Страх как средство социальной адаптации

? Коалиция «Белорусский выбор» начала национальную кампанию «Страха нет», цель которой – преодоление страха в белорусском обществе. Насколько белорусские граждане боятся власти? Какие социологические инструменты возможны и используются для определения «фактора страха»?

Сергей Николюк. Когда в экспертном сообществе говорят о страхе (о «факторе страха»), то обычно имеют в виду страх перед репрессиями со стороны власти. Безусловно, такой страх знаком многим белорусам (см. таблицу). А как насчет страха оказаться в условиях безвластия? Не этот ли страх сформировал в 1994 г. «большинство», обеспечившее на первых президентских выборах победу «сильной личности». Этот страх, насколько я понимаю, не рассосался до сих пор, что и зафиксировали результаты всенародных голосований в 2001, 2006 и 2010 гг.

Динамика распределения ответов на вопрос: "Что Вы думаете о готовности людей в Беларуси выражать свои политические взгляды?", %

Вариант ответа

02’01

06’06

10’10

Никто не боится

20.0

18.6

18.3

Только немногие боятся

33.8

28.5

16.3

Многие боятся

29.5

40.2

40.5

Все боятся

6.3

7.9

18.8

ЗО

10.4

4.8

6.1

По данным НИСЭПИ

Виды страхов бесконечно разнообразны: от знаменитого народного вздоха «лишь бы не было войны» до страха, порожденного импортным словом «инфляция». Все мы вышли из сталинской шинели, т.е. из общества, находящегося в состоянии хронической мобилизации. Такой социальный феномен был возможен благодаря страху перед лицом внешней угрозы, и этот страх целенаправленно генерировала государственная пропаганда. Спрос на такой вид страха периодически возникает и в современной Беларуси.

За примером далеко ходить не надо. За два месяца до декабрьского голосования идею вступления Беларуси в ЕС поддерживало относительное большинство – 42.1%, против такого вступления высказалось 32.5%. Но опрос, проведенный сразу после «кровавого воскресенья», зафиксировал геополитическую инверсию: доля сторонников вступления Беларуси в ЕС сократилась до 35.3%, а доля противников возросла до 40.6%. И такой результат был достигнут всего за несколько дней антиевропейской истерии!

Мне не раз приходилось отмечать, что процесс модернизации белорусского общества еще очень далек от завершения. Уже в силу этого факта страх остается важным элементом белорусской культуры. Страх играет роль своеобразного социального клея, скрепляющего атомизированных индивидуумов друг с другом. Производится этот клей на самой вершине властной вертикали. «Производители», сумевшие нагнать на общество максимальное количества страха, остаются в памяти народной в качестве «настоящих» (Иван Грозный, Сталин). И тем они отличаются от «ненастоящих», т.е. неспособных на массовые репрессии (Александр II, Хрущев, Горбачев).

В обществе, не завершившем процесс модернизации, страх выполняет функцию контроля над соблюдением моральных норм. «Если Бога нет (страха перед Богом. – С.Н.), то все дозволено», – если интерпретировать слова Ивана Карамазова таким образом, то под ними в Беларуси сегодня готово подписаться большинство. В качестве подтверждения столь смелого высказывания сошлюсь на опрос НИСЭПИ, проведенный в июне 2009 г.: 52% респондентов согласились с тем, что страх наказания является основным стимулом соблюдения законов, а 53% – с отрицательными последствиями, к которым приведет смягчение наказаний даже за незначительные преступления.

Страх помогает зависимым от государственных щедрот белорусам (именно такие белорусы и составляю президентское «большинство) пассивно адаптироваться к переменам. Изменить столь неприглядную картину путем пропаганды невозможно. Страх – это естественное чувство экономически несвободного человека перед лицом рыночной стихии. Поэтому многие молодые и образованные белорусы освобождаются от страха «ногами», иммигрирую в страны, где они могут самореализоваться без постоянной оглядки на государство.