Учения НАТО и Варшавский саммит — реакция на действия России

8-9 июля в Варшаве состоится саммит НАТО, на котором, в том числе, будет рассматриваться вопрос об усилении военного присутствия в странах Прибалтики и Центральной Европы в рамках стратегии нового сдерживания России. Кремль, в свою очередь, в ответ на этот готовящийся шаг Альянса уже начал превентивно формировать целую танковую армию, 2 новые дивизии в Западном и еще одну в Южном военных округах. Очевидно, что динамика военно-политической конфронтации в регионе будет только усиливаться в среднесрочной перспективе, особенно в условиях, когда Россия сохраняет курс на реализацию стратегии эскалационного доминирования, а российские политические элиты не собираются снижать уровень геополитической напряженности с Западом. Данное положение вещей генерирует ряд рисков и угроз для национальной безопасности и суверенитета Беларуси.

Ранее мы уже анализировали общую логику и мотивы конфронтации России и Запада в рамках новой «холодной войны», а также какое место НАТО и Россия отводит Беларуси при стратегическом военном планировании. Сейчас речь идет о том, чтобы проследить реализацию этой логики в конкретных военно-политических решениях России и НАТО и их непосредственном влиянии на Беларусь.

Еще в 2014 году на саммите НАТО в Уэльсе был принят так называемый «План действий по обеспечению готовности», необходимость которого Альянс обосновал агрессивными действиями России в адрес Украины, а также жестким конфронтационным курсом Москвы в отношениях с Западом. Этот план включает создание передовой группы Сил реагирования, оперативных баз для их приема, обеспечения и командования, присутствие сухопутных, воздушных и морских сил стран-членов на восточных рубежах НАТО на основе ротации. Изначально в развитие этого плана США планировали развернуть в Восточной Европе бронетанковую бригадную боевую группу (4000 человек, 58 танков, 150 бронетранспортеров), а также разместить дополнительный комплект вооружения еще для одной бронетанковой бригады сразу после варшавского саммита НАТО. Чуть позже этот план претерпел некоторые изменения.

Для того, чтобы подчеркнуть солидарность всего Альянса относительно потенциальных угроз, исходящих от России, было решено проработать вопрос о развертывании мультинациональной бригады на территории Польши, Литвы, Латвии и Эстонии, при этом США собирались выделить два батальона, а Германия и Великобритания – еще по одному. Однако после встречи министров иностранных дел НАТО в Брюсселе 19 – 20 мая появились слухи, согласно которым США могут направить в Польшу и страны Прибалтики всего один батальон. Якобы нежелание США направить больше военных в Восточную Европу связано с недовольством Вашингтона политикой европейских стран, которые не хотят вкладывать в собственную оборону. Сейчас США пытаются убедить Норвегию и Данию сформировать сводный батальон для последующего развертывания в одном из прибалтийских государств. Однако обе страны уклоняются от этого, ссылаясь, в частности, на отсутствие нужного количества солдат.

Таким образом, даже внутри НАТО до сих пор нет консенсуса относительно того, каким образом усиливать восточные рубежи Альянса. Сами натовские аналитики подчеркивают, что данное незначительное усиление присутствия на восточных рубежах НАТО носит символический характер и призвано продемонстрировать солидарность остальных членов Альянса со странами Прибалтики и Польши, которые опасаются того, что в случае конфликта с Россией Статья 5 Североатлантического договора не сработает, а НАТО не сможет защитить прибалтийские страны в силу неспособности сдержать возможную российскую агрессию. При этом руководство НАТО заявляет о нежелании начинать с Россией новую «холодную войну», что и выражается в планах по лишь незначительному усилению своего присутствия на восточных рубежах.

Несмотря на это, руководство Альянса уделяет пристальное внимание ситуации с безопасностью на восточных рубежах. Об этом свидетельствует и проведение ряда крупных военных учений в преддверии варшавского саммита НАТО, целью которых является демонстрация возможности совместных действий союзников и партнеров по НАТО, а также демонстрация странам региона приверженности НАТО обеспечению коллективной безопасности и стабильности в регионе Балтийского моря.

6 июня в Эстонии, Польше, Германии, Швеции, Финляндии и в акватории Балтийского моря стартовали учения НАТО Baltops – 2016. В них принимают участие более 6 тысяч военных из 17 стран, около 49 судов, 60 самолетов и три подводные лодки. Тренировки пройдут во всем спектре боевых действий на море, включая учения сил ПВО, отработку навыков противокорабельной и противолодочной борьбы, а также проведение десантных операций. Кроме того, в Эстонии, Латвии и Литве пройдут также учения Saber Strike («Удар сабли»), направленные на отработку перемещения военной техники и личного состава через ФРГ и Польшу в страны Балтии, а также в Румынию и Болгарию.

С 7 по 17 июня на территории Польши проводятся самые масштабные со времен окончания «холодной войны» военные учения НАТО Anaconda – 2016 («Анаконда – 2016»), в которых принимают участие 31 тысяча военнослужащих из Польши, США и 17 других стран-участниц альянса, а также из пяти государств-партнеров блока. К учениям привлечены 3 тысячи единиц военной техники, 105 самолетов и вертолетов и 12 кораблей. В основу сценария учений положен конфликт между двумя военно-политическими союзами, в один из которых входят Польша, страны Балтии и другие государства, а в другой – вымышленные страны. Согласно легенде, военно-политическая обстановка в регионе резко ухудшается после аннексии одним вымышленным государством другого, попыток дестабилизации в регионе Балтийского моря, а также усиления гибридных угроз и подготовки к возможному вторжению в страны Балтии и Польшу. В рамках «Анаконды» планируются маневры Swift Response («Быстрый ответ»), во время которых состоится переброска десанта из США в Европу.

Однако данные масштабные учения логично рассматривать в качестве ответа на ряд внезапных широкомасштабных военных учений (проверок боеготовности), которые провели российские вооруженные силы на границе с прибалтийскими и скандинавскими странами в 2014 – 2015 годах (были задействованы до 80 тысяч человек, 12 тысяч единиц военной техники, 65 кораблей, 15 подлодок, 220 самолетов и вертолетов), во время которых российской стороной проигрывался сценарий крупного конфликта с НАТО на прибалтийском и скандинавском театрах военных действий, в том числе с применением тактического ядерного оружия (так называемая «стратегия деэскалации», ориентированная на то, что применение Россией тактического ядерного оружия в ходе возможного крупного конфликта с НАТО якобы застанет врасплох и заставит Альянс отказаться от нанесения ответного ядерного удара из-за опасения перерастания конфликта в Третью мировую войну в силу непредсказуемости поведения российского руководства и вынудит вступить в переговоры с ним), отрабатывалась прокладка сухопутного коридора через прибалтийские государства и морского коридора через Балтийское море (с захватом финских Аландских островов, шведского острова Готланд и датского острова Борнхольм)  до Калининграда. Масштаб, внезапность и сценарий этих учений вызвали в НАТО серьезные опасения относительно того, что Россией готовится сценарий вторжения в страны Прибалтики. Примечательно, что в этих масштабных проверках боеготовности вооруженных сил России не принимали участие вооруженные силы Беларуси, несмотря на то, что некоторые элементы учений напоминали эпизоды прорыва военной блокады Калининграда (в том числе с территории Беларуси) через территорию прибалтийских государств, характерные для стратегических российско-белорусских военных учений «Запад».

Именно в этом оборонительном контексте, а также в контексте предстоящего июльского саммита НАТО в Варшаве, на котором должно быть принято решение об усилении военного присутствия Альянса на восточных рубежах, и нужно рассматривать проведение нынешних военных учений.

Беларусь в контексте военного противостояния НАТО и России

Примечательно, что легенда учений НАТО «Анаконда – 2016» демонстрирует некоторое изменение восприятия Беларуси со стороны Альянса. Ранее мы уже показывали, что стратегическое военное планирование НАТО исходит из того, что Беларусь неизбежно, будучи стратегическим военно-политическим союзником России, поддержит любые агрессивные действия российских вооруженных сил в случае атаки против прибалтийских государств, в том числе предоставив собственную территорию для этих целей. Аналогичной установки, например, придерживаются авторы недавнего доклада – бывший Верховный главнокомандующий объединенными вооруженными силами НАТО в Европе (SACEUR) Уэсли Кларк, бывший заместитель командующего SACEUR и бывший командующий Командования объединёнными силами НАТО в Брюнсуме (Brunssum) Эгон Раммс – Closing NATO’s Baltic Gap («Закрывая балтийскую брешь НАТО»), который посвящен проблеме сдерживания России на восточных рубежах Альянса и обеспечению военной безопасности прибалтийских государств. Ряд дискуссий с западными военными аналитиками, в которых довелось принимать участие автору данной статьи, также продемонстрировал, что военный суверенитет Беларуси ставится на Западе под большое сомнение, а белорусские Вооруженные силы рассматриваются как неотъемлемая часть российских вооруженных сил в рамках Единой группировки войск Беларуси и России, выполняющих приказы военно-политического руководства в Кремле. Что в действительности абсолютно не соответствует реальному положению вещей, как и стратегическим установкам военно-политического руководства Беларуси, фиксирующим сугубо оборонительный и миролюбивый характер военной политики, а также направленным на недопущение втягивания Беларуси в военную конфронтацию между Россией и Западом.

Судя по всему, сценарий учений «Анаконда – 2016» учел данные стратегические установки белорусского руководства, несмотря на сохраняющийся до сих пор скептицизм среди западных военных аналитиков в отношении военного суверенитета Беларуси. Именно поэтому в его основе лежит эпизод, при котором одно вымышленное государство (Россия) аннексирует другое (Беларусь), после чего становится возможным проведение гибридных операций против Польши и Прибалтийских государств, а не автоматическая поддержка Беларусью агрессивных действий России.

Из этого следует, что способность Беларуси вести себя как суверенное и независимое государство (в частности, в военной политике), демонстрировать свою приверженность миролюбивой внешней политике, подтверждать гарантии безопасности и невозможности использования белорусской территории иностранными государствами для совершения агрессии против третьих стран, самым непосредственным образом влияет на динамику военно-политической обстановки в регионе и отражается на планах по усилению восточных рубежей НАТО, а также будет влиять на них в будущем. В том числе по этой причине в Прибалтике и Польше разворачивается незначительный военный контингент, который не окажет какого-либо влияния на военный баланс сил в регионе и не станет источником военных угроз для Беларуси, а тем более для России. Для того, чтобы это понять, достаточно сопоставить военную мощь Беларуси с соседними государствами.

Согласно «Глобальному индексу милитаризации» (Global Militarisation Index), Беларусь входит в десятку наиболее милитаризированных стран Европы, занимая 12 место в общем рейтинге из 152 стран (1 – Израиль, 2 – Сингапур, 3 – Армения, 4 – Иордания, 5 – Южная Корея, 6 – Россия, 7 – Кипр, 8 – Азербайджан, 9 – Кувейт, 10 – Греция, 11 – Бруней). Страны Центральной и Восточной Европы, в которых НАТО усиливает свое присутствие, начиная с украинского кризиса 2014 года, заняли следующие места в рейтинге: 25 – Эстония, 34 – Румыния, 63 – Литва, 65 – Венгрия, 68 – Польша, 82 – Латвия, 96 – Словакия, 111 – Чехия. При составлении индекса эксперты оценивали соотношение военных расходов с ВВП и расходами на здравоохранение (в процентах от ВВП). Также учитывалось количество военнослужащих по отношению к численности населения страны, наличие тяжелого вооружения.

Другой индекс «Международный рейтинг военной мощи» (Global Firepower Index) дает Беларуси 45 позицию из 126 стран мира. Здесь в первую десятку входят 1 – США, 2 – Россия, 3 – Китай, 4 – Индия, 5 – Великобритания, 6 – Франция, 7 – Южная Корея, 8 – Германия, 9 – Япония, 10 – Турция. Страны Центральной и Восточной Европы, в которых НАТО в последние два года наращивает свое присутствие, заняли следующие места: 18 – Польша, 32 – Чехия, 43 – Румыния, 62 – Венгрия, 74 – Словакия, 97 – Литва, 103 – Латвия, 109 – Эстония. Таким образом, согласно данному рейтингу Польша, Чехия, Румыния превосходят по военной моще Беларусь. Кстати, Украина в этом рейтинге также обошла Беларусь, заняв 30 место. Возможно, различные позиции Беларуси в вышеприведенных индексах связаны с методологией, использованной при оценки военной мощи. Так, Global Firepower Index учитывает более 50 факторов, в том числе расходы на оборону, мощность военно-воздушных и морских сил, объемы добычи природных ресурсов, логистические особенности стран (например, количество морских портов и действующих аэропортов, протяженность дорожных путей), а также людские ресурсы и разнообразие военной техники и систем вооружений. При этом при составлении рейтинга не учитывается ядерный потенциал, а также характер военного и политического лидерства государств.

Хотя и здесь при более детальном сравнении мощи вооруженных сил, скажем, Беларуси с Польшей и Украиной, складывается ощущение, что Беларусь незаслуженно обделили должным вниманием. Так, сегодня в арсенале белорусской армии находится 1600 танков, 2500 бронированных машин, 1490 артиллерийских систем, что по количеству на тысячу военнослужащих выводит Беларусь на первое место в Европе. Беларусь превосходит своих соседей, Польшу и Украину, и по абсолютному количеству тяжелого вооружения сухопутных войск: по танкам – в 1,8 и в 2,1 раза соответственно; по бронемашинам – в 1,6 и в 1,2 раза; по тяжелым артиллерийским системам – в 2 и 1,3 раза. Сравнение с прибалтийскими странами вообще не имеет смысла, так как там практически отсутствуют боеспособные вооруженные силы.

В мирное время численность Вооруженных сил Беларуси составляет 65 тысяч человек (около 51 50 военного и 14 500 человек гражданского персонала), боевой состав которых в настоящее время включает три авиабазы, две радиотехнические и четыре зенитные ракетные бригады, три зенитных ракетных полка, четыре механизированных бригады, одну ракетную бригаду, а также одну реактивно-артиллерийскую и три артиллерийские бригады, две мобильные бригады, бригаду спецназа, две части спецназа (роты). Если говорить о непосредственно боеготовой технике (то есть исправной, пригодной к боевому применению, укомплектованной должным образом), то на вооружении белорусской армии имеются 54 самолета, 32 вертолета, 16 дивизионов зенитно-ракетной системы С-300, четыре дивизиона зенитно-ракетных комплексов «Бук», шесть дивизионов ЗРК «Оса», один дивизион ЗРК «Тор-М2», 12 ракетных комплексов «Точка», свыше 700 реактивных систем залпового огня, орудий полевой артиллерии, самоходных артиллерийских установок, 602 танка, 886 боевых машин пехоты, 192 бронетранспортера. Но с учетом имеющегося в арсеналах бронетанкового вооружения в сжатые сроки могут дополнительно быть развернуты до 10 механизированных бригад.

Таким образом, развертывание в Польше, Литве, Латвии и Эстонии еще по одному мотострелковому батальону НАТО является вынужденной реакцией на агрессивный внешнеполитический курс России, носит сугубо символический характер и не может выступать источником военных угроз для Беларуси, а тем более для России.

Тем не менее, несмотря на реалистичную оценку активностей НАТО белорусскими военными аналитиками, официальный Минск заинтересован в том, чтобы эти шаги носили максимально прозрачный и предсказуемый характер, чтобы избежать недопонимания и вовлечения в региональную гонку вооружений между Западом и Россией. Именно поэтому Беларусь и стремится к выстраиванию партнерских отношений, равноправного диалога, повышению открытости и развитию взаимопонимания с НАТО в рамках укрепления региональной безопасности, чтобы избежать погружения региона в состояние новой «холодной войны».

Главная же проблема заключается в том, что российская сторона использует готовящееся незначительное усиление военного присутствия НАТО на восточных рубежах в качестве легитимации стратегии эскалационного доминирования, в рамках которой Кремль уже принял ряд абсолютно непропорциональных превентивных мер по наращиванию своего военного присутствия на западном стратегическом направлении. В этой связи непропорциональность, характер и масштаб этих мер, как и отстаиваемый российским руководством внешнеполитический курс, генерирует риски и угрозы для национальной безопасности и суверенитета Беларуси.