Евразийская интеграция не оправдывает ожиданий

? Замминистра финансов РФ Сергей Шаталов сказал, что отмена торговых квот и других ограничений в Таможенном союзе повлечет рост предоставляемых Россией субсидий партнерам в пять раз, до 30 миллиардов долларов в год, а потому следует сохранять изъятия и ограничения во взаимной торговле, проводя либерализацию поступательно. И чего складывается сумма «субсидий»? Что означает поступательная отмена ограничений для Беларуси?

Андрей Елисеев. Российская правящая элита очевидно рассчитывала привлечь Киев в Евразийский экономический союз, который без Украины не имеет большого экономического и геополитического смысла. Поскольку недавние события в Украине и резкое увеличение проевропейских настроений в ней за последние месяцы ставят крест на вовлечение Украины в евразийское объединение, имеют место два противоположных резонных допущения, какие же последствия это будет иметь для Беларуси.

С одной стороны, Кремль инвестировал много времени и денег в евразийскую интеграцию и однозначно объявил, что запуск ЕЭС планируется с начала 2015 года. Россия очевидно заинтересована в том, чтобы события в Украине не вызвали эффект домино. Беларусь для Кремля – это даже больше, чем рубикон, и выпускать страну из орбиты своего влияния Москва не намерена. С этой точки зрения, можно было бы ожидать, что Россия продолжит оказывать Лукашенко значительную политическую и экономическую поддержку, а то и увеличит ее.

С другой стороны,  за участие в интеграционных российских инициативах Беларусь удостаивалась хороших экономических бонусов и служила некоторым показательным примером для Украины. Теперь же, когда уход Украины в европейскую орбиту влияния –  лишь вопрос времени, и план Кремля по привлечению Киева в евразийский союз провален (шансы на то, что действия России, включая крымские события и попытки дестабилизировать ситуацию в Юго-Восточной части Украины, вернут Киев к проевразийскому курсу ничтожны) теряется символический статус Беларуси как страны-прилежницы. А значит и смысл продолжать неуемное субсидирование Беларуси девальвируется. К тому же и в российской экономике нынче непростые времена.

В свете этих двух полярных, но не лишенных осмысленности видений, интервью  замминистра финансов России Сергея Шаталова сложно переоценить. Чиновник прямо заявил, что стоимость создания полноценного единого рынка обойдется для России 30 млрд долларов в год, а это слишком много, и несет риски для развития важнейшей для страны нефтедобывающей отрасли. Словом, это явный намек на отсутствие особого намерения России проявлять особую щедрость в отношении партнеров по евразийскому союзу, включая Беларусь.

Не умаляя наличие сотен существующих изъятий из режима действующего общего рынка, свои сценарии Шаталов выводит преимущественно исходя из расклада в важнейшей для всех евразийских партнеров сфере – нефтяной. И Лукашенко, и Назарбаев выступают за вступление ЕЭС в силу с 2015 года без изъятий во всех без исключения сферах, включая и вопрос экспортных нефтяных пошлин. На практике это должно означать отмену двусторонних соглашений о порядке взимания экспортных пошлин на нефть и нефтепродукты, унификацию пошлин и их распределение между всеми евразийскими партнерами пропорционально объему экспорта каждого.

В то время как в России экспортная пошлина на нефть составляет почти 400 долларов за тонну, в Казахстане она – всего 80 долларов. Повышение ставок до российского уровня для Астаны неприемлемо, поскольку сделает экспорт нефти для страны убыточным. Понижение же унифицированной ставки до уровня Казахстана нанесет явный ущерб российскому бюджету, который российское правительство планирует возмещать за счет увеличения налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ).

Фокус с отменой существующих изъятий в рамках регулирования нефтяной сферы состоит в том, что он не принесет Лукашенко желаемых USD4 млрд в белорусский бюджет. Эти деньги должны вместо перерасчета в бюджет России учитываться в общем распределительном котле экспортных пошлин и распределяться в бюджеты евразийских партнеров исходя из установленных показателей объемов экспорта каждой из стран. В итоге, в случае существования такой системы и даже при постоянной максимальной загрузке белорусских НПЗ, в том числе казахстанской нефтью, которая прокачивалась бы по российским трубопроводам по внутрироссийским ставкам, Беларусь будет сохранять не USD3-4 млрд, а в самом лучшем случае вдвое меньше.

Сам Шаталов считает, что идея одновременного резкого сокращения нефтяных вывозных ставок (до казахстанского уровня) и столь же резкого увеличения ставок НДПИ – опасная. Дисбалансы при такой резкой корректировке могут привести к увеличению внутренних цен на топливо, и в целом к отрицательным последствиям в российской нефтехимии. Сейчас она как раз преодолевает важный переходный период, когда давние западносибирские месторождения иссякают, а разработка новых в Восточной Сибири не очень-то успешно стимулируется. В итоге, Минфин склоняется к плавному переходному периоду, при котором, по словам Шаталова, «сохраняем или незначительно снижаем уровень субсидий Беларуси и Казахстану».

Итак, становится все более ясно, что «дарить» миллиарды долларов нефтяной ренты в год в рамках ЕЭС Россия Беларуси не собирается. А если Минск и будет иметь большую выгоду в нефтяной сфере, чем ранее, то и сам будет вынужден идти на уступки и ликвидировать барьеры на доступ российских партнеров на свой рынок, будь то в рыботорговле, закупках сельскохозяйственной техники, либо алкогольной и табачной промышленностей. И это в условиях продолжающейся девальвации российского рубля, которая еще больше ухудшает конкурентоспособность белорусских товаров. Итак, экономическо-политическая дилемма белорусской правящей элиты становится все более острой. Судя по сигналам из России, углубление евразийской интеграции само собой вовсе не скрасит проблему дефицита внешнего финансирования Беларуси. Если Минску не удастся хитро обойти признание крымского референдума и заполучить кредит МВФ, то на подходе – либо целенаправленная девальвация белорусского рубля, либо продажа лакомых кусков госсобственности, либо некотролируемая макроэкономическая корректировка а-ля 2011. И это накануне президентских выборов-2015.