Заметки на полях Форума «Восточная Европа: в поисках безопасности для всех»

Кризис прежнего Европейского порядка безопасности

Форум «Минского диалога» преследовал несколько важных целей, сфокусированных на проблемах европейской безопасности и поисках подступов к их решению. Для начала, имело бы смысл хотя бы пунктирно обозначить круг проблемных вопросов в данной сфере.

Рис. 1. Как складывался и на чем базировался общеевропейский порядок безопасности?

Заметки на полях Форума «Восточная Европа: в поисках безопасности для всех»

Что есть и чего нет?

Во-первых, системы европейской безопасности (СЕБ) не существует. Она выступает в качестве   полезного аналитического конструкта для теоретиков и практиков международных отношений   присутствует в многочисленных проектах, декларациях и других документах отдельных государств и их объединений – организаций, союзов, инициатив и т.п. Однако в реальном мире мы не сможем найти ее в виде целостного и законченного феномена. Построение СЕБ – это, по определению, бесконечный процесс «обуздания», соперничества и попыток установления контроля над все время возникающими новыми вызовами и рисками в области безопасности. Представляется, что более корректный термин – «европейский (региональный) порядок безопасности» (ЕПБ). Такой «порядок» схватывает определенное конкретно-историческое состояние динамической «системы» как совокупности ее элементов и, в то же время, позволяет рассматривать эволюцию этой системы как последовательность качественно различающихся между собой состояний-«порядков».

При таком подходе европейская безопасность после Второй мировой войны может рассматриваться в виде нескольких, последовательно «вырастающих» друг из друга под воздействием множества факторов «порядков». Их можно условно обозначить следующим образом:

  • ялтинско-потсдамский порядок, установленный непосредственно по итогам Второй мировой, предполагавший сотрудничество держав-победительниц, которое, однако, оказалось крайне недолговечным;
  • мутация «Ялты» в конфронтационный биполярный порядок «холодной войны» (при сохранении основных геополитических принципов предыдущего);
  • «разрядочная» модификации ялтинско-потсдамских соглашений (Хельсинкский процесс);
  • распад прежнего порядка после окончания «холодной войны» и совместное конструирование кооперативного ЕПБ, основанного на общих ценностях и целях при центральной роли ОБСЕ;
  • нынешний «транзитный» ЕПБ, маркирующий эрозию фундаментальных принципов, договоров, институтов и других ключевых элементов предыдущего порядка и переход к новому витку конфронтации.

Если очень кратко, то «эрозия» в последние десятилетия проявилась, например, в таких областях (см. график), как:

  • контроль над вооружениями (отказ от договора по ПРО, тупики в переговорах по новому ДОВСЕ, обновлению Венского документа по мерам доверия, угроза отказа от ДРСМД, неопределенность с будущим СНВ и т.д. ;
  • фактический отход от принципов и целей, провозглашенных в основополагающих документах ОБСЕ и ослабление роли самой организации;
  • наконец, нарастание международной напряженности и военных приготовлений, обострение «замороженных» и возникновение новых чрезвычайно опасных конфликтов в регионе.

Все это свидетельствует о кризисе прежнего ЕПБ и усилению вероятности крупномасштабного военно-политического кризиса в Европе впервые со времен «холодной войны».

Каковы некоторые другие отличительные характеристики нынешнего конфронтационного ЕПБ от состояния «холодной войны-1»?

Во-вторых, европейский порядок становится все менее европейским. Глобализация мира, его новые взаимосвязи и взаимозависимости превращают Европу в пространство для реализации геоэкономических и геополитических интересов новых мощных глобальных «игроков» – т.н. «восходящих» держав и региональных блоков, а также повышают степень ее уязвимости для воздействия негативных внешних факторов (массовая миграция, терроризм и др.).

ЕПБ сегодня по-новому неравновесно и асимметрично фрагментирован. После расширений ЕС и НАТО экономический и военный балансы сил в Европе однозначно склонились в пользу Запада. В то же время институционально на европейской авансцене появились новые евразийские игроки: Евразийский экономический союз (ЕАЭС), ОДКБ, Шанхайская организация сотрудничества (опосредованно, через своих европейских членов и партнеров). Широкомасштабная самостоятельная роль в экономике и безопасности принадлежит китайскому мега-проекту «Один пояс-один путь», который перекрывает всю Евразию как с Севера, так и с Юга.

Таким образом, сегодня в Европе взаимопересекаются, взаимодействуют и соперничают несколько порядков безопасности: евроатлантический (НАТО) и западноевропейский (ЕС), имеющих идентичные основы и преимущественно совпадающие ориентиры, а также находящийся в процессе непростого становления евразийский порядок.

Малые и средние государства в ландшафте европейской безопасности

На одной из сессий форума были обнародованы результаты международного исследовательского проекта, в рамках которого была предпринята попытка проанализировать место в европейской безопасности т.н. «in-betweenstates», или «посрединных» (по терминологии исследователей) государств.

На наш взгляд, данный подход продемонстрировал традиционалистскую точку зрения на малые государства как полностью зависимые от своих больших и сильных соседей. То есть, «посрединные» здесь выступают в качестве классических объектов для воздействия, контроля, управления и манипулирования.

На этом фоне инициатива «Хельсинки-2» выглядит как стремление Беларуси преодолеть «объектификацию» и, напротив, усилить свою субъектность совместно с другими заинтересованными членами международного сообщества.

Кроме того, важное различие между этими двумя подходами видится и в том, что модель «посрединности» является дескриптивным набором статичных признаков, тогда как идея «нового Хельсинки» – это потенциальная новая программа действий, международная повестка приоритетной значимости.

Вместо модели «посрединных» государств автор этих строк предлагает свою концепцию для их анализа. Представляется, что суть проблемы здесь не формальная «посрединность», а геополитическая замкнутость таких государств (geopolitically locked states), которые   заключены в мощные геополитические поля влияния соседних держав и/или блоков. Соответственно, главная задача этой категории акторов, при все ее сложности, состоит в ослаблении и преодолении такой замкнутости, «открытии геополитического замка», который сковывает внешнеполитические возможности и ограничивает пространство для маневра.

Что будет (может быть…)

Очевидно, что невозможно и бессмысленно было бы пытаться повторить хельсинкский процесс 70-х годов прошлого века. Слишком разнятся позиции потенциальных участников и, главное, – контекст и структура европейских проблем.

Итак, «Хельсинки-2» не может быть и не будет повторением «Хельсинки-1». Более того, это может и вовсе не быть никаким «Хельсинки» – то есть, процесс может продвигаться не в рамках или на базе существующих структур ОБСЕ, а как бы «с чистого листа».

Рис. 2. Две модели продвижения «Хельсинки-2»

Заметки на полях Форума «Восточная Европа: в поисках безопасности для всех»

Речь идет о том, что «Хельсинки-2» – это, скорее, метафора для обозначения сути нового процесса – поиска современных путей и способов уйти от опасности большого конфликта.

Кроме того, вероятно, старый формат не вполне соответствовал бы интересам Беларуси, которая стремится к более значимой международной роли.

На форуме прозвучало предложение о принятии декларации, инициирующей «Хельсинки-2», однако оно не получило дальнейшего развития. Перефразируя Уинстона Черчилля, можно сказать, что мы наблюдаем пока еще даже «не начало начала», а лишь дальние подступы к нему.

Заслуживают внимания как минимум, три подводящих предварительные итоги мнения, высказанные разными участниками:

1) Минский форум может стать полезной экспертной площадкой для выработки предложений для политиков по проблемам евробезопасности.

2) Он должен быть продолжен в различных форматах.

3) Беларусь «застолбила» свое место на «картах» большой европейской и международной политики.

Как говорится, дорогу осилит идущий...