Империя и свободное единение

2 апреля народы России и Беларуси отметили День единения – 20-ю годовщину подписания Договора о создании Сообщества Беларуси и России. 20 лет – довольно «короткий» временной лаг, если иметь в виду, что итоговый символический смысл этого события не устоялся. Быть может, по той причине, что через год, в 1997 г., Сообщество было преобразовано в Союз, а в 1999 г. – в Союзное государство России и Беларуси. В конечном счете вопрос о том, стремятся ли белорусы и русские к утраченному раю единства, или же намерены строить взаимодействие на основе приоритета национальных суверенитетов, остается открытым.

Империя и свободное единение

Осенью прошлого года российский президент В. Путин настоял на том, что распад СССР является трагедией XX столетия. Лучше было бы сказать: драмой – оставив, таким образом, за скобками две мировые войны. И то обстоятельство, что некоторые народы бывшей Советской империи восприняли это трагедию без депрессивной сопричастности ее глубине и масштабу. Более глубокой и агональной драмой XX века, однако – если соблюдать минимальные правила масштабирования – был распад Британской империи. Это была крупнейшая империя за историю человечества: в 1930-х гг., Британия безраздельно господствовала приблизительно над четвертью мирового населения и 22% суши. Период деколонизации и распада (1945-1997) этого уникального государства занял 52 года, то есть большую часть «жизни» СССР.

Последующие эффекты колониальной политики Британской империи, начавшейся с морского грабежа и эволюционировавшей до политической власти («экспорта свободы и порядка»), в аспекте воздействия на современный мир трудно переоценить, хотя мне приходилось встречать людей, которые полагают, что влияние СССР является, как минимум, сопоставимым. Как бы там ни было, вопрос, была ли империя в конечном счете злом или благом время от времени поднимается по сей день и касается обоих указанных случаев. «Мировое» общественное мнение склонилось ко второму мнению, политически и юридически закрепленным, например, в решении Африканской комиссии правды по вопросам мировых репараций и репатриации (Гана, 1999) или Всемирной конференции ООН против расизма, расовой дискриминации, ксенофобии и связанной с ними нетерпимости (ЮАР, 2001).

Если Советский Союз, в отличие от Британии, не был причастен к атлантической работорговле, вне всякого сомнения, он прямо либо косвенно причастен к не менее масштабным и чудовищным «преступлениям против человечности», хотя до сих не проходил соответствующих «очистительных» политико-юридических процедур. Однако, я полагаю, что Ниал Фергюсон (см., например, «Империя: чем современный мир обязан Британии») в ряде своих работ бросает блистательный вызов устоявшейся точке зрения на империализм и колониализм, последовательно аргументируя то, в общем-то, достаточно очевидное обстоятельство, что вклад некоторых империй в мировую историю был не только негативен и деструктивен, но и позитивен. Это касается и СССР, который, как отмечает Алексей Цветков, «был занимательным, хотя и малоприятным, анахронизмом, поскольку существовал уже в эпоху государств-наций и мимикрировал под них, не меняя своей глубинной имперской сущности».

Будучи, в общем, репрессивной инстанцией, империя, тем не менее, проделала также работу по линиям индустриальной модернизации и формирования национальных институтов, которые впоследствии станут костяком инфраструктур национального суверенитета постсоветских государств. Это можно записать в актив империи. А нынешние попытки ее реанимировать посредством каких-то «модернизационных» процедур – в «драматический» пассив.

Не потому, что империя – зло по преимуществу, но потому, что в эпоху глобализации она – плохой инструмент взаимодействия между народами. К тому же подавляющее большинство фактов говорит в пользу гипотезы, что на постсоветском пространстве не ре-интеграция, а реструктуризация взаимоотношений между новыми государствами. В этом смысле «русский мир» – это расширяющаяся вселенная Стивена Хокинга: после Большого взрыва расстояния между звездами-нациями увеличиваются. Больше не будет никакого единого русского языка, будет множество сходных языков – по аналогии с британской, американской, канадской, австралийской и другими версиями английского. Нет и, по всей видимости, больше не будет белорусского «сборочного цеха» в составе единого народохозяйственного комплекса: данные по экспорту на российский рынок за минувшие 10 лет, показывают, что из этого «цеха» Беларусь постепенно трансформируется в аграрно-сырьевого поставщика России.

В свете сказанного День единения народов России и Беларуси – своего рода аналог Дня Содружества наций (Commonwealth Day). Он ежегодно отмечается во второй понедельник марта 53-мя странами-участницами международного сообщества Содружество наций (Британское Содружество наций до 1947 г.) – ассоциацией независимых государств, ранее входивших в Британскую империю и признающих британского монарха в качестве символа свободного единения. Для России и Беларуси по-прежнему остается открытым вопрос относительно аналогичного символа свободного единения, а также согласия по поводу того, что такое единение является свободным.