Плохое незаменимое

? Срыв намеченного на 1 декабря заседания Высшего государственного совета дал повод для заключений по поводу кончины Союзного государства. Действительно ли время белорусско-российской интеграции истекло?

Анатолий Паньковский: Если пойти на поводу у стремления (обычного для представителей экспертного и интеллектуального сообществ) радикализировать некоторые наблюдения и обобщения, то да: эпоха российско-белорусской интеграции завершилась. Более того, она завершилась еще до своего начала, поскольку не интеграция, но фрагментация постсоветского комплекса является его реальной внутренней тенденцией. В этом смысле Союзное государство России и Беларуси – это мертвец, продолжающий свое странное существование просто потому, что он забыл о собственной кончине. Все это верно, однако…

Институты постсоветикума, и СГ в том числе, существуют не только в силу определенных инерционных эффектов, но также и потому, что реализуют какие-то функции. В частности, они «буферизируют» взаимоотношения между постсоветскими государствами и внешним миром, с одной стороны, а с другой – взаимоотношения между самими постсоветскими государствами. Речь о комплексе проблем вполне практического свойства. В данном отношении структуры СГ заметить пока нечем, т.е. не существует институтов или, говоря проще, переговорных инстанций для решения целого комплекса проблем транзита, обороны, таможни, границ и пр. Сегодня по-прежнему сложно просто разграничить целые сферы взаимодействия, разобраться с некоторыми вопросами собственности и т.д. Граница у России и Беларуси, например, есть только общая, и она совпадает с западной границей Беларуси. В том и состоит смысл «буферизации», что она смягчает некоторые споры, пролегающие по линии «твое – мое», переводит их в регистр отложенных споров. Таким образом, «союзное» – это вроде как ничье или просто не до конца понятное.

Что из этого следует? Что если бы существовали институты, опосредующие межстрановые отношения (т.е. существовали двусторонние договоренности и наработанные практики исполнения этих договоренностей – вне зависимости от того, соответствовали бы они нормативам, скажем, ВТО, или же нет), причем данные институты были бы более эффективны, чем действующие внутри СГ, то мы смело могли бы прогнозировать скорый закат последнего. Достаточно сказать о том, что юридически выход из СГ можно обеспечить только посредством соответствующего референдума в двух странах.

Что касается переноса заседания ВГС – то это вовсе не эксцесс. Если порыться в лентах новостей за последние 5 лет, то несложно уяснить, что скандалы подобного типа уже рутинизировались и стали хорошей традицией. Или дурной традицией. Белорусская сторона заинтересована в оттягивании окончательных решений по целому ряду ключевых для нее проблем, а именно – по условиям взаимной торговли, по ценовым условиям поставок газа и нефти, возможно также, она рассчитывает на какие-то бонусы взамен на согласие перейти на российский рубль во взаимных расчетах по энергоносителям. В принципе обычное дело. А тут еще и сверхобычный фактор – падение цен на энергоносители: зачем договариваться сегодня, когда завтра цена на нефть будет еще ниже? Наверняка именно так и думают в администрации белорусского президента. Россия, в свою очередь, напирает, желая ясности, хотя в действительности ясности она хочет только по ряду экономических вопросов, а по ряду других вопросов она предпочитает решение затягивать. Т.е. действует ровно так же, как и Беларусь. В частности это касается вопросов границы и обороны. Если же речь можно вести о какой-то ясности, то это ясность особого свойства – взять, например, решение всех вопросов на себя, обходясь без согласований. И белорусское руководство от этого бы не отказалось. Здесь именно сходство позиций обеспечивает взаимное отталкивание.

Что касается прогнозной части, то, скорее всего, к Новому году стороны опять договорятся. Это тоже традиция. К тому же Путин подписал бумагу про строительство БТС-2. Этот символический жест несколько усиливает переговорные позиции России – хотя и несущественно, поскольку не все понятно по поводу источников финансирования. Вместе с тем этот жест все же ограничивает поле маневра белорусской стороны, поскольку в случае крайней необходимости можно на этот проект пустить остатки стабфонда. Словом, в таком достаточно узком коридоре торговля будет продолжаться, иной раз она будет вестись на сцене «союзного государства», и на два года (как минимум) нам этот спектакль обеспечен. Возможно, за эти два года в Минске поймут, что возвращения в 2006 год не произойдет, и начнут вырабатывать какие-то иные стратегии.

Обсудить публикацию

 

Метки