День освобождения становится Днём Независимости?

Выступление Александра Лукашенко на торжественном собрании, посвящённом Дню независимости в этом году стало одним из самых сбалансированных и стройных за многие годы, а также имело ряд важных новаций. Впервые речь в День независимости была посвящена именно теме независимости страны, ценности суверенитета и достижениям в этой области.

В минувшие годы президент неизменно начинал своё выступление с обширного блока о Великой отечественной войне, подвиге белорусов на фронтах и в тылу, подчёркивая связь праздника именно с освобождением столицы Беларуси от нацистов 3 июля 1944 года. В этом году впервые тема войны не заняла львиную долю текста выступления, хотя ей по понятным причинам также внимание было уделено.

Вместо этого президент посвятил большую вводную часть древней истории Беларуси, начиная с Полоцкого княжества и заканчивая становлением современной Республики Беларусь, при этом подчёркивая стремление белорусов к самостоятельности во все периоды своего развития как отдельного народа. Достойны внимания и оценки, которые Лукашенко даёт каждому из этапов белорусской государственности.

Так, Полоцкое княжество – мирное, трудолюбивое и дружелюбное государство, торговый и административный центр славянской Европы, где жители сами определяли свою судьбу и выбирали себе вождей на народном вече. При этом президент отметил, что это происходило в то время, когда ко многим народам государственность пришла вместе с варягами. Этот явный намёк на государственную неполноценность нашего восточного союзника, однако, странным образом игнорирует общеизвестный исторический факт, что Рогволод тоже пришёл «из-за моря». К слову, негативные характеристики России и её устройства – традиционное элементы таких речей. Но они обычно тщательно сбалансированы тезисами о близости народов и необходимости экономической и военной интеграции.

Великому княжеству Литовскому уделено удивительно немного времени, но отмечено то обстоятельство, что оно придало мощный импульс градостроительству и военной деятельности. Подчёркнуто и то, что белорусы гораздо раньше своих соседей овладели печатным словом. По словам А. Лукашенко, белорусские земли были и частью крупных империй – имеются в виду, надо полагать, Речь Посполитая и Российская империя (про Советский союз речь пойдёт отдельно). Это были особо трагические страницы нашей истории, поскольку белорусы оказывались в эпицентре «жесточайших войн». И только последствие Первой мировой войны и Октябрьской революции позволили вновь поставить вопрос о собственном национальном государстве, идея которого «проходила красной нитью» через всю историю.

Интересна и оценка БНР. Она в целом позитивная. Относительно БНР, Лукашенко отметил, что «были мужественные, порой утопичные попытки самоопределения». Он отдаёт дань «высоким идеям» «некоторых деятелей», но осуждает их план принести независимость с помощью кайзеровских войск. При этом не упоминаются ни сами эти деятели, ни само название – Белорусская народная республика.

В отличие от более раннего исторического нарратива, которым оперировала государственная идеология, БССР уже не называется истоком белорусской государственности, а характеризуется лишь как «важный период». Более того, БССР описана как «политико-территориальное образование в составе СССР», которое на было по-настоящему суверенным государством, хотя и имело атрибуты государственности, благодаря чему сформировался «каркас независимой Беларуси».

Всего этому довоенному периоду истории Беларуси посвящена пятая часть всего выступления, что может свидетельствовать о постепенном отходе в рамках государственной идеологии от Дня Независимости как от второго Дня Победы, связанного исключительно с Великой отечественной войной. Таким образом делается попытка вписать этот номинально главный государственный праздник в общую новую тенденцию поиска национальной идентичности и более глубоких корней государственности.

В некоторой степени этот экскурс в древнюю историю перекликается с выступлением Лукашенко на День Независимости в 2011 году, где он пытается концептуализировать независимость Беларуси в терминах гражданского национализма, который, в отличие от языкового, этнического национализма, ориентирован на открытость и интеграцию. Но тогда Лукашенко полемизировал с условной белорусской оппозицией. Сейчас же в речи президента «политические другие» практически отсутствуют. Он как бы безраздельно владеет всем национально-историческим дискурсом. Отсутствуют и обширные отступления от написанного текста, которыми изобиловали выступления в предыдущие годы. К примеру,  в прошлом году Лукашенко уделил приличный кусок времени отчитыванию белорусов за то, что они неправильно питаются, много пьют, не используют скандинавские палки и велосипеды, и вообще не заботятся о своём здоровье, взваливая эту ношу на государство. А в 2011 г. много времени было уделено упрёкам в адрес Запада (тогда как раз были вновь введены санкции).

В речи было традиционно отведено значительное место и международным темам – ведь это в том числе послание и внешним получателям. Здесь в основном только позитив. С Россией разрешены все противоречия. С Китаем (который почему-то назван империей) установлены отношения практически на таком же уровне как с Россией. Отмечен прогресс в отношениях с Евросоюзом и США. Отмечено и международное признание Беларуси в связи с её миротворческими усилиями. Теме обороны и армии в этот раз было отведено значительно меньше времени чем прежде, несмотря на общий геополитический контекст и информационную волну, связанную с предстоящими белорусско-российскими учениями «Запад-2017».

Отдельно стоит отметить тему целеполагания, которая обычно не затрагивается в речах, приуроченных ко Дню Независимости. В это раз Лукашенко обозначил в качестве ориентиров построение в Беларуси экономики знаний и в целом – построение IT-страны. При этом рефреном всей речи звучала тема упорного, «кропотливого», «неимоверного» труда, который тесно связывается с темой независимости.