Саммит ЕАЭС: из нового – только Пашинян

Декларации и намерения

? 14 мая в Сочи состоялосьзаседание Высшего Евразийского экономического совета. Какие основные проблемы существуют в ЕАЭС у Беларуси, и удалось ли их хоть в какой-то мере разрешить ? 

Андрей Федоров. Прежде всего следует отметить важные внутриполитические события, произошедшие в двух странах-участницах – России и Армении. Разумеется, на фоне оказавшейся полной неожиданностью смены власти в Ереване избрание на очередной президентский срок Владимира Путина выглядело формальностью. Тем не менее, складывается впечатление, что именно оно может повлечь за собой существенные перемены в отношениях Москвы с ее партнерами по постсоветским структурам.

В частности, весьма примечательным представляется то обстоятельство, что рассматриваемое мероприятие состоялось всего через неделю после путинской инаугурации. В предыдущих аналогичных случаях такой спешки вроде бы не наблюдалось. Это может свидетельствовать о намерениях Москвы интенсифицировать интеграционные процессы.

Правда, оглашенные итоги встречи пока больше напоминают декларации о намерениях. Вряд ли можно отнести к солидным достижениям предоставление Молдове статуса страны-наблюдателя при ЕАЭС, особенно если учесть, что сам белорусский лидер подчеркнул, что здесь нельзя делать опрометчивых шагов, если третьи государства не готовы к установлению более тесных контактов с «нашей организацией».

Но кто знает, о чем шла речь в узком кругу. Очевидно, что в условиях жесткой конфронтации с Западом Кремль наверняка будет стараться по максимуму консолидировать своих крайне немногочисленных союзников. Тем более, что те, отнюдь не ощущая глубокой уверенности, что они не станут следующими объектами российских экспансионистских поползновений, в последнее время начали пусть осторожно, но корректировать свою внешнюю политику.

Кстати, как раз с этой точки зрения случившееся в Армении вызывает у Москвы наименьшее беспокойство в силу очевидных причин: практически неразрешимая ситуация с Азербайджаном вокруг Нагорного Карабаха и наличие ряда других опасных соседей не позволят никакому армянскому руководству радикально изменить нынешний внешнеполитический курс, разве что внести в него какие-то не очень существенные коррективы.

А вот Минск в этом плане гипотетически может восприниматься на востоке как заметно большая угроза, несмотря на все постоянно звучащие отсюда заверения в идейной, моральной и духовной близости и братстве. Ведь при всем уважении к Армении едва ли могут быть серьезные сомнения в том, что в стратегическом плане Беларусь является для Москвы гораздо более важной. Хотя бы потому, что сейчас фактически только наша страна отделяет НАТО от России на направлении, которое последняя считает самым для себя опасным.

Здесь могут, конечно, быть высказаны возражения, что, дескать, военно-политические вопросы постсоветские союзники решают в рамках ОДКБ, а не ЕАЭС. Однако совершенно не исключено, что для достижения политических целей могут быть использованы экономические средства. Нет, например, уверенности, что упомянутые Александром Лукашенко 9 мая белорусско-российские «глупые разногласия – молочные, мясные, сахарные войны и проч.», которые он охарактеризовал как «стыдобища», не служат в качестве первоочередных мер принуждения официального Минска к полной лояльности.

А уж если они к успеху не приведут, то в ход может быть пущена более тяжелая артиллерия – обвинения в русофобии (между прочим, уже начинающие звучать в некоторых российских СМИ), от чего уже не так далеко и до появления у нас «вежливых зеленых человечков».

Так что говорить о неких заметных позитивных сдвигах в Евразийском союзе не приходится. В условиях резкого обострения отношений между Россией и Западом и откровенной демонстрации Москвой своих имперских настроений с одной стороны, и огромной экономической зависимости нашей страны от восточной соседки с другой белорусское руководство оказалось в чрезвычайно сложном положении. Оно, безусловно, будет пытаться сохранить российскую экономическую поддержку, не беря на себя при этом мало-мальски серьезных политических обязательств. Но, судя по всему, сделать это будет чрезвычайно трудно.