Печальные вести

Проблемы, опять проблемы? – Как заметил один психолог, не чуждый и политических суждений, «проблема, с которой сталкиваются другие, всегда является стимулом для личного успеха». Своеобразный новый макиавеллизм этого автора не мешает мне признавать некоторые его суждения. Например, следующее: «Политик должен зарабатывать, должен иметь успех, должен погружаться в новизну, в риск, а когда перед ним откроются новые горизонты, – делать выбор, невзирая на опасность: не все так гладко» (Ан. Менегетти. Психология лидера; с. 215). Ну да; «гладкости» нет ни в делах, ни даже в обманчивых словах показного оптимизма и уверенности. Сама речь сбивчива, запинаясь у решающих проблем; противоречива и при этом многословна и банальна. Однако это не просто запинка – и даже не просто симптом; это также и сигнал. Он косвенно указывает на некую потребность в «двойной философии». Что имеется в виду?

Философия элит не может быть философией масс – и наоборот. Между тем массы тоже нуждаются в своей, т.е. доступной и понятной им философии. Трудность в том, чтобы она одновременно сохраняла и достоинство мысли, и доступность. В самом ли деле это может быть единственно философия, основанная на здравом смысле? (А максимы здравого смысла, между прочим, точно были сформулированы Кантом). Кто же у нас – философ здравого смысла? И кто – спекулятивный философ, философ-виртуоз, ведущий игру на высших этажах интеллектуального мира? – Снова приведем суждение уже цитированного автора: «если вы вступите на путь социальной адаптации, у вас внутри не будет покоя, счастья, величия: у вас будет все, но вы будете ничем. Если вы выберете другой путь, вы станете всем, но над вами будет постоянно висеть тяжкий груз: вас будет шантажировать обладание». И при этом следует иметь в виду: «Конфликт возникает между великими, а бездарность, которая этот конфликт спровоцировала, остается в стороне» (там же, с. 139). Своего рода Сцилла и Харибда социального (значит и политического) действия, которое мало осуществить, которое надо и познать.

Правда, познание способно порождать два рода печали: печаль незнания того, что (или кого) страстно хочешь знать; и печаль полного знания, ни убавить, ни прибавить; исчерпанность, тебе нечего больше познавать, все предельно ясно – и к чему теперь это знание?

Что же это за печальные вести? – Нет, не только печальные, – угрожающие. Заметьте, как из нашего жизненного горизонта исчезает (как их старательно стирают) все высокое, нестандартное, исключительное. На первый план выходит воинствующая посредственность: успех (разумеется, в их понимании) любой ценой. В их честолюбии преобладает двоякое: самолюбие, тщеславие – и страх неудачи, собственной несостоятельности. Лучшее средство от этого страха – подавить все действительно талантливое, не укладывающееся в их стандарты, в их бюрократические формуляры, инструкции, схемы. Соответственно, главный критерий – «прагматизм»; конечно, в нашем местечковом, глубоко провинциальном и заурядном его истолковании.

Эта «прагматика» духовна крайне бедна; ее главные темы сводятся к следующему: как зарабатывать больше власти, как овладеть властью и удержать ее, как получить наибольшее наслаждение, как достичь известности, популярности, славы; короче, как «побеждать» во всем и всех, достигая выгоды, высокого положения и общего «признания». Реализация жизненного эгоизма, путь к Успеху – основное. Так и пишет апологет успешности, Антонио Менегетти, – с тем, правда, отличием, что его провинциальным не назовешь. Значит, важнее всего определить, что приведет вас к прибыли, а что – к убытку. Этот своеобразный «экономический материализм» господствует и в нашей политике, и в бизнесе, и в повседневных отношениях; это и есть – «наша мораль». Тем самым утрачивается способность быть производителем Жизни. В действительности это люди, которые не умеют наслаждаться жизнью и возвращать ее дар вдвойне. Они не умеют наслаждаться ни другими, ни самими собой. Они не знают Божественного и не умеют наслаждаться Им.

Посредственность, бесталанность в наслаждении. Будут ли они когда-нибудь удовлетворены? Вряд ли. Это и есть печальные вести. Печальная весть – это весть о несчастных людях. Тут есть своя диалектика; они приносят существование в жертву значениям. Но все значения относительны, а существование единственно и невозвратимо. И они приносят значения (в силу духа полного релятивизма) в жертву своему заурядному существованию, тогда как существование само «держится» на значениях (равно гибких и сохраняющих твердость).

Между тем «заурядный человек всегда требует себе чего-то чрезвычайного» (Э. Елинек). Однако  (и это вовсе не ирония, а строгая последовательность) «чрезвычайное», которое он находит (или оно – его) тоже неотвратимо заурядно. Это чрезмерность размера, понятия не имеющая о подлинности качества: больше денег, больше полномочий и привилегий, больше информации (разумеется, особым образом подобранной – так сказать, тщательно-неряшливо, т.е. неряшливо в самой своей тщательности): больше слов, больше ложных обещаний, больше избирателей. Ведь «размер» в наши мелочные времена имеет решающее значение.

Не советы, но все же; будьте внимательны к тому, что другие перестали замечать или никогда и не замечали; нет ничего обманчивее мелочей. Ваш способ выражения… он должен быть не просто необычным; его необычность должна быть необычностью самих вещей, это и есть – самооткровение Вещи, Реальности. Обыденное должно (сделайте это возможным) прозвучать оглушительно, фантастическое – непреложно. Замысловатость сюжета (если вы о чем-то повествуете) – не в самой его замысловатости, а в его подаче. Качество блюда на пятьдесят процентов зависит от того, как его подают. Самое трудное сочетание есть сочетание высшей виртуозности и непосредственной естественности. Решающее состоит в том, чтобы осмелиться; лишь потом в дело вступает мастерство, искусство.

 

Метки