Материалы на тему «ЕАЭС»

ЕАЭС для президентов и правительств

Всех интересуют результаты создания и функционирования Евразийского экономического союза. Есть ли они? В чем они выражаются? Насколько очередной интеграционный проект на евразийском пространстве будет успешным и эффективным?

Это интеграция или все же нечто иное?

Считалось привычным, что белорусско-российские трения определяют основную конфликтную ось Союза, тем более непривычным смотрится конфликт в азиатском сегменте ЕАЭС.

Если купят не у нас, то у других

Таких глобальных интересов, как у Москвы, у официального Минска в регионе нет, но определенные меркантильные соображения, безусловно, присутствуют.

Белорусско-казахские отношения в контексте евразийской интеграции

Казалось бы, Казахстан вновь становится идеальным партнером для Беларуси. Но стоит обратить внимание на то, что теперь все чаще востребована не готовая товарная продукция, а материалы и услуги.

В ЕАЭС с 6 мая 2017 года тихо стартовал общий рынок – рынок лекарственных препаратов. Однако этот малозаметный старт не означает, что в перспективе на этом рынке не развернется жесткая конкурентная борьба.

Тенденция с дальнейшим увеличением присутствия российских товаров на белорусском рынке сохранится, чему будет способствовать отсутствие таможенных пошлин между странами. 

Вполне вероятно, что в ближайший год-два Беларусь и Россию ждет если не новый нефтегазовый конфликт, то как минимум сильное обострение противоречий.

Для получения статуса рыночной экономики Беларуси необходима имплементация реформ в таких сферах как внутреннее ценообразование, финансовая отчетность и условия функционирования предприятий, приватизация, а также механизм формирования зарплат.

ЕАЭС должен был стать основным и наиболее привлекательным проектом  в регионе, но даже малые страны оказывают сопротивление прямому вовлечению в этот проект.

Причиной «уязвимости» стран с нерыночной экономикой к антидемпинговым расследованиям является применяемая против них особая процедура, формально являющаяся дискриминационной.

Остаются острыми проблемы структурного характера, в частности плохое сопряжение национальных интересов (или их интерпретацию национальными правительствами) с общерегиональными.

Если главные лица России и Беларуси поручают вести переговоры подчиненным, то, скорее всего, даже предварительное согласие по большинству накопившихся противоречий не достигнуто.

Минск рассматривает Армению как своего «троянского коня», запущенного Россией, чтобы акцентировать и ускорить военно-политическую интеграцию в рамках ЕАЭС и в целом – ускорить полноценную интеграцию на евразийском пространстве.

Если в ближайшие дни Минску и Москве и удастся снять разногласия по текущему газовому спору, то белорусской стороной в повестку уже внесен новый пункт – «выравнивания» цен на газ в России и Беларуси.

До сих пор так и не нашел своего разрешения вопрос о цене поставляемого Беларуси газа. Вдобавок к этому неожиданно возникли противоречия в идеологической сфере.

Нельзя ухудшать ситуацию, потому что больше некуда. Но мне уже давно кажется, что на эту ситуацию в стране уже никто – ни президент, ни правительство, министерства-ведомства, исполкомы и т. д., не влияют.

Сначала главным образом Россия представляла Беларусь на международной арене, затем – по мере развития белорусской внешнеполитической инфраструктуры – Беларусь стала говорить сама за себя, затем, по мере заплыва РФ в изоляцию, стала пытаться представлять последнюю на международных площадках.

Для Пекина было важно избежать столкновения с Россией и диктата Брюсселя, но при этом получить прямой выход на европейский и евразийский рынки.

Получается, что в настоящем Россия использует только негативную мотивацию к интеграции, а позитивную – в будущем.

Может ли Россия строить равноправные отношения с Беларусью, или же эти отношения основаны на асимметрии экономических и политических интересов, а потому неизбежно будут скатываться к патрон-клиентельской схеме?

Судя по всему, союзникам не удастся договориться по всем газовым вопросам, если не будут решены спорные позиции по поставкам российской нефти в Беларусь.

Лондон не имел ни малейших оснований опасаться какой-либо неадекватной реакции со стороны бывших союзников.

Китай также относится с серьезным недоверием и скепсисом к действиям России в Центральной Азии и в сфере безопасности.

Встречи глав государств интеграционных объединений исключительно редко нацелены на достижение каких-либо результатов, их главное назначение – демонстрация взаимной поддержки.

Тенденции последних лет свидетельствуют о перераспределении глобальных товарных потоков с центрально-европейского направления (Запад – Восток – Запад) на южно-европейский коридор.

В обосновании лимитов для ввоза товаров и посылок, введения сертификатов и прочих методов борьбы с импортом чиновники нечаянно – и совершенно искренне – проговариваются о том, что продукция госсектора не выдерживает конкуренции.

Требование «любой ценой защитить тот кусок земли, который достался нам в наследство» – явный признак того, что посягательства России на национальный суверенитет достигли пиковых показателей.

Вводить ограничения для украинских товаров странам-участницам евразийской интеграции сейчас абсолютно невыгодно  в том числе из-за теряющего свою привлекательность евразийского проекта.

Вступление Беларуси в ВТО приведет к усилению конкуренции: изменится экономическая структура рынка труда, обострятся проблемы ряда предприятий, которые уже сегодня неконкурентоспособны.

Российское руководство на данном этапе не столько заинтересовано в размещении авиабазы на территории РБ, сколько в разговорах о ней.

Российских кредитов и отсрочек, в случае выделения кредита ЕврАзЭС в размере USD2,5 млрд, хватит на обеспечение выплат по внешнему долгу в 2015-2016 гг, но не хватит на развитие. 

Экономический кризис в России, ее санкционная война с Западом, взаимные торговые войны в итоге создали ситуацию, при которой реализация декларируемых целей ЕАЭС сегодня невозможна.

«Гибридная политика» Лукашенко резко понизила цену инкорпорации Беларуси со стороны России. От президента РФ теперь в значительной мере зависит судьба его основного союзника в регионе.

Захват структур ЕАЭС российскими ведомственными лобби – это очевидная угроза, но в полной степени реализоваться она может только по причине попустительства Минска.

Расширение российского военного присутствия – очевидный знак Западу по поводу того, чья здесь зона влияния и о чьих интересах Брюсселю и Вашингтону не следует забывать, ведя переговоры с беларускими властями.

Увеличившиеся с прошлого лета закупки Беларусью и Казахстаном лосося и форели производились именно для последующей переработки и отправки в Россию, а не для внутреннего рынка.

Эксперты прогнозировали, что участие России в ВТО будет минималистским. Так оно и оказалось.

Но что, если бы ЕС и ЕАЭС уже имели базовое экономическое, а возможно и политическое, соглашение, и при этом отношения ЕС и России резко ухудшились?

С тем же фактором – мировыми ценами на энергоносители – авторы макроэкономического обзора связывают последующий рост, а также текущую и последующую стабилизацию валютных рынков.

В Беларуси тоже долгое время рассчитывали на то, что национальные холдинги автоматически обретут конкурентные преимущества, присущие такого рода зарубежным объединениям.

Рост долгового бремени = рост издержек = снижение конкурентоспособности белорусской продукции при сопутствующей перспективе потери позиций на основном рынке. Как результат – отсутствие средств на модернизацию и последующая кризисная центрифуга.

Восточное партнерство также рассматривалось как способ сбалансировать подход ЕС «Россия в первую очередь». Огромные ресурсы были вложены в отношения с Россией, но очень мало ушло на оказание помощи странам в регионе, которые граничит с ЕС и Россией.

Любое насилие генерирует издержки. Эти издержки зачастую сложно покрыть даже в периоды экономического роста и даже под покровом «ответственной политики».

Государство фактически убрало любую возможность для неконтролируемого передела собственности в стране. И весьма сомнительно, что оно сделает это под давлением взятых обязательств в ЕАЭС.

В случае реализации сценария миротворческой миссии, потребуется существенный пересмотр минских договоренностей и запуск нового мирного процесса. Однако именно данный сценарий позволит разрешить конфликт на востоке Украины. 

Москва, похоже, уже не готова и далее щедро оплачивать интеграцию бывших постсоветских стран, не получив взамен от них твердых гарантий строго следовать в фарватере общероссийской политики.

Ніводная з лабісцкіх груповак вытворцаў і імпарцёраў лекавых сродкаў не мае вырашальнага ўплыву для канчатковага замацавання сваіх пазіцый і перамогі. Гэта будзе перыядычна прыводзіць да супярэчлівых захадаў мінздара на фармацэўтычным рынку,

Российские чиновники заметно подкорректировали документ, который в итоге свелся больше к плану по устранению барьеров во взаимной торговле. Что же касается самого актуального для Беларуси вопроса – финансовой поддержки, то он пока ушел на второй план.

Для решения конфликта на востоке Украины необходимо проведение комплексной миротворческой миссии по мандату ООН, сочетающей военно-политическую и полицейскую компоненты, а также восстановление разрушенной социальной и экономической инфраструктуры.

Едва ли не самая больная для Беларуси проблема в отношениях с Россией – это введение РФ односторонних запретов и ограничений в отношении белорусской продукции. Поэтому председательствующая в ЕАЭС Беларусь потребовала от ЕЭК проанализировать причины этой ситуации.

Теперь у белорусской стороны появился свой механизм влияния на российских импортеров – подобный тому, которым пользуется РФ, ограничивая поставки на российский рынок белорусской молочной, мясной продукции и сельхозпродукции.

Два десятилетия «пророссийской» политики не гарантировало А. Лукашенко защиты от обвинений в предательстве интересов Великой России и втягивания Беларуси в орбиту «русскомирности», где ей суждено окончательно раствориться и погибнуть.

Если он не изменит свою позицию в выгодном для России направлении, то, может быть, впервые за 18 лет Москва остановит свой выбор на другой персоне, которую, правда, еще нужно найти в авторитарной Беларуси.

Политики так торопились создать новый торговый союз, что предоставили его участникам фактически полную свободу от обязательств во взаимной торговле.

Нынешняя ситуация, при которой между Беларусью и Россией отсутствует пограничный контроль, но страны не имеют единого визового пространства, порождает некоторые лазейки.

«Политика России все больше и больше уподобляется американской, которую они ежечасно осуждают. Без всяких на то оснований РФ уже записала себя в ведущие центры силы в мире. Появились некие имперские замашки» (А. Лукашенко, 2003 г.).

Можно с уверенностью утверждать, что положение Нагорного Карабаха после вступления Армении в ЕАЭС будет мало чем отличаться от Абхазии, Южной Осетии или Приднестровья.

Всякое кризисное обострение ведет к активизации интеграционных проектов, в то время как периоды роста характеризуются определенным политико-экономическим обособлением Беларуси и России.

За два десятилетия лукашенковской «модернизации» Беларусь утратила целый рял производств и отраслей. А теперь серьезно  забуксовало сельское хозяйство, с которым были связаны очень большие деньги и большие надежды.

Надо полагать, В. Путин и дальше будет принимать «компенсационные» решения в отношении Беларуси исходя из политических соображений. Белорусская сторона в этом вопросе полагается на «союзнический дух».

Значение «гуманитарной корзины» никогда нельзя недооценивать. И особенно – в связи с неожиданным перераспределением ролей в регионе, которое начало происходить после весенних событий в Крыму.

Пока ситуация выглядит как продолжение торга между официальным Минском и Москвой. При этом аппетиты белорусской стороны растут, а возможности российской – снижаются.

Можно допустить, что идея заключалась в сближении между двумя организациями – ЕС и ЕАЭС. В пользу этой гипотезы говорит тот факт, что на этапе зарождения ЕАЭС всеми тремя ее лидерами высказывались надежды на «интеграцию интеграций».

Вторжение России в дружественную Украину заставило напрячься все постсоветские автократии. Особенно те из них, где русские военные базы уже имеются.

При реализации планов транспортировке энергоресурсов неизбежно возникнет угроза господствующим позициям России на этом рынке.

Коль скоро Россия не может вытолкнуть Украину и Молдову из ЗСТ СНГ, то она, как можно предположить, постарается сама выйти из ЗСТ Содружества и потребует этого от партнеров по «тройке».

По оценкам экспертов, одностороннем снятие европейских торговых барьеров может принести Украине до EUR 500 млн. дополнительно от торговли с ЕС.

Белорусские руководители в итоге сохранили за собой право, которым они, впрочем, располагали и в прежние времена, – право просить денег, а у кремлевских руководителей – право деньги давать. Или не давать.

Возможность продажи продукции на российский рынок без проведения модернизации экономики является существенным демотивирующим фактором для проведения реформ.

Если Комиссию не удовлетворят обоснования Москвы о необходимости введения ограничительных мер в отношении определенной категории украинских товаров, то Россия все же может ввести их в одностороннем порядке на срок не более шести месяцев.

 Какими бы ни оказались конечные ставки экспортных пошлин, за их снижение все равно кто-то должен заплатить: либо потребители, либо бюджет, либо нефтяники. Для всех участников этого процесса эта плата будет довольно болезненной.

Если потери, связанные с открытием внутреннего рынка, окажутся весьма ощутимыми и приблизятся к объему нефтяных бонусов, белорусская сторона, как кажется, найдет возможности, как защитить отечественный рынок.

Евразийский экономический союз будет не только опираться на абсолютное неравенство участников в пользу одного субъекта, но и на авторитарные методы управления, противоположные принципам строительства ЕС.

Замахнулись на необъятную Евразию, но собрались только «на троих» и с оговорками. Причем два участника союза – Беларусь и Казахстан – взаимной торговли почти не имеют.

По ключевым для Беларуси позициям этого документа – построение общего рынка газа, нефти и нефтепродуктов и электроэнергии, а равно и по доступу к энергетической инфраструктуре в ЕАЭС с 1 января 2015 года – «тройка» не договорилась.

Разноскоростная интеграция стран «тройки» в ВТО будет и далее расшатывать конструкцию интеграционного объединения. В то же время сырьевая ориентация стран «тройки» будет увеличивать риски для их экономик.

Москва мало обращала внимания на Россию, то есть на пространства, которые уже «освоены», точнее сказать, заняты. Поэтому к предложениям Назарбаева она вряд ли прислушается с должным вниманием.

Минск объявил о прогрессе в реализации пяти интеграционных проектов с Россией. Не исключено, что столь долго оттягивавшийся момент сдачи «фамильного серебра» все же наступил.