Предотвратить балканизацию Интернета

Каким должно быть регулирование Интернета?

Поскольку вся глобальная экономика становится неразрывно связана с Интернетом и цифровыми технологиями, усиление регулирования становится важнее, чем когда-либо. Но если это регулирование будет фрагментарным, неуклюжим, жестким или непоследовательным, эффекты для экономической интеграции и, в свою очередь, для процветания, могут оказаться серьезными.

Недавний скандал с Cambridge Analytica, связанный с утечкой данных более 50 миллионов профилей Facebook, вызвал негативную реакцию по отношению к платформе. Это всего лишь последний пример рисков, связанных с Интернетом, который является ядром современной цифровой революции.

Большинство цифровых инноваций, которые изменили глобальную экономику за последние 25 лет, основаны на сетевом подключении, которое трансформировало коммерцию, связь, образование и обучение, цепи поставок и многое другое. Связность также обеспечивает доступ к огромному объему информации, включая информацию, лежащую в основе машинного обучения, которая необходима для современного искусственного интеллекта.

За последние 15 лет мобильный интернет усилил эту тенденцию, быстро увеличив не только количество людей, подключенных к Интернету и таким образом вовлеченных в цифровую экономику, но также частоту и легкость подключения. Развитие связи – от GPS-навигации до платформ для обмена данными с мобильными платежными системами – имело далеко идущие последствия для жизни людей и их доходов.

В течение многих лет бытовало мнение, что открытый Интернет – со стандартизованными протоколами и с небольшим количеством правил – естественным образом будет отвечать интересам пользователей, сообществ, стран и способствовать развитию глобальной экономики. Но возникли серьезные риски – в том числе риски монопольной власти над мегаплатформами, такими как Facebook и Google; уязвимость к атакам на критическую инфраструктуру включая системы финансового рынка и избирательные процессы; угрозы конфиденциальности, безопасности данных и интеллектуальной собственности. Кроме того, остаются открытыми фундаментальные вопросы о влиянии Интернета на политическую преданность, социальную сплоченность, осведомленность и участие граждан, развитие детей.

По мере того, как Интернет и цифровые технологии проникают в экономику и общество более глубоко, эти риски и уязвимости становятся все более острыми. И пока преобладающий подход к управлению ими на Западе – саморегулирование компаниями, предоставляющими услуги и владеющими данными, – похоже, не работает. Едва ли следует ожидать, что на крупных платформах можно удалить «нежелательный» контент, например, без указаний со стороны регулирующих органов или судов.

Учитывая это, мы, похоже, имеем дело с переходом от открытого Интернета прошлого к одному объекту с более широким контролем. Но этот процесс также содержит риски.

Хотя есть серьезный аргумент в пользу международного сотрудничества, такой подход представляется маловероятным в нынешних условиях протекционизма и односторонних действий. Неясно даже, согласятся ли страны на договоры о запрете кибервойн. Даже если какое-то подобие международного сотрудничества в этой сфере будет налажено, негосударственные субъекты будут продолжать действовать как спойлеры – или еще хуже.

На этом фоне представляется вероятным, что новые правила будут инициированы в основном отдельными государствами, которые должны будут отвечать на весьма сложные вопросы. Кто несет ответственность – и несет ли ответственность – за безопасность данных? Должно ли государство иметь доступ к пользовательским данным и для каких целей? Разрешено ли пользователям поддерживать анонимность в Интернете?

Ответы стран на такие вопросы будут широко варьировать в зависимости от фундаментальных различий в их ценностях, принципах и структурах управления. Например, в Китае власти фильтруют контент, который считается несовместимым с государственными интересами; на Западе, наоборот, для властей нет никакой законной необходимости для фильтрации содержимого, за исключением крайних случаев (например, разжигание ненависти или детская порнография). Даже в тех областях, где, как представляется, существует какой-то консенсус – например, по поводу неприемлемости дезинформации или иностранного вмешательства в избирательные процессы, – нет согласия относительно средств правовой защиты.

Отсутствие консенсуса или сотрудничества может привести к появлению национальных цифровых границ, которые не только будут препятствовать потокам данных и информации, но также препятствовать торговле, трансграничным инвестициям и нарушать цепи поставок. Уже сейчас большинство китайских технологических платформ не могут работать в Китае, потому что они не могут согласиться с правилами властей по поводу доступа к данным и контроля над контентом.

Между тем США заблокировали для китайской компании Huawei возможность инвестировать в программные стартапы, предоставляющие сетевое оборудование беспроводным операторам или (вместе с ZTE), продавая мобильные телефоны на американском рынке, из-за предполагаемых связей фирмы с китайским правительством. Huawei и ZTE утверждают, что их деятельность носит чисто коммерческий характер и что они играют по международным правилам, но официальные лица США продолжают настаивать на том, что компании создают угрозу безопасности.

И напротив, почти все европейские страны включая Великобританию лояльны к Huawei и ZTE, которые являются основными игроками в Европе. Тем не менее, Европа создает свои собственные барьеры, с новыми правилами защиты данных и конфиденциальности, которые могут помешать использованию машинного обучения. В отличие от Китая и США, в Европе еще нет мегаплатформ, которые лидировали бы в инновациях машинного обучения.

Поскольку вся глобальная экономика становится неразрывно связана с Интернетом и цифровыми технологиями, усиление регулирования становится важнее, чем когда-либо. Но если это регулирование будет фрагментарным, неуклюжим, жестким или непоследовательным, эффекты для экономической интеграции и, в свою очередь, для процветания, могут оказаться серьезными.

Прежде чем в мире будут приняты неэффективные или контрпродуктивные решения, разработчики политики должны тщательно подумать о том, как лучше всего подходить к регулированию. Если мы не сможем договориться о каждой детали, возможно, мы сможем, по крайней мере, определить набор общих принципов, которые могут стать основой многосторонних соглашений, и которые ограничат деструктивную деятельность включая злоупотребление данными, тем самым помогая сохранить открытую глобальную экономику.

Источник: Project-syndicate

Перевод: Наше мнение