Старая новая экономическая политика

Старая новая экономическая политикаПрезидент страны утверждает, что Беларусь пробуют «наклонить» все. Но ведь на то и существует глагол (как часть речи), чтобы его «наклонять». То есть говорить и писать правильно, и делать все, в хорошем смысле слова, по понятиям. Чтобы быть принятым в обществе.

Четверть века назад шведы впадали в истерику. Им постоянно казалось, что советские подводные лодки уже изготовились атаковать их прогулочные яхты. А особо мелкие проникли даже в портовую канализацию. Время было суровое. Но трезвые люди понимали, что войны не будет. А если она все же случится, то не на шведских пляжах. В конце концов, если существует огромная страна, неудовлетворенная в своих амбициях, то на этом основании нельзя ей отказать в праве проводить внешнюю политику.

То же самое и у нас. Есть держава, есть политика. И она, в общем и целом, по форме и содержанию соответствует нашим несбывающимся ожиданиям. В гиперболизированном виде данное обстоятельство всегда подчеркивает Лукашенко. Будь то уборочная или посевная, обращаясь к народу, он говорит, что белорусы кому-то не нравятся, поскольку эти кто-то чувствуют в них конкурентов. Но нравится это или нет, с конкурентами следует вести борьбу.

Разумеется конкурентов можно бояться, можно не бояться, но следовало бы уважать. Хоть на «Евровидении», хоть на первенстве сельсовета. Хотя это необязательно для хоккея и других шоу с участием Лукашенко. Дерзок будет тот конкурент, который позволит себе у него выиграть. Выражение «трус не играет» тут неприменимо. На лед выходят с установкой: чем бы дитя ни тешилось… Какая тут конкуренция?

А в большом хоккее заметных успехов нет. Равно как и оснований для их достижения. И даже Лукашенко понимает, что не в судьях дело… Или теннис: тут конкуренция будь здоров. Но Виктория Азаренко чем дальше, тем увереннее обходит конкуренток на пути к званию первой ракетки мира. Максим Мирный не рвется к высотам, набирая призовые суммы на каждом из турниров, как говорится, по зернышку. Бизнес у него такой, по признанным в «ненавидящем» нас мире правилам. Не стоит даже сомневаться, что в прежние времена руководящие товарищи давно заставили бы Макса зачехлить ракетку. А так – пожалуйста, замечательный спортсмен стал одним из немногих долларовых миллионеров в стране, где богатым быть и слыть очень опасно.

То есть принцип «котлеты – отдельно, мухи – отдельно» можно признать онтологическим. Не всегда политика замешана на бизнесе, не всегда стратегические цели, интересы и возможности страны отражаются в текущей политике. Деятелей, которые понимали это, в истории было немного. Можно по пальцам пересчитать. Вполне очевидно, что А. Лукашенко войдет в историю, но под другой «биркой».

Стратегия – не его призвание. Дело даже не в способностях. Дело в отсутствии опыта, культуры как таковой. Занимая последнюю ступень в номенклатурной иерархии и не имея реальных шансов пробиться наверх, Лукашенко просто не имел возможности к ней приобщиться.

По своей сути власть во многом подобна деньгам. То есть качественно беспредельна, количественно ограничена. Пробуя восстановить прежнюю систему в крошечной (прежде всего по ее притязаниям) стране, Лукашенко не учел именно этой качественно-количественной сопряженности. Он получил практически неограниченную власть на ограниченной территории, но не смог ее конвертировать в достаточные денежные суммы.

В прежние суровые времена подобный эксперимент, не церемонясь, прикрыли бы соседи. И превратили бы независимого лидера независимой страны в беспрекословного сателлита на скудном жаловании туземной администрации. При нынешнем разгуле либерализма, прикрыть не решились, безоговорочно перетащить на свою сторону не смогли. Беларусь по-прежнему пребывает в «зоне интересов», хотя котировки катастрофически упали.

Миллиард, два, три миллиарда – этот мизер вполне можно классифицировать как гуманитарную помощь. Больших сумм никто не дает. Во-первых, бесполезно, во-вторых, белорусы, которые повелись на лесть своего необузданного правителя, и сами откровенно льстили ему, жалости не заслуживают. Поэтому должны понимать. Их бедность – это их же порок. Если хотят выжить – надо громко заявить о желании исцелиться.

А ведь что-то только не вытворяли в Беларуси. Сбивали воздушные шары со спортсменами, выселяли и переселяли послов, начинали дипломатические войны. Разыгрывали опереточные трагедии. Неудачные, грубо сработанные, в колхозно-клубном стиле исполняемые. Нас не боялись, но удивлялись, сочувствовали, смеялись. Дошло до того, что послы особо «недружественных государств» стали изучать матчыну мову, приводя тем самым в изрядное смущение туземных чиновников.

Лукашенко не боится никто.

Казалось бы, хорошо, нам тоже некого бояться. Но как же тогда быть с уважением? Ведь выходит, что и не уважают.

Можно сказать и так. Главное же состоит в том, что нас не оставляют в одиночестве. Все чаще и нас вовлекают в общее, достаточно хаотическое, движение, показывая, что иная кривая бывает короче иной прямой, что иногда прямая заводит в тупик, а обойти его удается только окольными путями. Если получится.

Альтернативы есть, но их немного. Сегодня Беларусь, за исключением нескольких позиций, неконкурентоспособна на внешних рынках. Об этом очень убедительно свидетельствует состояние платежного баланса страны. При нынешнем состоянии производства наша промышленность просто не может производить конкурентоспособную продукцию. Внутренний рынок мал. Промежуточный вариант, связанный с работой на российский рынок, практически реализован, но ожидаемых результатов не принес. Время политических преференций закончилось, а связанные с ними возможности системного реформирования не использованы.

Разумеется, делали много, но так, как умели. Получили, например, большое молоко. А вместе с ним – большие издержки. Ведь все эти «скотоместа», исполненные по европейским стандартам, дорого стоят. Молоко приходится продавать ниже себестоимости, чтобы хоть сколько-нибудь валюты заработать. Но даже против такой незатейливой торговли возражают российские аграрии. Им совершенно не нужен такой непритязательный и на все готовый конкурент.

Исходя из этого можно понять, что заключение Таможенного союза с Россией является классическим примером того, что иная прямая странным образом заводит в тупик.

То, что сейчас происходит с белорусской молочной продукцией, может произойти и с мясной, с любой другой белорусской продукцией. Ведь создание перерабатывающих производств является стратегической целью России. При этом более эффективных, более успешных, ориентированных не только на внутренние рынки. В случае их успеха (что весьма вероятно) белорусские товары проиграют этот рынок в честной конкурентной борьбе, в случае неуспеха, тоже вероятного, доступ на рынок им будет ограничен волевым решением.

«Наклонят», не церемонясь.

Что уж говорить об остальном мире. Наши европейские соседи предпочитают покупать западное. На постсоветском пространстве действует такая же тенденция. Не надо думать, что на рынках каких-либо экзотических страна остались свободные ниши, куда могут прийти лучшие белорусские бренды со своей незатейливой продукцией. Здесь доминирует Китай, который вряд ли кому-то уступит свои позиции в обозримом будущем.

За болтовней о «единственно верной экономической политике» у нас прозевали момент, когда в стране политика исчезла как таковая, как сфера борьбы групп и группировок, слоев и классов за утверждение собственных интересов. В праве иметь такие интересы, в том числе экономические, всем группам было отказано. В итоге вместо экономики образовалось народное хозяйство. Конгломерат производств, сгруппированных по ведомственно-отраслевому принципу, которые – вне зависимости от форм собственности – подчиняются и непосредственно контролируются главным управляющим. В «функциональный» набор которого входит все – контроль над банковской системой и финансовыми потоками, определение ресурсных преференций и фискальной практики.

Американцы утверждают, что полезно «Дженерал моторс», то полезно США. Это на самом деле (в общем и целом) соответствует действительности. Но сказать, что все полезное Беллегрому, полезно для Беларуси, – невозможно. А когда такое слышишь, то втуне радуешься, что в Беларуси нет, например, собственного Беллегавтопрома. Ведь достанься нам в наследство от СССР автозавод типа Волжского, усилиями его менеджеров страна уже давно была бы обобрана до нитки.

Что полезно Лукашенко, то приносит вред Беларуси. И наоборот. Беларуси крайне необходимо устранение малейших препятствий для зарубежных инвесторов. Не столько потому, что промышленность нуждается в тотальной модернизации. Гораздо важнее, что страна в этом случае получит доступ в важнейшие европейские и мировые структуры, которые принимают конкретные решения. Финансовые и политические. Например, об установлении льготных условий для экспорта стран, согласных впредь играть по общим для всех правилам игры.