Украинский сценарий: армянское издание

Изложенные ранее суждения о сути, целях, задачах и методах внешней политики Российской Федерации в отношении Республики Беларусь в настоящее время очень точно иллюстрируются тем, что происходит в Армении.

Захват заложников и протестные выступления в Ереване стали, безусловно, событиями, которые привлекли внимание аудиторий СМИ и социальных сетей. Группа радикальных оппозиционеров захватила полицейский участок Ереване и взяла заложников, требуя освобождения ранее арестованного армянского политика Жирайра Сефиляна и отставки президента страны. В поддержку вооружённой группы выступили довольно многочисленные антиправительственные демонстрации, ведущую роль в организации которых играли сами сторонники Сефиляна, но участниками которых стали более широкие круги армянского общества. 1 августа 2016 года стало известно, что лица, захватившие полицейский участок, сдались властям.

Сефилян, ветеран Нагорно-Карабахского конфликта начала 1990 годов на протяжении многих лет был последовательным и жёстким противником официальных властей в Ереване. После апрельского конфликта между Азербайджаном и Карабахом, в результате которого НКР потеряла 800 гектаров территорий, Сефилян призывал армян взять в руки оружие и «отвоевать» у Азербайджана потерянные земли.

Одним из ключевых факторов конфликтной динамики в Армении стали отношения этого государства с Россией и Азербайджаном.

С одной стороны, армяне по-разному отнеслись к вступлению своей страны в Евразийский экономический союз. На фоне агрессивных действий Москвы в Украине, экономического кризиса в России, ударившего и по армянской диаспоре, выгоды от присоединения к ЕАЭС были далеко не очевидны. Усугубляла противоречивое отношение к евразийской интеграции та напряжённость, которая сложилась в армянском обществе после трагедии, когда российский военнослужащий, служивший на базе в Гюмри, убил армянскую семью.

С другой стороны, армяне с большой настороженностью наблюдали в последнее время за сближением между Азербайджаном и Россией. «Лакмусовой бумажкой» в этом вопросе стала ситуация, сложившаяся в ходе конфликта в Нагорном Карабахе в апреле 2016 года. В рамках этого конфликта Россия, несмотря на союзнические отношения в рамках Организации Договора о коллективной безопасности, не поддержала Армению. Более того, как стало понятно из комментариев российских экспертов, близких к силовым структурам, данный случай не является уникальным, и Россия в своих действиях далее будет исходить из своих интересов, а не из формальных статусов тех или иных стран.

Существенно укрепили эти тенденции события в Турции и в российско-турецких отношениях. «Странный переворот» в Турции, усиливший позиции сторонников Реджепа Эрдогана, а также сближение России с Турцией сделали очевидным, что главную ставку в выстраивании своей стратегии на Кавказе Россия будет делать на прямое сотрудничество с наиболее мощными региональными и субрегиональными субъектами – Турцией и Азербайджаном соответственно. В подтверждение этого российская сторона заявила о возможности привлечения Турции к дальнейшему урегулированию карабахского конфликта, что было воспринято в Армении крайне болезненно. Всё это существенно усилило антироссийские, алармистские и реваншистские (по отношению к Азербайджану) тенденции в Армении.

Ещё в марте 2016 года, после объявления о частичном выводе российских войск из Сирии, мы отмечали, что Армения находится в тройке первоочередных кандидатов на роль нового очага нестабильности на постсоветском пространстве (наряду с Беларусью и Таджикистаном). Анализ складывающейся сегодня в Армении ситуации показывает, что действия России в отношении армянского общества в рамках отношений Москвы с Баку и Анкарой полностью укладываются в ранее описанную логику эскалации конфликтной динамики и управления ей. Суть действий России в рамках данной логики состоит в том, чтобы способствовать усилению антисистемных (то есть, в том числе – номинально антироссийских) сил в Армении с тем, чтобы использовать их для смены руководства Армении и/или навязывания ему нужных Москве решений.

С точки зрения внутренней политики Армении Россия выступает источником протестных настроений, которые направлены против самой России (противники евразийской интеграции, укрепления военного сотрудничества), а также против Азербайджана и Турции. Если раньше протест против России сдерживался осознанием её союзнической роли, то теперь он лишь усиливается «предательством» со стороны России – её сближением с Азербайджаном и Турцией. Это недовольство накладывается на протестные настроения, вызванные социально-экономическими причинами, коррупцией в государственном аппарате и другими проблемами, усиливая их.

В данном контексте примечательно, что трагические события в Ереване проходят на фоне переговоров российских и армянских специалистов о формировании объединенной группировки войск Армении и России. Как отмечают комментаторы, со стороны России в эту группировку должен войти весь контингент, размещённый на базе в Гюмри, а со стороны Армении – 4-й армейский корпус. При этом предполагается, что возглавит новое формирование армянский генерал-майор Андраник Маркарян. Однако кто будет отдавать ему приказы, каков будет мандат и специфика управления действиями новой группировки, до сих пор остаётся неясным. Очевидно, российскую сторону устроит лишь такой сценарий, при котором Москва будет иметь возможность управлять действиями объединённой группировки войск в одностороннем порядке. На фоне политической дестабилизации Армении это позволит российской стороне выступать основным донором безопасности и, таким образом, получить также политический контроль над действиями Еревана.

Иными словами, выступив источником дополнительного недовольства и недоверия для армянского общества через выстраивание отношений с Азербайджаном и Турцией, Россия теперь способствует радикализации этого недовольства, подталкивая армянские власти, по сути, подчинить часть национальной армии российскому командованию (так это воспринимается в Армении).

Едва ли случайно российское экспертное сообщество критиковало армянское руководство за нерешительность в действиях против вооружённых лиц, захвативших полицейский участок в столице Армении, а также призывало к более жёстким действиям. Вполне очевидно, что брутальные, безапелляционные действия властей против ветеранов войны в Нагорном Карабахе, поддержанных массовыми протестами, ещё больше обострили бы политическую ситуацию в Ереване и сократили бы возможности армянского руководства её контролировать. При этом вполне очевидно, что никаких гарантий безопасности и политической поддержки российская сторона со своей стороны не предоставляет (как и ранее – правительству Виктора Януковича в Украине).

С другой стороны, нынешняя деэскалация, которая произошла благодаря самоограничению и сознательности вооружённых протестующих и властей, тоже не является решением проблемы. Она позволила избежать крайнего обострения конфликта на одном направлении, но не даёт возможности исключить эскалацию по другим направлениям. Для того, чтобы устранять причины конфликтности, требуются серьёзные реформы, включая смену значительной части действующих лиц в политике.

Таким образом, активно внося свой вклад в поляризацию армянского общества, Российская Федерация создала в Армении конфликтную динамику, управляя которой Москва обеспечивает достижение стоящих перед ней целей. В рамках этой ситуации и пророссийские, и антироссийские силы равным образом действуют против власти и подрывают её легитимность. А хватит ли у власти ресурсов и инструментария для выстраивания спасительной «третьей» позиции, остаётся неясным.

Аналогичным образом российская сторона действовала в преддверии и в ходе политического кризиса в Украине с ноября 2013 года до конца февраля 2014 года, когда кризис перешёл в следующую стадию.

Аналогичный сценарий вполне реально угрожает и Республике Беларусь. Поскольку обеспечение одностороннего военного присутствия Российской Федерации на территории Беларуси является одним из стратегических приоритетов Москвы, последняя вполне может позволить себе пойти на реализацию подобного гибридного политико-силового сценария в отношении Минска. Запугать белорусские власти «протестами», спровоцировать их на жёсткие действия, сорвать нормализацию отношений со странами Запада и затем выступить (на условиях размещения российских войск) в качестве единственного гаранта безопасности и хотя бы относительной стабильности – таковы могут быть элементы данного сценария в Беларуси.

С другой стороны, вполне очевидно, что упреждающее согласие белорусских властей на размещение российской военной инфраструктуры также не даст гарантии от враждебных действий России. Поскольку, добившись своего, российское руководство окончательно утратит стимулы для того, чтобы способствовать сохранению в Республике Беларусь социально-политической стабильности.

Задачу предотвращения кризисного сценария Республика Беларусь может решить лишь собственными силами и на основе подхода, позволяющего предвосхищать развитие событий, а не реагировать на то, что уже произошло или неизбежно произойдёт.