Анастасия Слуцкая в белорусской политике

В белорусской истории было немало ярких женщин-лидеров. Среди них были как духовные лидеры (например, Евфросиния Полоцкая, православная святая), так и лидеры политические. Ярким примером женского политического лидерства стала Анастасия (конец XV века – 1-я половина XVI века) – княгиня Слуцкая. После ранней смерти мужа она не устрашилась взвалившейся на нее ответственности и сумела стать талантливой женщиной-полководцем, отразившей ряд татарских набегов. Она, подобно Жанне д’Арк, лично возглавляла войска и в период 1505-1508 годов отстояла Слуцк от разорения.

Мы можем найти массу примеров женского лидерства в истории Беларуси, но это все будут примеры из далекой истории. За 20 лет белорусской независимости ярких женщин-лидеров в нашем обществе так и не появилось. Мы живем в мускулинном, фалоцентричном обществе. В результате политический дискурс является сексистским и нетерпимым.

Общество «настоящих мужиков»

В политическом дискурсе Беларуси эталоны мускулинности задает нынешний президент. Его политический образ строится как раз на подчеркнутом предъявлении «мужских» качеств – решительности, силы, напора, бесстрашия, задиристости. Себя президент часто называет жаргонным словом «мужик» и свое ближайшее окружение также. В высказываниях президента довольно много ярких сексизмов, например: «Все европейские лидеры – это ничто. Они никто, они без яиц». Или: «Чтобы понять, как я сплю, со мной надо спать… Я не предлагаю вам этого…».

По мнению президента, женщина в принципе не может быть политическим лидером: «Президентское кресло представительнице слабого пола я бы не уступил, но женщину считаю великим творением природы. Непревзойденным, без сарказма и шуток <…> Это не женское, тяжелое дело. Во-вторых, у меня и у российского президента полномочия верховного главнокомандующего. Ну как женщина в юбке пройдет перед строем, на учениях… Сейчас женщины и штаны носят, но это не то. Наверное, в Евросоюзе функции президента может исполнять женщина. Хотя… <…> А у нас надо вкалывать, надо бегать, широко шагать, чтоб штаны не порвать. И мы, славяне, не очень воспринимаем, когда женщина – президент. Это чисто мужская профессия. Не надо вам в эти президенты лезть: это беда, горе, не дай Бог».

Ближайшее окружение президента солидарно в общем запале мускулинности и даже со стороны женщин можно услышать сексистские высказывания. Например, глава ЦИК Лидия Ермошина в интервью заявила: «Я ужасно разочарована женской частью молодого поколения – они отвратительные матери, они плохие жены, они не хорошие, не милосердные люди. Поэтому как можно скорее нужно их призывать к борщу, детям, книжкам и так далее… Я считаю, что если ты становишься матерью, для тебя не существует ничего, кроме твоего ребенка... И ты не имеешь права рисковать собой. А этот риск – прийти на площадь и участвовать в незаконной акции. Ты не имеешь права в 9 часов вечера в воскресенье бросить своего ребенка и болтаться где-то с мужиками. Ты женщина и мать. Нельзя доводить эмансипацию до абсурда. А она доведена. Если человечество погибнет, то по вине женщин. Потому что они забывают о своем предназначении женщины и матери».

Такие сексизмы показатели того, что белорусское общество пока еще не является правовым и гражданским в полной мере. Ведь сексизмы, выпячивающие достоинства только мужского лидерства, демонстрируют определенное отношение и к праву, и к гражданской активности. Так, с одной стороны, мужчина-лидер – это тот, кто в зависимости от ситуации может быть выше права. Например, наш президент является ярким сторонником смертной казни и, хотя ее наличие в Беларуси резко затрудняет включение страны в правовое пространство Европы, смертная казнь у нас была и будет, потому что президент – «мужик» и может выразить свое несогласие кому угодно, хоть «какой-то» Европе, лидеры которой «без яиц». С другой стороны, мужчина-лидер – выше условностей гражданского общества. Он не нуждается в гражданском обществе. Он и так, в одиночку может справиться с любой социальной проблемой.

Мускулинный политический дискурс был особенно популярен в постсоветском регионе в лихие 90-е. Пожалуй, только в Беларуси этот дискурс удалось законсервировать и сохранить в его чистоте до сих пор.

Мужики-оппозиционеры

Белорусская оппозиция – особая клановая субкультура, которая сформировалась в стране в середине 90-х. Лидеры белорусской оппозиции – часто зеркальное отражение белорусского президента. Они не менее авторитарны, удерживают свое политическое влияние столь же ревностно, что и лидер страны, и в течение столь же долгого времени. Идейно лидеры оппозиции сформировались в середине 90-х. После этого они законсервировались и почти не менялись. Поэтому неудивительно, что они не менее мускулинны, чем представители власти.

Сексистские высказывания можно встретить практически у всех оппозиционных лидеров. В целом они не такие яркие, как у президента, но они также исключают возможность женского лидерства. Например, Андрей Санников заявил: «Я знаю, что в Беларуси самые мужественные в мире мужчины и самые красивые женщины. История делается сегодня. Историю делаем мы и вместе мы победим!» С позиции этого высказывания получается, что женщины должны вдохновлять мужчин-лидеров, но именно «мужественные мужчины» должны победить. Странное допущение с учетом того, что его жена, Ирина Халип, могла бы стать не менее харизматичным лидером, чем сам Санников.

Политический образ всех политиков, бросающих вызов нынешнему президенту, подчеркнуто мускулинный. Именно такой образ был у Александра Козулина. И именно такой образ у Владимира Некляева. Это «настоящие мужики», вдохновленные борцы. В одном из своих интервью Некляев называет белорусскую власть «бабой», и не просто бабой, а «кухаркой»: «Ее заклинания, уверения в том, что кризис вот-вот и как-то сам по себе пройдет, рассосется, напоминают мне о ленинской кухарке, которая должна научиться управлять государством. Но сколько можно учиться? 17 лет для этого более чем достаточно. А наша кухарка заварила такую кашу, что не расхлебать».

Таким образом, заметные политические лидеры оппозиции, будучи носителями демократических убеждений, демонстрируют исключительно мускулинный, авторитарный образ в политической борьбе.

С позиции политических технологий попытки эксплуатировать мускулинный образ оппозиционными лидерами обречен на провал по целому ряду причин. Во-первых, этот образ уже занят. Лукашеко органично вписался в образ «решительного» «лидера-мужика». Во-вторых, мускулинный дискурс транслировался в нашем обществе слишком долго. Он постепенно начинает себя изживать и дискредетировать. Белорусскому обществу очень не достает профессионального феминного дискурса с демонстрацией важности ценностей права и гражданского общества. Наше общество начинает уставать от «мужиков».

Анастасия Слуцкая. Как скоро?

Нам очень не хватает Анастасии Слуцкой, Жанны д’Арк, Юлии Тимошенко… Если кто и может затмить нынешнего президента в открытой политической борьбе, то это может быть только женщина. Для того чтобы набрать быстрый политический вес, ей будет достаточно просто органично высказываться о значимости верховенства права и гражданских ценностей, просто приблизиться к образу Мартина Лютера Кинга или Махатмы Ганди. Любые мускулинные демонстрации политических оппонентов этой женщине будут играть только против них самих.

В подтверждении сказанного можно обратить внимание, как быстро Елена Томкачева – белорусская правозащитница – сделала себе публичное имя. Сам яркий образ женщины, бросающей вызов мускулинной системе, привлекает к себе публичное внимание. Теперь Тонкачева является самым известным белорусским правозащитником. Со временем она могла бы себе завоевать даже определенный политический вес. Ведь само ее позиционирование является удачным – попытка вписать наше общество в правовое пространство Европы. Но чистых женщин-политиков, способных быть яркими и публичными, в нашей стране пока нет…

Анастасия Слуцкая, мы ждем тебя! Избавь нас от мускулинного дискурса! Хочется разнообразия.

Метки