношения: итоги 2017 года и перспективы на 2018-й»

Ресурс развития отношений вне договоренностей на данный момент исчерпан, взаимодействие без соглашения в определенной степени возможно лишь в рамках инициативы «Восточное партнерство».

Сергей Запрудский

Беларусь так и не продвинулась к Соглашению с ЕС

Беларусь все еще остается едва ли не единственной на континенте страной, не имеющей базового Соглашения о партнерстве и сотрудничестве с ЕС.

И зачем Лукашенко Брюсселю

Брюссель таким образом даёт понять странам-членам ЕС и государствам-партнёрами, что Беларусь более не изгой международной политики и с ней можно иметь дело. В том числе и в экономических вопросах.

К первой Конференции почетных консулов РБ

В целом почетные консулы приносят нашей стране определенную пользу, особенно если учесть, что обходятся они ей не слишком дорого.

Евроинтеграция En Marche

Потребуется серьезный разговор о том, какое именно будущее Берлин и Париж хотят для Европы, насколько гибкими должны стать институты ЕС, кого они готовы привлечь в союзники на новом этапе развития ЕС.

Британия выстраивает отношения с Беларусью без посредничества ЕС

Нынешние отношения с Соединенным Королевством официальный Минск в целом, по-видимому, устраивают. В соответствии с максимой, изящно выраженной гениальным Робертом Бернсом: «Доволен я малым, а большему рад».

Рациональность в российско-белорусских отношениях

«Братство» девальвирует стоимость оказываемых Беларусью России услуг и снижает вес белорусских аргументов в переговорах об условиях сотрудничества.

Внешняя политика как средство уклонения от конкуренции

«Еще один Хельсинки» – это хорошая выдумка, но вопрос исключительно в том, сколько еще мирных инициатив нужно произвести, чтобы ВВП стал расти, а количество убыточных предприятий – сокращаться?

На рынке идей мировой политики сегодня почти нет предложений для малых государств. Напротив, в условиях участившихся нарушений правил международного поведения такие государства ощущают себя в зоне риска.

Дискурс о мире, диалоге и партнерстве – даже если он является постановочным и неискренним – намного продуктивней, чем миф об островке благополучия во враждебном мире.

В случае успеха экспертного измерения «минского диалога» в качестве второго этапа возможен выход на министерский уровень и подготовку соглашения, направленного на деэскалацию в международных отношениях.

А теперь и на восточном направлении успеха нет, неудачи давно стали хроническими. И выходит, что альтернативы нет ни там, ни здесь. А она всегда есть. Только не для тех, кто ее не желает видеть.


Реально сбалансированная внешняя политика может быть лишь функцией от внутренней, предполагающей конкуренцию внутри страны и включение в большую конкуренцию за ее пределами.

Насколько амбиции официального Минска окажутся оправданными, сказать крайне сложно. Позитивных примеров пока нет. Карабахская группа работает более 20 лет, группа по Донбассу – уже 2 года.

Случайно или нет, но главным бенефициаром уже произошедших протестов, а также анонсированных новых протестов, может оказаться Российская Федерация.

Главной причиной такого рода перемен стала внезапно возросшая агрессивность внешней политики России.

Сначала главным образом Россия представляла Беларусь на международной арене, затем – по мере развития белорусской внешнеполитической инфраструктуры – Беларусь стала говорить сама за себя, затем, по мере заплыва РФ в изоляцию, стала пытаться представлять последнюю на международных площадках.

Польское правительство помогает польской экономике выбрать удобные маршруты, а белорусское правительство вынуждает свою экономику шагать по дороге, которую оно выбрало.

Может ли Россия строить равноправные отношения с Беларусью, или же эти отношения основаны на асимметрии экономических и политических интересов, а потому неизбежно будут скатываться к патрон-клиентельской схеме?

Очевидно, что пик китайского интереса к Беларуси пройден. А новых предложений, которые были бы способны возродить этот интерес, у Минска может не оказаться вовсе.

Позитивные прогнозы касаются только внешней политики: в 2016 году самостоятельность Минска на международной арене скорее всего будет укрепляться. Но воздействие этого процесса на эмансипацию политических институтов внутри страны – дело более отдаленного будущего.

С учетом того, что Беларусь и Туркмения участвуют в китайской инициативе Экономического пояса Шелкового пути необходимо выстраивать трехсторонний формат взаимодействия.

Демпфировать белорусско-армянские разногласия постарается Москва, которой конфликт внутри ОДКБ совершенно не нужен.

Беларусь – это все еще не та страна, в которой израильский бизнес видит равноправного партнера, с которым можно планировать капиталоемкие и долгосрочные проекты.

Беларусь является членом ОДКБ и имеет стратегические соглашения в военной сфере с Россией. Однако ограничивают ли эти соглашения возможность Беларуси вести себя нейтрально? Как показывают украинский и сирийский кризисы – нет.

Вырисовываются две основных тенденции прошедшего года – очередное «потепление» отношений с Западом и активизация коммуникации с Брюсселем; возникновение предпосылок для серьезного кризиса во взаимоотношениях с Кремлем.

С угасанием романтических представлений о трансформациях (по обе стороны белорусской границы) эксперты и политики стали склоняться в пользу смутной идеи о длительных временных протяженностях.

Когда же чаяния Запада не сбывались, следовала более или менее жесткая реакция – в зависимости от уровня брутальности действий белорусских властей. И насчет того, чья была подача, есть серьезные разногласия.

В 2014 году, действительно, такой внешний толчок произошёл. Если этот внешний шок принципиальным образом и не нарушил сложившийся порядок вещей в Беларуси, он всё же оказал существенное воздействие на многие процессы в стране, ранее протекавшие большей частью в инерционном регистре.

Экономика при президенте Бараке Обаме поправляется, и это делает ее менее привлекательной политической целью. Глобальная турбулентность, напротив, дает республиканцам больше возможностей для атаки Обамы и демократов.

Устойчивый рост товарооборота обеспечить не удается. Оказывать же конкретную помощь за красивые слова ни Индия, ни Пакистан, судя по всему, не готовы.

Умеренный официальный консерватизм вынужден был отступить под напором радикалов и разделить с ним как минимум три весьма существенные установки: национализм, антиглобализм и миссионерство.

«Политика России все больше и больше уподобляется американской, которую они ежечасно осуждают. Без всяких на то оснований РФ уже записала себя в ведущие центры силы в мире. Появились некие имперские замашки» (А. Лукашенко, 2003 г.).

Единственным ресурсом, который работал на сохранение независимости белорусского государства, было то, что Россия встретила упорное сопротивление в Украине, и планы Путина на быстрое присоединение этой страны или ее восточных областей провалились.

Автор указывает, что «белорусские силовики установили исторический рекорд финансирования – 15.5% от совокупных расходов республиканского бюджета». Но много это или мало в ситуации экономического застоя?

Несмотря на украинский пример, похоже, что на сегодняшний день в качестве основного источника опасности по-прежнему видится Запад.

Что касается документа белорусского МИД, то он наверняка привел бы в восторг самого Шарля Мориса де Талейрана, считавшего, что язык нужен дипломату для того, чтобы скрывать свои мысли.

Можно допустить, что будет сделана попытка увязать достижение соглашения с отменой известных визовых ограничений Евросоюза для ряда белорусских чиновников и бизнесменов.

В силу глобальной разницы в потенциалах было бы явным преувеличением характеризовать нынешние отношения между Минском и Вашингтоном как «холодную войну». Скорее, это «холодный мир».

Главная тактическая задача белорусской делегация на саммите сводиться к тому, чтобы получить свидетельства заинтересованности Запада в сотрудничестве с официальным Минском.

Заявление гендиректора КАМАЗа – это сигнал о серьезной заминке по многим направлениям российско-белорусского взаимодействия.

После смены руководства Администрации президента внешнюю политику страны определяют уже другие люди, для которых направление ЕС и США не является профильным.

Не исключено, что под тем или иным воздействием «большого брата» вильнюсский саммит закончится для Беларуси на столь же печальной ноте, что и предыдущий варшавский.

Ослабление НАТО создает вакуум безопасности в регионе северной Евразии, который заполнить никто не в состоянии. Положение дел в ОДКБ вообще плачевно.

Возможное присоединение Беларуси к ВТО позволит нарастить поставки белорусской продукции на рынок Евросоюза за счет уменьшения ставок таможенных пошлин и устранения административных барьеров во внешней торговле товарами и услугами.

Относительный показатель государственного долга Беларуси соответствует Маастрихтскому критерию (не более 60% к ВВП). Поэтому увеличение лимита внешнего госдолга не приведет к снижению инвестиционной привлекательности Беларуси.

К особенностям нынешней резолюции можно отнести осуждение «оскорбительной риторики» в адрес министра иностранных дел Германии и призыв к Международной федерации хоккея обсудить вопрос о возможности переноса чемпионата мира 2014 года из Беларуси в другую страну.

Представляется, что на данный момент тесное экономическое сотрудничество гораздо в большей степени может способствовать демократизации Беларуси, нежели политический «диалог».

Татьяна Гуринович

Стратегический характер этого взаимодействия основывается на обострении отношений с Россией. Стороны возвращаются к геополитическому проекту создания Балтийско-Черноморского транзитного коридора с участием Литвы.

Заслуга Лукашенко перед Европой, – заслуга, которую трудно переоценить, как раз в том, что впервые он смог ввести в активный оборот нематериальные активы, сделав значимость и актуальность «белорусской проблемы» своего рода общепризнанной ценностью для ЕС и, похоже, для России.

Смену белорусского посла Владимира Сенько в Брюсселе можно считать подведением черты под тем периодом взаимоотношений Минска с ЕС, который остался в истории как процесс диалога по возвращению Беларуси в Европу.

Внешнеполитический провал Беларуси – это следствие отсутствия корпоративности, низкий организационный ресурс. В таком контексте любой белорусский клан будет для Березовского наивным игроком, которого можно обыграть в пару ходов.

Для нашей  страны наиболее значимым стало совместное заявление министра иностранных дел Беларуси Сергея Мартынова и госсекретаря Соединенных Штатов Хиллари Клинтон.

В список 38 рекомендаций для «размышления», белорусская делегация предусмотрительно включила и ряд рекомендаций общего характера. Не от всех же отказываться в судный день 23 сентября!

Андрей Елисеев

Актуальным выглядит изучение эффективности использования привлеченных правительством внешних ресурсов: в какие проекты вкладываются средства, насколько они окупаемы, ориентированы на экспорт и в целом конкурентоспособны.

Разрешению конфликта препятствует также конкуренция между США и Россией. США используют Киргизию как базу для снабжения войск в Северном Афганистане. Москва, со своей стороны, видит в американском присутствии попытку утвердиться в регионе.

Мы же продолжаем упорно вкладывать основные средства в самые «медленные» отрасли своей экономики и, таким образом, «быстрым» практически ничего не остается, разве что «крохи».

Если народные избранники в ближайшее время вернутся к рассмотрению Таможенного кодекса, то станет очевидно, что в Москве все-таки пришли к каким-то договоренностям. Но в таком случае неизбежно встанет вопрос, какую цену Беларуси придется платить.

На протяжении всего периода существования двусторонних отношений правительство США последовательно поощряло развитие в Беларуси демократических институтов.

Приходится привлекать внимание и «активизировать диалог» по образцу Северной Кореи. Но это плохой способ привлечения внимания и провальный способ ведения диалога.

Символичным штрихом к портрету «новой» России стало предостережение странам ЕС и НАТО от попыток вмешательства в процессы внутреннего развития государств на пространстве СНГ, сделанное Лавровым. 

В исследовании, проведенном BISS совместно с лабораторией НОВАК, впервые основательно и всесторонне исследованы аспекты взаимодействия Беларуси и НАТО, а также проблемы безопасности, которые волнуют белорусов.

По сути, Россия лишь удовлетворила свои великодержавные замашки, ибо Черноморский флот так и останется лишь памятником имперским фантазиям.

Как официальному Минску следует теперь вести себя на саммитах структур, существующих на постсоветском пространстве – СНГ, ЕврАзЭС, ОДКБ? Ведь большинство лидеров СНГ предпочло не вмешиваться, хотя молчание глав центральноазиатских республик едва ли означает их согласие с Москвой.

Участок сопредельной польской территории не был прикрыт никакими зенитными ракетами, но никаких вопросов Москве, зачем она укрепляется в том районе, на протяжении более чем десятка лет на официальном уровне не задавалось.

По большому счету, надежды белорусской стороны на скорые выгоды Восточного Партнёрства не оправдались, что в очередной раз привело Минск к необходимости поиска варианта экономической интеграции на востоке.

Трудно поверить, что белорусское руководство обеспокоил очередной призыв европейцев «придерживаться своих международных обязательств, в частности, принятых в рамках ОБСЕ».