Энергономика Беларуси. Категории исторической рациональности

В середине 90-х годов Лаборатория глобальных проблем РАН опубликовала результаты восьмилетнего труда, посвящённые проблеме взаимодействия цивилизации и природы с энергетической точки зрения. Оригинальность примененной методики заключается в том, что при переходе от индустриального общества к информационному эффективность существования того или иного государства прямо зависит от энергодемографического состояния: оптимального уровня энергопотребления на душу населения. Единица измерения – тонна условного топлива на человека в год (ТУТ/год) В наиболее развитых странах этот показатель равен 10-14 ТУТ/год, в беднейших едва достигает 0,3-0,4 ТУТ/год. Тонна условного топлива – мера энергии, равная 7 млрд. калорий, или 29,3 млрд. джоулей. Примерно соответствует количеству тепла, выделяемого при сгорании одной тонны высококачественного угля или 0,7 тонны нефти.

Проведенные расчёты показали, что потребление энергии в сочетании с климатом и демографической ситуацией наиболее рационально в странах, площадь которых не превышает 500 тыс. кв. км. Показателен пример Японии и США, где при одинаковой среднегодовой температуре (+11,2 оС) японец тратит 4,5 ТУТ/год, а американец – 11 ТУТ/год, при примерно равном уровне жизни. Так получается потому, что американцы несут большие транспортные потери на единицу национального валового продукта, в том числе и на транспортировку самой энергии.

По сравнению с Европой у американцев эти затраты на 20% больше. Существуют и другие факторы потерь. Один из их – значительная разность климатических регионов в большой стране. Для достижения одинакового уровня жизни правительствам таких стран приходится заниматься перераспределением. Забирать у природно богатых и отдавать природно бедным. Управление периферийными регионами с кардинально отличающейся климатически-культурной средой изначально невыгодно и убыточно. За многие тысячелетия существования человечества в экстремальных климатических условиях со среднегодовой температурой, не превышающей +2 оС, и в горах выше 2000 метров смогли приспособиться только незначительные этнические группы. Плотность населения в таких зонах по всей планете близка к нулю.

Среди тысяч городов на высоте выше 2000 м находится 5-6 городов. Россия (СССР) оказалась единственной страной, попытавшейся покорять «севера» в экстремальных условиях. В них находятся города с населением более 100 тыс. человек: Воркута, Сургут, Инта, Норильск, Нижневартовск. В то время как самый северный более-менее крупный город Канады Эдмонт (при среднегодовой температуре практически как и в России) находится на широте Орла. Учёные пришли к выводу, что энергоклиматическая зона эффективности России в настоящее время не превышает границ XVI века. И большие государства рано или поздно должны распасться на более мелкие. Это касается не только России, но и США, Китая, Канады, Австралии и др.

Действительно, объективный процесс создания национальных (в основном) государств мы наблюдаем чуть ли не ежегодно. Если в начале ХХ века на планете было 52 независимых государства, то к середине века – 82, сейчас – более 200. И процесс продолжается: распад Югославии, Абхазия, Приднестровье… В такой ситуации нам, естественно, следует искать рациональные базовые причины своего существования. И, конечно же, не в стремлении увеличить территорию государственности посредством союза, федерации или конфедерации, тем самым ухудшая не только собственные показатели энергоэффективности, но и соседей.

В предложенной российскими учёными графической схеме, где учитывается соотношение уровня энергопотребления с демографической и климатической ситуацией, Беларусь отнесена к одной группе стран с переходной экономикой (на 1996 г.). Последняя характеризуется наступившей демографической стабилизацией (прирост населения минимальный либо отсутствует), но насыщения энергией нет (соответственно низкие доходы на душу населения, по терминологии Всемирного банка). Мы находимся в одной «ячейке» и группе с Россией, Югославией, Польшей, Грузией и бывшим СССР, обгоняя Аргентину, Южную Корею, Чили, ЮАР и т.д. Со стороны развитых стран в нашем «столбике» находятся Канада, США, Австралия и Новая Зеландия. Впереди нашей подгруппы только Латвия и Испания. Впереди развитых стран – Япония, Швеция, Франция, Нидерланды. Близко к «идеальной» точке – Дания, Италия, Германия.

Таким образом, учитывая, что территория Беларуси составляет 208 тыс. кв. км (для сравнения: Россия – 17076,6 тыс. кв. км, Украина – 601 тыс. кв. км), у нас в середине 90-х были очень неплохие шансы попасть в «идеальную» энергодемографическую точку. Тем более что соотношение потребляемой энергии к оптимальному климату в целом в стране у нас было выше, чем в России, Югославии, Польше и даже Грузии.

Автор не является специалистом в современной экономической теории. Однако приведенные данные навеяли некоторые воспоминания и размышления. Как-то, на праздновании 40-летия Гомельского телевидения, довелось принять участие в научной конференции, посвящённой региональным средствам массовой информации, с участием отечественных и зарубежных специалистов. «Кулибины» из гомельской глубинки рассказывали, как им удалось в пределах одного колхоза наладить собственное телерадиовещание. В моменты выхода передач в эфир практически всё местное население собиралось у «ящиков», с невероятным энтузиазмом смотря и обсуждая события: свадьбы, сбор урожая, жизнь на ферме, опорос «у бабы Мани». Рейтинг этих новостей не шёл ни в какое сравнение с новостями столицы. Оказалось, что аналогичная картина в общенациональном масштабе наблюдается и во Франции, и в Германии. Там только 5-10% населения смотрит и слушает общенациональные каналы.

Главный интерес люди проявляют к новостям своего малого региона. И в этом глубокий смысл рационального энергетического, в данном случае информационного, обмена. Он тем эффективней, чем рациональней территория, чем ближе экономические и демографические связи. И если экстраполировать данную ситуацию на всю страну и популистскую риторику «объединения», то получается, нас заставляют вскочить в последний вагон поезда, на всех парах летящего в пропасть.

Право, какое дело полешуку, к примеру, до жизни якута или туарега? Ему совершенно безразличны условия содержания и экономическая выгода от оленя или верблюда. Какое нам дело до условий добычи нефти и газа, если наша задача купить энергоносители за свои заработанные кровные, а не продать в счёт «отцовской земли». Зачем нам история российских князей и царей, если ничего, кроме крови и горя, выжигания национального самосознания, на нашу землю они не принесли. Сколько можно оставаться в постоянном состоянии войны на стороне государства, которого нет. Ну, ей Богу! Немцы уже так покаялись, что повырвали на головах все волосы. И фонды создали, и компенсации выплачивают, и за могилами смотрят. Ан нет, мы всё равно и оружием побряцаем, и их к могилам их же соотечественников, но на нашей земле, не пустим. Мол, не верим – всё равно вы фашисты! Куда исчезает энергодемографическая рациональность белорусской жизни, где логика движения в будущее? С обозом старых гнилых догм на хромой социалистической кобыле нельзя вспахать то, что тебе не принадлежит, тем более не понимая, кому это нужно.

Всегда компактная, идеально расположенная на пересечении всех путей страна, оказывается, сегодня сама с трудом себя содержит. 3-3,5 часа езды на автомобиле от столицы до любой самой отдалённой точки страны – идеальная географическая компактность. Структура, складывавшаяся веками, но несколько урезанная волей политических страстей. Если посмотреть на этническую карту расселения белорусов ещё в XIX веке, то взору предстанет политически не существовавшая страна, территория которой, тем не менее, стремилась именно к идеальным размерам, близким к 500 тыс. кв. км. Что касается климата и энергопотребления, то и с этим на протяжении веков было всё в порядке. Исследователей давно занимает вопрос: как жители Беларуси периода железного века раннего феодализма умудрялись жить в полуземлянках и наземных каркасно-столбовых домах размером всего 3,5 х 4 м (а то и меньше) с одной-единственной печкой-каменкой или просто с открытым очагом. При этом климат существенно не отличался от современного (по крайней мере в хронологии до XIX-XX вв.). Зимы были холодными и снежными. Вместе с тем предкам как в сельских поселениях, так и в городах вполне хватало естественного древесного топлива. И это притом что в весенне-осенний период большую часть дня люди проводили на улице или подворьях. В XI-XIII вв. появились срубные конструкции, в городах даже в несколько этажей. Зимой в них содержались и припасы, и скотина. Размеры были по-прежнему небольшие, как и печи, их отапливавшие. И опять-таки, судя по росту старых городов, возникновению новых, увеличению количества сельских поселений, энергодемографическая составляющая была в состоянии роста, подъема.

Без сомнения, шёл процесс формирования государственного пространства путём освоения собственной этнической территории. И климат этому процессу никак не препятствовал. Да, бывали засухи и неурожаи, время от времени им сопутствовали эпидемии. В XI веке в небе над Беларусью случались даже северные сияния, а в XII-XIII вв. на посевы нападали «прузи» (саранча). Но потери всегда компенсировались не только за счёт богатых внутренних ресурсов (лес, реки и озёра), но и с помощью отлаженного, как сегодня сказали бы, энергообмена с соседними землями и странами. В результате такая кооперация привела к созданию рациональной территориальной единицы – Великого княжества Литовского, оформленного в политический союз. О сбалансированности этой единицы на карте Европы говорит тот факт, что даже при политическом объединении в Речь Посполитую ВКЛ оставалось де-юре самостоятельным государством, с собственной политической и экономической системой. Король Польши не автоматически становился великим князем ВКЛ, а избирался на этот пост. Окончательно раздушена эта государственная структура была только после известных трёх разделов Речи Посполитой.

Включённая в экономическую и политическую систему Российской империи Беларусь заранее была обречена на постепенное вырождение, как любая колония. Особенно в области сельского хозяйства, где после многочисленных войн создалась критическая демографическая ситуация. Только за XVII век население сократилось на 1,5 млн. человек. Восстановление и рост произошли преимущественно после земельной реформы 1861 г. К концу XIX века на территории Беларуси проживало 8810 тыс. человек, из которых белорусов (по языковому критерию) 5710 тыс. человек. Кстати, нетрудно заметить, что более чем за век мы несильно преуспели в демографических показателях. Конечно, нельзя не учитывать последствия двух мировых войн. Но вместе с тем очевидно, что на нашей территории именно население около 10 млн. человек является оптимальным и регулируется не только нашими желаниями и репродуктивными способностями, но и самой природой в сочетании с уровнем и условиями жизни.

Перефразируя известное выражение о жизни, свободе и обществе, наверное, правильно будет сказать, что в этих глобальных понятиях никуда не деться от стремления к сбалансированности, в том числе и с природными, демографическими, энергетическими составляющими. Всё вместе и являет собой историю, в коей одна отдельно взятая страна и её народ воплощают всего один из неотъемлемых сегментов. И в данном случае пытаться идти против ветра с прямым парусом – затея, изначально обречённая на неудачу. Корабль можно «бурлачить», тянуть на руках. Но достижение конечного результата, если он и будет, не идёт ни в какое сравнение с материальными, в том числе и человеческими, затратами. Умнее оглянуться по сторонам и в глубь своей собственной истории, чтобы оборудовать корабль косым парусом и научиться ходить галсами.

 

Метки