Газово-нефтяной кризис: бюджет – в шоколаде, реальный сектор – в …? (I)

В настоящее время можно сделать некоторые предварительные расчеты, касающиеся последствий газово-нефтяного кризиса с Россией.

Автор преднамеренно уходит от прогнозов изменения темпов роста ВВП, поскольку в современных условиях говорить о падении, неизменности или росте некоей мифической величины, которой является белорусский ВВП, достаточно сложно. Тем более сложно сегодня учесть все механизмы приспособления хозяйствующих субъектов к новым ценам. А уж какую цифру по итогам года «нарисует» статистика, вообще неизвестно. Я думаю, что это неизвестно и тем, кто эту цифру «порекомендует» для Минстата, – сложно сказать о складывающейся по итогам года экономико-политической ситуации и размере необходимой корректировки. В любом случае даже при достаточно сильном снижении политически может быть выгодно показать меньший, чем намечаемый 10%-ный рост, ведь извинение и объяснение этому имеется достаточно серьезное – значительный шок, вызванный ростом цен. Заодно можно будет поплакаться (и на Западе, и на Востоке) и поторговаться о новых скидках/уступках. А можно смело «рисовать» планируемые 9-10% и гордо рапортовать, что назло всем врагам белорусский ВВП растет в точности с указами и прогнозами партии и правительства.

А вот предсказать вероятное изменение потоков денег в экономике и реальном секторе, так же как и в платежном балансе, можно.

Итак, каковы основные изменения финансовых потоков в стране и их последствия?

Любые расчеты показывают, что ведомство Н. Корбута, т.е. белорусский Минфин, является, на первый взгляд, прямым бенефициаром заключенных соглашений.

Так, по газу дополнительные доходы бюджета составят:

  1. 625 млн. долл. (как выручка от продажи части акций Белтрансгаза);
  2. разница в поступающем НДС: (21 млн. м куб.*(100*0,18)) – 21(46,68*0,18) = 378 млн. долл.

Итого в бюджете дополнительный миллиард.

Конечно, часть этих денег пойдет на компенсацию разницы цен населению и предприятиям через различные сектора. Об этом мы еще поговорим ниже. Однако факт остается фактом: в отличие от предприятий, населения или предприятий газового сектора, прямым бенефициаром новых цен является бюджет.

Ситуация по нефти не настолько прозрачная, однако достаточно несложно просчитываемая.

При сохранении объемов импорта сырой нефти Беларусью на уровне прошлого года (а нет никаких оснований сомневаться, что примерно столько же нефти будет куплено и переработано) прямые доходы белорусского бюджета составят 14,7 млн. т (нефтепродуктов)*108 (средняя ставка пошлины на нефтепродукты) = 1592 млн. долл.

В прошлом году доходы от пошлин на экспортируемые нефтепродукты составили примерно 177 млн. долл. (в целом страна получала примерно полтора миллиарда, но из них примерно 1200 млн. долл. составлял НДС, который шел в зачет пошлин). В этом году почти весь НДС пойдет в зачет, и доходы бюджета от НДС значительно снизятся. 

Что уже точно теряет бюджет, это доходы от акцизов.

Ранее поставщики нефти на белорусские заводы были обязаны поставлять нефть и нефтепродукты на внутренний рынок по искусственно низким (убыточным) для них ценам. Рентабельность таких поставок составляла –30-40%. Этот убыток формировался вследствие того, что конечная цена на нефтепродукты фиксировалась (устанавливалась) правительством, и с нее нефтепереработчики должны были уплатить акцизы также по фиксированным ставкам. В результате нефтепродукты (например бензин) реализовывались с убытком для производителя (продавца), но это было частью общих «правил игры», поскольку убытки с лихвой компенсировались супервыгодными поставками на экспорт переработанной в стране нефти. Естественно, что сохранение прежних ставок акцизов (200-300 долл. с тонны нефтепродуктов) делало поставку нефти со стороны российских «давальцев» на переработку невыгодной.

В результате указом А. Лукашенко №31 от 17 января внесены изменения в указ от 5 декабря 2006 года №716 «О ставках акцизов на подакцизные товары». Эти изменения в 2,5 раза снижают ставки акцизов на нефтепродукты. В частности, ставка акциза на автомобильные бензины А-98, А-96 и АИ-95, действующая с 1 января по 31 марта, уменьшена с 989.790 до 395.000 рублей за тонну, на бензины АИ-93, А-92, АИ-91 – с 872.760 до 350.000 рублей, на бензины других марок – с 696.160 до 278.000 рублей. Акциз на товарное дизельное топливо уменьшен с 560.660 до 224.000 рублей за тонну, на биодизельное топливо – с 77.800 до 31.000 рублей. Кроме того, указом установлено, что с выручки, полученной от реализации нефтепродуктов, не взимаются сбор в республиканский фонд поддержки производителей сельскохозяйственной продукции, продовольствия и аграрной науки и налог с пользователей автомобильных дорог. Это примерно 3%.

Таким образом, реальные доходы бюджета от акцизов будут не 850 млн. долл., а 300-340 млн. долл.

Еще один источник «минуса» – поступления в Фонд национального развития. По итогам 2005 г. предприятия нефтепереработки заплатили в него примерно 450 млн. долл. Еще неизвестно, будут ли начисления за 2006 г. (или 2005-м и ограничатся, и так поставив под угрозу невыполнения масштабные инвестиционные программы заводов и создав новый прецедент в мировой практике, когда дивиденды на акции выплачиваются только одному акционеру). В любом случае в 2007 г. таких баснословных прибылей в секторе нефтепереработки не будет, а значит, возможности получения отчислений в белорусский стабфонд под большим вопросом.

Итого, чистые поступления бюджета в 2007 г. от новых правил игры на рынке нефтепереработки составят около 1000 млн. долл.

Напомним, что доходы/расходы белорусского бюджета на 2007 г. запланированы на уровне 16 млрд. долл.

Таким образом, формально Минфин в шоколаде.

Однако не всё так хорошо. В общей сложности страна от увеличения цен на нефть и газ потеряла миллиард на газе: (100 – 46,66)*21 млрд. м куб. = 1120 млн. долл.) – и миллиард на нефти (который ушел в российский бюджет в виде ввозных пошлин).

В результате новых цен и правил предприятия промышленности, сельского хозяйства, транспорта, строительства и ЖКХ получат новые тарифы на газ, свет и тепло. Вырастут цены на конечную продукцию, или, что более вероятно, поскольку у предприятий, работающих на конкурентных рынках, есть ограничения роста в виде цен конкурентов, снизится рентабельность. В любом случае косвенные потери бюджета от снижения налогов будут, как минимум, не меньшими.

Причем в погоне за выполнением масштабных социальных программ (строительство жилья, возрождение села, рост доходов бюджетников) в жертву, скорее всего, будет принесен реальный сектор, который станет еще более неконкурентоспособным. Поскольку прибыль и так сократится, снизятся инвестиционные и инновационные программы, часть предприятий станет фактически банкротами. Поскольку покупать население эту дорогую и некачественную продукцию будет всё неохотнее (случай со стиральными машинами «Атлант» показателен, а их производство А. Лукашенко порекомендовал увеличить), всё активнее будут задействоваться тарифные и нетарифные ограничения импорта и импортозамещение. Поскольку детский сад или военную часть, завод или горисполком еще можно заставить купить белорусский электрочайник, стиральную машину (и порошок к ней) или пылесос. Заставить же купить отечественное в случае спорного соотношения цена-качество отдельного потребителя можно только увеличив цену на импортный аналог. Однако такая политика также имеет ограничения, поскольку значительная часть импорта сегодня имеет российские корни. А случаи дискриминации или роста искусственных ограничений на куплю-продажу Россия четко отслеживает. И в случае чего мало не покажется.

Любые попытки построить новые 200 или 300 производств за бюджетные деньги или с помощью кредитов обречены на провал. Грамотные и надежные бизнес-планы госчиновники или лоббисты составлять не умеют. О значительном упрощении условий ведения бизнеса или сокращения налогов пока тоже ничего не слышно. Скорее наоборот.

В любом случае без отсутствия масштабных структурных реформ повысить эффективность и снизить энергопотребление на белорусских заводах невозможно. Все призывы работать по-новому, сберегать и эффективно инвестировать без реальных собственников и профессиональных менеджеров, работающих в четкой системе мотивации, останутся лишь призывами и благими пожеланиями.

(Продолжение следует.)

 

Метки