Давление на блогеров. Старые инструменты новой медийной вертикали

YouTube и социальные сети: формирование «нового большинства»

В последние недели милиция заинтересовалась белорусскими видеоблогерами. Так, на 19-летнего Степана Светлова, автора общественно-политического YouTube-канала «Nexta» со 100 тыс. подписчиков, заведено уголовное дело по ст. 368 УК — «оскорбление президента». А 33-летнего Павла Спирина, чей фильм «Отчим» на YouTube набрал 400 тыс. просмотров, вызывают в РУВД. Это не просто очередное давление на свободу слова, но часть переформатирования медийного пространства Беларуси, тесно связанная с новым политическим и идеологическим контекстом.

 Давление на блогеров. Старые инструменты новой медийной вертикали

Плавали, знаем. Но без толку

Предыдущий громкий процесс над белорусским блогером прошел в 2016 году – тогда судили Эдуарда Пальчиса, под псевдонимом «Джон Сильвер», писавшего на свой сайт 1863x.com. Блогера признали виновным в разжигании национальной вражды и распространении порнографии, но отпустили в зале суда. Иной приговор ставил Беларусь перед перспективой нового международно признанного политзаключенного, что грозило сорвать потепление на западном внешнеполитическом фронте.

Нельзя сказать, что приговор суда и месяцы, проведенные в его ожидании за решеткой, смогли остановить или хотя бы приглушить деятельность Пальчиса. Напротив, из анонимного блогера он стал медийно раскрученной фигурой; Пальчис постоянно участвует в активностях оппозиции – от акции протеста в барбершопе «Чекист» до оргкомитета празднования столетия БНР.

Также видеоблогеры были среди звезд медийного пространства и жертв репрессий на волне антитунеядских весенних протестов 2017 года. Например, Максим Филиппович (известный под ником «Гарантий НЕТ»)», чьи видео набирали более полумиллиона просмотров: во время уличных протестов силовики в штатском целенаправленно пытались задержать именно его, а простые люди видеоблогера успешно отбивали.

Сейчас Максим Филиппович не так активен на республиканском медиаполе, однако на его YouTube-канале регулярно выходят видео, посвященные гомельской повестке дня, которые собирают по несколько тысяч просмотров, а общее число подписчиков перевалило за 27 тыс. – неплохой результат в сравнении с региональными медиа. Как и в случае Пальчиса, прямое давление не остановило работу Филипповича; более того – в случае общественно-политических потрясений и новых протестов гомельчане теперь знают, у кого искать анонсы и стримы.

Видеоблогеры как новые лидеры мнений

Как показал и российский опыт антикоррупционных протестов весны-2017, потенциал влияния видеоблогеров на молодежную аудиторию может быть куда больше, чем это представляется людям старшего поколения, в том числе из государственных элит. Те, кто не смотрит YouTube, могут воспринимать популярных видеоблогеров пренебрежительно, как дурацких кумиров молодежи, публикующих откровенную чепуху. Однако не стоит недооценивать их влияния на поведение нового поколения в том числе оффлайн. И если Влад Бумага собрал полный ТЦ Galleria Minsk просто на свой день рождения, то российские видеоблогеры уже помогали Навальному собрать молодежь на уличные протесты.

Белорусские власти долгие годы старательно зачищали политическое поле, и в 2018 году о сильных политических лидерах – сравнимых по популярности с тем же Навальным – в Беларуси говорить не приходится. Однако еще Аристотель замечал, что природа не терпит пустоты. Независимые социологи давно твердят о существовании в Беларуси «нового большинства» – часто молодого, активного, успешного, которое не находит своих лидеров ни во власти, ни среди старой оппозиции. Это лакомый кусок аудитории для любой общественно-политической активности, откусить от которого хотели бы многие, а то же движение «Говори правду» с концепцией мирных перемен и вовсе стремится позиционировать себя представителями того самого «нового большинства» (с переменным успехом).

Но вакуум лидеров мнений постепенно заполняется теми самыми блогерами, как это было видно на примере и заседания оргкомитета #БНР100. Новая аудитория больше доверяет Мотолько и Пальчису, чем зубрам белорусской политики – в том числе потому, что блогеры говорят с миллениалами на одном языке, и за ними не тянется шлейфа поражений и сомнительных конфликтов, который неизбежно присутствует у любого оппозиционного политика старой гвардии. Причем аудитория, доверяющая блогерам, готова финансировать общественно-политические компании: например, более USD 14000 собирает краудфандинг #БНР100, которым руководят те же блогеры и молодые арт-менеджеры и предприниматели из «Арт Сядзібы». В то время как аксакалы из ТБМ или БНФ регулярно сталкиваются с недостатком денег даже на оплату аренды офисов и коммунальных услуг – печальное зрелище.

От красных флажков до подсадных уток

Неудивительно, что в таком контексте власть обращает повышенное внимание на блогеров. Причем инструментарий работы может быть разным. На поверхности – случаи открытого силового давления, будь то расследования на предмет возбуждения уголовного дела или суды. Но это не значит, что власть ограничивается только этим.

Как рассказывают некоторые блогеры в приватных разговорах, их могут вызывать для беседы в КГБ, а там расставлять красные флажки – мол, мы вас не трогаем, но с такими-то темами будьте осторожнее. Судя по некоторой информации, одной из таких тем является Николай Лукашенко, а автор YouTube-канала «Nexta» поплатился как раз за активное обсуждение младшего сына президента (откровенно говоря, некоторые заголовки действительно выглядят как провокация, высосанная из пальца).

Можно блогеров и вербовать, а то и запускать подсадных уток. В соседней России широко распространены механизмы сотрудничества власти с блогерами – от «фабрики троллей» в Ольгино до проплаченных публикаций известных людей в Instagram с похвалами в адрес муниципалитетов. Также активно задействованы соцсети и блогеры для агитации перед выборами президента Российской Федерации. Белорусские власти тоже нащупывают пути работы в этом направлении: можно вспомнить «500 блогов БРСМ» или поведение администрации БГУ во время протестов движения #студентыпротив в 2015 году (тогда лояльные студенты использовали специальные аватарки «Я частка БДУ»). Вероятно, только вопрос времени, когда в IT-стране дойдут до прямого найма блогеров и проплаченных постов – если этого еще не случилось.

Новые подходы не означают полный отказ от старых методов

Все это тесно связано и с трансформацией старых идеологических оснований модели белорусского государства образца Александра Лукашенко. Теперь туда включается более широкая национальная платформа – как можно видеть на примере мягкой беларусизации в контексте #БНР100. И если оппоненты могут спорить со мной вокруг термина, то само содержание мягкой беларусизации в изменении подходов власти к празднованию объявления Белорусской Народной Республики очевидно невооруженным глазом.

Как обозначил это депутат Валерий Воронецкий, председатель Постоянной комиссии по международным делам Палаты представителей, «ўлада сама зацікаўленая ў тым, каб было стабільнае развіццё, каб умацаваць грамадства, нацыянальную самасвядомасць і гэтак далей… я ўпэўнены, што ўлады маюць самыя сур’ёзныя намеры… Калі мы кажам, што гэта свята, а мы кажам, што гэта свята, то давайце святкаваць!».

Однако история с блогерами наглядно показывает, что признание и анализ процессов мягкой беларусизации не означает поддержки власти, которая в этом же контексте может заниматься давлением на неугодные информационные источники. И если государство здесь и сейчас заинтересовано в укреплении национальной идентичности, то это повод находить общий язык и делать достойные проекты, в которых заинтересованы все (например, масштабный городской праздник с концертом у Оперного 25 марта). Но при этом новая медийная вертикаль может быть современной, заточенной на работу в интернете и противостояние российскому информационному влиянию – и в то же время включать в себя привычные методы репрессий.

Трансформации не обходятся без рецидивов

Блогер Пальчис считает, что «власти объявили войну социальным сетям и независимому интернету». Однако как шаги по включению БНР в государственный нарратив – это более тонкая игра, чем просто попытки реинкарнации советской политической модели, так и новая медийная вертикаль – это более тонкий подход, чем просто война. Александр Лукашенко ставит задачу «в интернете … предложить им [молодежи] взамен нечто интересное, правильное, объективное»; первый замглавы его администрации Максим Рыженков призывает СМИ быть более активными в социальных сетях; телеканал ОНТ озабочен подписчиками в YouTube (а если верить обвинениям редактора «Белсата» – даже покупает их).

Будут, конечно, и репрессии – от блокировки «Хартии» и «Белпартизана» до «Дела Регнума» и давления на блогеров. Впрочем, как и отдельные блогеры продолжат поливать грязью лично семью президента, а тот же Статкевич и компания – звать народ на шествие, игнорируя разрешенный концерт и обвиняя его организаторов в «сепаратных переговорах». С обеих сторон политической линии фронта всегда найдутся те, кто предпочитает игнорировать любые возможности для взаимопонимания и диалога, а единственно верным считает действовать по старинке, силовыми методами, напролом.

Успешность белорусских трансформаций – информационных, идеологических и политических – в конечном счете зависит в том числе от того, насколько удастся при таких рецидивах не только находить аргументы в духе «Ага, я же говорил, там плохиши!», но и аккуратно продолжать курс на перемены.