Демократический Боливар не выдержит девятерых

? 11 февраля 86 членов Партии БНФ заявили о выходе из ее рядов, а затем учредили оргкомитет новой национально-демократической партии. Незадолго до этого руководитель Объединенной гражданской партии С. Богданкевич, наоборот, призывал демократические силы к созданию общенационального Союза. Какие стимулы для разрушения старых и строительства новых политических структур есть сегодня у белорусской оппозиции? Какие сценарии вероятны после 19 декабря?

Юрий Чаусов. Заявления о необходимости консолидации демократических сил являются общим местом в оппозиционном дискурсе. Однако, подобная риторика не препятствует оппозиционным политикам заниматься перманентным растягиванием  своих скудных ресурсов между различными партийными брендами. Путаница и постоянные конфликты в среде белорусской социал-демократии стали притчей во языцех, и как раз теперь БСДП «Грамада» переживает очередной громкий скандал. Партия ОГП, которая ранее выгодно отличалась от остальных оппозиционных организаций стремлением «не выносить сор из избы», так же предприняла дисциплинарные меры в отношении своего бывшего международного секретаря Андрея Дмитриева на основании его работы в рамках президентской кампании Владимира Некляева.

На этом фоне заявление части членов Партии БНФ о выходе из прежней структуры и создании оргкомитета собственной партии выглядит одним из примеров переосмысления итогов президентских выборов в рядах оппозиционных партий. Под заявлением о выходе из Партии БНФ, распространенным через средства массовой информации, стоят фамилии людей, которые уже в течении длительного времени не участвовали в партийной деятельности. Некоторые из них давно вышли из партии (вероятно, их включили в данный список для массовости), другие прекратили активное сотрудничество с БНФ после избрания председателем партии Алексея Янукевича. Основная масса отколовшихся принадлежала к минской организации Партии БНФ и в рамках предыдущих президентских выборов они числились в кампании координатора Хартии-97 Андрея Санникова либо работали в иных сторонних политических проектах (только 6 из 86 подписантов были включены в инициативную группу кандидата в президенты от Партии БНФ Григория Костусева).

Заявление о создании новой партии пока сложно оценивать серьезно: некоторые обозреватели поспешили увидеть в этом руку координаторов политического поля из окружения того же Санникова (один из учредителей новой структуры, Виктор Ивашкевич, давно и открыто являлся представителем Хартии-97 в рядах БНФ). Другие говорят о намерении прежнего руководства БНФ создать площадку для приема европейской помощи политическим партиям, об увеличении которой сигнализировала Европа.

Сами инициаторы нового политического образования пока не детализируют своей стратегии, позиционируя себя исключительно как фундаменталисты национально-демократического толка, своеобразную «истинную ИРА», непримиримую по отношению к режиму, свободную от соглашательства, будто бы свойственного нынешнему руководству Партии БНФ. Заслуживает внимания инициатива нового оргкомитета о проведении Третьего Вального Сойма белорусских суполок, символически отсылающая к опыту старых партийцев по организации движения Белорусского народного фронта в конце 80-х годов прошлого века. Это не удивительно, поскольку инициаторами новой партии стали многие «отцы-основатели» БНФ, объединенные неприятием нового руководства партии и выдвинутых от БНФ кандидатов в президенты Костусева и Милинкевича.

Разумеется, результаты, к которым привело выяснение отношений внутри БНФ, трудно назвать позитивными для имиджа этой партии. С другой стороны, работа части партийцев на сторонние кампании, а так же персональные амбиции прежних лидеров, не смирившихся с потерей руководящей роли в партии, делали подобное развитие событий почти неизбежным.

Таким образом, события в БНФ и ОГП свидетельствуют, что период перемирия в спорах между различными оппозиционными структурами, обусловленный общей задачей освобождения политических заключенных, касается только межпартийных отношений и не распространяется на внутрипартийные процессы. В этом теперешние процессы отличаются от выборов 2001 и 2006, когда представители различных оппозиционных партий, работавших под единого кандидата, сразу по окончании выборов разворачивали шумное выяснение отношений и поиск виноватых в поражении. Сейчас взаимной критики заметно меньше, а накал внутрипартийных споров выше.

Представляется, что события внутри партий, даже сопровождающиеся появлением на политической арене очередного «вечного оргкомитета партии» националистического характера, вряд ли переломят общий тренд к консолидации в рядах демократического сообщества. Выйдя из окопов своих частных избирательных кампаний, партии и иные структуры готовы к обсуждению общих стратегий. Вероятно, грядущие парламентские выборы 2012 года будут сопровождаться меньшим числом конкурирующих политических проектов, нежели это было во время президентской гонки.

Одним из главных препятствий для консолидации оппозиции, как показал  опыт предыдущей кампании, является вмешательство в белорусскую политику внешних игроков, выступающих инициаторами-архитекторами сепаратных политических проектов и советниками с правом решающего голоса. Расхожими стали оценки отказа Милинкевича от участия в выборах как обусловленного отсутствием поддержки со стороны Европы. Но ведь и появление чисто партийных кандидатов от Партии БНФ, БХД и ОГП было в значительной степени вызвано стремлением сохранить свою субъектность перед лицом заряженных финансами кампаний непартийных кандидатов и развить собственные структуры. Навязывание политических стратегий через их финансовое обоснование в большей степени вредит оппозиции, чем узкопартийные интересы и даже персональные амбиции.

Пока же внешние субъекты, играющие на белорусском политическом поле, заняты перегруппировкой в ситуацию «Лукашенко снова стал последним диктатором». А белорусская оппозиция, предельно атомизированная в ходе президенстких выборов, начинает  натуральным образом демонстрировать тенденцию к консолидации. И поскольку шок от событий 19-20 декабря еще не до конца изжит, эта консолидация происходит не вокруг бюджетов или персоналий, а вокруг стратегий, чья конкуренция пока менее замутнена «политическим финансированием».

Доминирующий ныне подход, демонстрируемый как платформа для консолидации оппонентов режима в условиях эскалации репрессий, основан на стремлении повторить снова цикл, пройденный в период 2006-2010 годов. Предлагается лишь надавить на «нереформируемый» режим пожестче, в том числе с использованием экономических санкций, которые должны привести к падению режима. Аргументом, подкрепляющим данный подход, является ухудшения внешнеэкономического положения режима, в том числе серьезное давление на него и со стороны России. В ближайшее время режиму Лукашенко предстоит столкнуться с еще большим сокращением энергетических дотаций с Востока, что будет обусловлено вступлением в строй БТС-2 и Северного потока. И представители этой стратегии оппозиции рассчитывают, что жертвуя часть своего экономического и политического суверенитета России, режим Лукашенко способен лишь отсрочить неизбежный конец, который будет сопровождаться экономическим коллапсом и созреванием революционной ситуации в стране (народ в условиях нового витка кризиса будет более прислушиваться к голосу оппозиции, а правящая элита будет пожирать сама себя).

Другая стратегия основана на констатации отсутствия в Беларуси полноценного политического, в том числе и избирательного процесса. Но остается возможность использования выборов как повода для общественных действий, которые могут благоприятствовать десоветизации и европеизации Беларуси. Поэтому следующие парламентские выборы должны быть использованы как орудие организации в Беларуси процесса «круглого стола» власти и оппозиции. Давление на белорусский режим извне может способствовать такому развитию событий: например, диалог об освобождении политзаключенных, изменении условий проведения выборов, расширении пространства свободы в стране может вестись режимом не с Европой, а с гражданским обществом внутри страны. Подобный подход может и должен быть воспринят Европой, поскольку альтернативой для него является продолжение нового витка в цикле «санкции-переговоры-либерализация-Плошча».

Но для развития событий по такому сценарию необходима консолидация всего гражданского общества страны, в том числе и политической оппозиции. Только единый субъект может адекватно оппонировать за столом переговоров режиму – в противном случае достижение целей приведения белорусского режима в рамки пристойности Европа будет вынуждена осуществлять самостоятельно. Формирование этого нового субъекта невозможно без участия структур старой, традиционной оппозиции – но участия одних лишь политических организаций для решения этой задачи недостаточно.

Представляется, что именно принятие политическими субъектами той или иной из этих двух стратегических позиций и определит конфигурацию оппозиции в ближайшие полтора года, а в перспективе – и после парламентских выборов. Несмотря на кажущуюся несовместимость, со временем возможна динамика в среде оппозиции и восприятие сторонниками «жесткого подхода» идеи внутрибелорусского диалога.

Что касается создания общенациональной оппозиционной организаций – то такая инициатива имеет шансы для реализации лишь при условии еще большего возрастания масштабов и интенсивности репрессий, которые повлекут полный разгром существующих оппозиционных структур. Такой сценарий нельзя исключать совсем, но он крайне маловероятен даже в рамках первого из обозначенных выше подходов.

События 19-20 декабря минувшего года, вероятно, имели главным итогом для белорусской оппозиции осознание бесперспективности построения политической стратегии на основе мифов. Создав в 2006 году прекрасный миф о Площади, демократические политики сами и стали его жертвой на этих президентских выборах. Остается надеяться, что урок Площади пойдет впрок, и на смену этой мифологеме не придет представление о неких «чудодейственных санкциях». Отношение к политическому мифотворчеству – вопрос индивидуальной веры и восприимчивости к пропаганде. А необходимость консолидации оппозиции – необходимое и разумно обоснованное условие для реализации конкретных политических стратегий.