Долг историка

Вчера на три месяца был приостановлен выход журнала «Архэ».

До 2004 года журнал, казалось, редактировался людьми, намертво засевшими в башне из слоновой кости. От ЕГУшных мыслителей их отличал лишь язык и несколько большее внимание к национально-возрожденческой тематике.

В 2005 году «Архэ» превратился в реальную трибуну белорусского интеллектуального сообщества: здесь разворачивались наиболее громкие дискуссии между представителями различных интеллектуальных лагерей. И здесь публиковались самые резкие материалы – философские, культурологические, политологические. «Рыцарь без страха и упрека» с детским именем Валерка и совершенно философской фамилией Булгаков превратил свое издание в фактор влияния.

Власть долго не обращала на «Архэ» внимания. Обратила сейчас.

В последнем номере вышла публикация воспоминаний депутатов Верховного Совета 12-го созыва о разгоне предреферендумной голодовки в 1995 году. Публикацию осуществил один из крупнейших белорусских специалистов по истории национально-освободительного движения Евген Анищенко.

Это не случайно. Историк Тадеуша Костюшко зафиксировал для грядущих поколений рассказ тех, кто первыми на своих спинах ощутил всю сомнительную прелесть «суверенной демократии по-белорусски» в конце ХХ века.

И власть поняла, что переписать историю, оставить белые пятна там, где ей заблагорассудится, все равно не удастся.

Журнал «Архэ», замысливавшийся, насколько я понимаю, изначально как культурологический, превратился в журнал исторический. Он реализовал образ Рэя Брэдбери, именовавшего книгу – памятью человечества. Журнал Валерки Булгакова стал памятью для белорусов, страдающих грехом беспамятства.

Что у нас есть?

Я приехал вчера из Киева. Огромные тома воспоминаний, переписки, дневников, изданных и прокомментированных украинскими исследователями, стоят на полках книжных магазинов – и находят своих читателей. Ибо и исследователи, и читатели, понимают главное: Украина началась не вчера и не позавчера, она – результат становления самосознания многочисленных поколений.

Что имеем мы?

Геннадий Киселев, Язэп Янушкевич, Виталь Скалабан публикуют документы в малотиражных изданиях типа «Археографического сборника», в книгах, выходящих микроскопическими для вроде бы еще читающего десятимиллионного народа тиражами.

Геннадий Саганович, Олег Дернович, Валерка Булгаков своей издательской деятельностью доносят потомкам рассказы о том, что думали, писали, совершали их предки.

Титанический труд Михася Скоблы по сбору наследия Ларисы Гениюш и Сергея Шапрана по созданию фундаментальной биографии Василя Быкова уже сегодня становятся частью нашего общего сознания, нашей общей памяти.

Чего у нас нет?

Биографий. То, что сделал Алесь Кравцевич в своей последней книге, что делал и делает Евген Анищенко – мало!

Сборников воспоминаний. Мы ленивы и нелюбопытны, как писал другой исследователь по другому поводу и о другом народе. Сколько лет прошло после смерти Алеся Адамовича – до сих пор не появился том воспоминаний даже о нем.

Авторских мемуаров. Господи, мы все должны быть благодарны Мечиславу Грибу, Станиславу Шушкевичу, Нилу Гилевичу, Сергею Наумчику, Василию Леонову, Петру Кравченко за публикацию их авторских версий нашей новейшей истории. Ибо это – основа для будущей Истории Белорусского Народа.

Мы должны быть благодарны Евгению Будинасу за то, что в своих «Дураках» он сохранил часть эмоционального запаха эпохи – это самая живая из картин.

Мы должны быть благодарны журналистам Александру Улитенку, Александру Томковичу за опубликованные ими сборники интервью и монологов, сохранившие голоса живых людей.

Долг историка – запечатлеть сегодняшнее Время в текстах, опубликовать их любой ценой. Вопреки воле любых политиков. Это его долг и как профессионала, и как культурного человека.

В «Белых одеждах» Владимира Дудинцева есть страшная сцена: былая аспирантка каждый день приходит в библиотеку и вырезает из газетной подшивки страницу с ее речью, «обличающей» ее учителя. С речью предательницы.

Но наутро ксерокопия этой страницы возвращается на место.

Рукописи не горят? Горят.

И газетные страницы горят.

Книги – не горят.

Превратите время в книги, запечатлейте его на страницах своих текстов. И жизнь будет прожита не зря.

А власть?

А Скобелевы и Пролесковские?

Забудьте о них! Была у Белинского статья «Менцель – критик Гёте». Кто сейчас помнит, кто такой Менцель?

Можно приостановить выход журнала. Невозможно приостановить Мысль и Историю.

Метки