Государство и кадры: соглашательство и тихий саботаж

Подходящий к концу год не зря начался и закончился совещанием по кадровым вопросам на государственной службе. Причем в начале года ситуация оценивалась политическим руководством страны как почти идеальная – требовалось лишь слегка «обрезать лишнее», – так опытный садовник формирует крону дерева, придавая ему идеальную, законченную форму. О пересмотре функций если и шла речь, то лишь опять же в контексте избавления от лишней бумажной волокиты. Ожидалось, что уже к концу весны – началу лета система государственного управления, избавившись от всего лишнего, заработает на полную мощь, как очищенный и отполированный корабельный винт. Вдобавок, сэкономленные за счет сокращения госаппарата на 25% средства можно будет использовать для увеличения заработных плат оставшимся госслужащим.

Сокращение было проведено, однако революционного повышения эффективности госуправления не произошло. Наоборот, оно, судя по оценке высших должностных лиц государства, упало до такой степени, что стало возможным говорить в целом о том, что «правительство не работает».

Вопрос управления кадров встал к концу года так остро, что потребовал созыва совещания по работе с высшим составом государственных управленцев. Все участники совещания посетовали каждый на свое: Лукашенко – на то, что система работы с топ-чиновниками так и не выстроена за двадцать лет, глава президентской администрации – на то, что амбициозные, талантливые менеджеры шарахаются от даже от самых престижных предложений в госуправлении как черт от ладана, глава Академии управления – на то, что будущие чиновники не проходят строгого отбора в соответствии со своей мотивацией.

Однако доминантой и в ходе упомянутого совещании, и в других высказываниях руководителей государства в завершающемся году все чаще становились внезапно обнаруженные недостатки «слуг народа».

Безответственность

На протяжении всего года в системе управления шла борьба с невыполнением чиновниками своих обязательств; продолжался интенсивный поиск средств и методов для того, чтобы заставить их эти обязательства выполнять.

Часть предложений были закреплены в нормативных документах, например, в Постановлении правительства №637, согласно которому ответственность за результаты модернизации персонально несут руководители предприятий, получивших бюджетные средства. Невыполнение же этих результатов, согласно Постановлению, является «грубым нарушением трудовых обязанностей», что и должно быть закреплено в контрактах. Другие инициативы – такие, как персональная ответственность чиновников за кредиты, выделенные на модернизацию, в случае если она не реализована или не принесла желаемых результатов – остаются на сегодняшний день только в виде поручений президента.

Несмотря на это, проблема с выполнением чиновниками «принятых» на себя обязанностей в конце года была признана ключевой даже среди топ-чиновников: громкие отставки и рокировки губернаторов по итогам «инспекций» модернизируемых предприятий Лукашенко объяснил именно этим.

Паралич государственной политики

Полагаю, правомерным будет утверждение, что главная функция правительства – разработка и реализация качественной государственной политики – оказалась окончательно парализованной. Правительство оказалось в ситуации, когда оно не в состоянии никакими аргументами обосновать необходимость тех или иных – даже самых осторожных – перемен; не обладает информацией о доступных ресурсах и не имеет элементарной возможности возразить на спускаемые сверху требования. Неудивительно, что оно занимает свое время имитацией бурной деятельности и «сломя голову» бросается прорабатывать несообразные прожекты вроде налога на тунеядцев или выезжающих за границу, абсурдность которых очевидна даже младшим школьникам. Даже президент, подспудно осознавая, что демонстрируемая активность не приносит ожидаемых результатов, на протяжении года подбирал для нее соответствующие эпитеты – такие, как «барахтанье» и «кувыркание».

Коррупция и персональная ответственность

С начала сентября в Беларуси был объявлен «надцатый» раунд борьбы с коррупцией. Внезапно оказалось, что не только отдельные чиновники коррумпированы, но что выстроены настоящие коррупционные кланы, охватывающие целые отрасли и регионы. Выяснилось, что борьба с коррупцией едва ли не полностью показушна, ответственные за борьбу с ней органы «сдают» непокорных и раздувают незначительные случаи. Президент, разумеется, потребовал немедленно положить конец этому – путем «выстраивания системы». Какой должна быть эта система, так и осталось неизвестным, за исключением того, что за результаты борьбы с коррупцией должна устанавливаться «персональная ответственность». Таким образом, смотри два предыдущих пункта.

Заключение

Почему же оценка ситуации со стороны политического руководства так резко изменилась за один год? Надо полагать, что частично причиной этого стал неудовлетворительно проходящий процесс модернизации. С одной стороны, всем очевидно, что тривиальная закупка современного оборудования не привнесет позитивных изменений в нынешней системе регулирования экономики и при наличных практиках управления государственными предприятиями, а наоборот – добавит головной боли руководителям этих предприятий. С другой стороны, при всей своей бутафорности, «модернизация» как попытка новый идеологических импульс белорусской социально-экономической модели все же была, как принято говорить, «распиарена» и правительственными СМИ, и руководством страны. Однако модернизация, как и любой общественный процесс, требует определенных навыков управления – постановки целей, определения показателей прогресса, учета изменяющейся среды, оценки рисков, подбора кадров и т.д. Другими словами, всего того, от чего белорусских управленцев последовательно отучали на протяжении двух десятилетий. Получившаяся в итоге бюрократическая вертикаль набрана, социализирована и обучена лишь для одного – для поддержания status quo, что она и делает с таким успехом, что даже периодические начальственные встряски и угрозы «открутить голову» на нее особо не действуют.

Завершение процесса построения именно такой администрации можно датировать ноябрем 2011 года, когда в публичное пространство «вырвалось» открытое противостояние между президентской администрацией и правительством по поводу экономической политики. Администрация, настаивающая на сохранении status quo в виде щедрого государственного кредитования, с одной стороны, и полного государственного контроля над всеми социально-экономическими и политическими процессами – с другой, одержала – на фоне внезапных щедрот России – полную победу над осторожно ратовавшим за структурные реформы правительством. Президент, в который раз «выбивший» в последний момент спасительную российскую помощь, оказался в очередной раз «прав», а осторожные реформаторы в Совмине – объявлены чуть не саботажниками.

Ясно, что в этой ситуации для каждого чиновника в отдельности и для всей бюрократической системы в целом гораздо безопаснее соглашаться со всеми начальственными распоряжениями, брать на себя какую угодно ответственность и потом надеяться, что об этом более не вспомнят, а если вдруг вспомнят – ну, в худшем случае, накричат. Тихий саботаж, имитация деятельности и работа на обеспечение собственного будущего – вот, похоже, основные тренды уходящего года. Пока что нет никаких оснований надеяться на то, что эти тренды изменятся в наступающем году.