Пару теплых слов о народе

Государство как продукт общественного договора существует для того, чтобы народу с ним жилось лучше, чем без него. Народ – это, попросту говоря, большинство населения. То есть, если большинство исповедует одни и те же ценности, то эти ценности есть народные.

Судя по итогам последних выборов в России, народные ценности суть таковы: нам нравится власть, и мы будем делать все, что она скажет; нам не нравятся богатые, и мы не будем возражать, чтобы их не было. При этом все понимают, что на ликвидации богатых как класса бедные не разбогатеют. Даже не станут зажиточными. Ну и что. Ну и пусть. «Мы согласны в очередь встать, но чтобы для всех». Под этим подписалось большинство. Из этого и будем исходить.

Модели для разборок

Протестантская этика определила дух капитализма – об этом писал Макс Вебер. Основатели США, то есть в чистом виде «западоиды», были приверженцами протестантской этики. Бог внутри. Благочестие определяется преуспеянием. Если ты преуспел – ты любезен Богу. На этом они поднялись и стали сверхдержавой.

Так вот, там дух каждого гражданина находится в полной гармонии с духом государства. Успех и прибыль, и одно конвертируется в другое. Есть логика в том, что популярен президент Буш, со стороны выглядящий просто идиотом и кретином. Пока этот идиот и кретин побеждает, он будет популярен, поскольку с ним побеждает вся Америка. Неважно, кого побеждает – Саддама, террористов, Россию. Какая разница, его везде ждет успех. Вот если бы ловили его, а не он ловил, если бы его города бомбили по ночам – тогда да, это провал. Все логично, все рационально. Будь на месте Буша интеллектуал и выпускник Гарварда, он делал бы все то же самое. С некоторыми нюансами.

Благосостояние российского народа никак не связано с благосостоянием страны в целом. Царская Россия была богатой страной – а народ нищенствовал.

Нынешняя Россия тоже не самая бедная страна, а народ все одно нищенствует. Я вам открою страшную тайну: это не потому, что власть плохая и несправедливая. Это потому, что народу нравится нищенствовать. Это наполняет его благодатью. Беден, но честен.
У протестантов беден равно бесчестен. Вот цепочка полностью: беден – нерадив – не живет по заветам Божьим – отпал от Бога – бесчестен. У протестантов не только нищета, но и бедность – это порок. Поэтому есть добропорядочные граждане-налогоплательщики, а есть «белая мразь». Трэш. Мусор. Они и в выборах не участвуют. Пьет тот, кто на пьянку скидывался.

Большинство нашего населения по западным меркам – белая мразь. Это люди, которые не умеют и не хотят работать и зарабатывать, поскольку не в этом видят смысл своего существования. А видят его в некой «справедливости».

Чтобы все

Нет никакой абстрактной справедливости, есть общественный договор по этому поводу, очень конкретный в каждом случае. В английских семьях столетиями все имущество родителей переходило по наследству старшему сыну, а стальные оставались ни с чем – и это не считалось несправедливым. В Индии было справедливо, если жена после смерти мужа всходила на его погребальный костер. При том, что, случись жене умереть раньше, супруг себя с ней не сжигал, а женился на молоденькой. И это тоже было справедливо.

У каждой «справедливости» были какие-то свои резоны. У нас справедливостью считается все взять и поделить, и это никакая не булгаковская сатира, а краеугольный камень нашего общества. Это в сытом капиталистическом раю позволительно устраивать соревнования за приз и кормить по результатам. У нас, если делить не поровну, кто-то умрет от недоедания, поскольку мы все время в кризисе, все время на льдине и в подводной лодке. Может быть, это зависит от ландшафта. Все-таки изрядный кусок земной суши. Людская масса, растекаясь по ландшафту, вынуждена «держать уровень». Как масло на сковородке.

При этом никто и никогда не откажется от халявы. И каждый считает долгом и доблестью обмануть то самое государство, которое строит. Та же самая приватизация первоначально была принята с восторгом: можно было на халяву чего-то поиметь. Оказалось, что поиметь можно не так уж много. Возникла ненависть к приватизаторам. Потом появились пирамиды. Там поиметь можно было очень много. Каждый понимал, что кого-то при этом обманывают, что деньги так или иначе левые, краденые. Вероятно, предполагалось, что деньги будут уворованы у всех остальных, в идеале – у государства. Опять не получилось. Сейчас появился новый Мавроди – Глазьев. И был – кандидат в президенты.

Необходимость работать на равного себе у нас воспринимается как унижение. А тем более если он ровесник или даже моложе. А чем он лучше меня? Западный ответ: «Он лучше, потому что большего добился в этой жизни» - не катит. Ну и что? Он большего добился – и поэтому он лучше, что ли? А вот как у него с духовностью?

Типичная женская логика. «Мужчины на нее падки, потому что она шлюха, и у них слюнки текут от смазливой мордашки и аппетитной попки». На вопрос – а на что же должны быть падки мужчины, если не на смазливую мордашку и упругую попку, то есть, другими словами, на молодость и красоту – следует незамедлительный ответ: как на что?! На доброту, верность, богатый внутренний мир. У смазливых по умолчанию этого всего нет, у не пользующихся успехом, также по умолчанию – есть в стратегическом объеме.

Та же фигня с духовностью. Она потаенна и неизмерима. Ее нельзя выразить в конкретных цифрах. Она где-то есть. Но мы вам ее не покажем. Все равно не поймете.

Путаница

Столько было толков о загадочной русской душе. Загадочность же проистекает из того, что понять русскую душу пытались те, у кого она была – аристократы, дворяне, разночинцы – на примере тех, у кого ее не было. Русскую культуру и цивилизацию творили люди, которые не понимали и не любили русский народ – хотя очень старались его понять и, следственно, полюбить. Создав условия для появления Ломоносовых и Менделеевых, они добились того, что потомки Ломоносовых и Менделеевых сожгли их родовые имения, а их самих вышвырнули из страны.

Говорят, что понять русскую душу можно благодаря русской культуре. Роковое заблуждение. Русский народ и русская культура никак не связаны. Русская культура есть подражание европейской, талантливое подражание, иногда превосходящее оригинал. Как японцы предпочитают усовершенствовать чужие технические изобретения, а не делать свои, так и мы веками развивали чужую культуру, мы брали готовые формы – будь то икона, роман или балет – и достигали потрясающих успехов во вливании новых вин в старые меха.

Русской культуре дороги «священные камни» Европы, русский народ плевать на них хотел. Русская культура чтит древний Рим, Элладу, Византию, восхищается видами, живописует скалы, болеет то байронизмом, то ницшеанством, то футуризмом, то постмодерном. Русский народ понимает, что никогда, ни в этой, ни в следующей жизни, ни в каких Европах ему не бывать, разве что в случае большой войны. И описание заморских красот в выражениях чуть менее сдержанных, чем «За морем житье не худо», вызывает у него лишь глухое раздражение.

Кто-то скажет – а как же народная культура, из которой все и произрастает? Что за прелесть эти сказки… Никакой народной культуры не существует в природе. Это миф. Любую «песню народную, блатную, хороводную» сочинил кто-то один. Если же вести счет на абсолютные цифры, то «народных» песен (авторы которых неизвестны) окажется в тысячи раз меньше, чем песен, написанных профессиональными поэтами и композиторами. Все русские народные сказки уместятся в нескольких томах.

Эстетическая ценность народных промыслов – объективно на уровне раковин с гравировкой «С любовью из Анапы». Одно яйцо Фаберже стоит всего каслинского литья с дымковской игрушкой и хохломской росписью впридачу. Все горестные повести о тупейных художниках и крепостных балеринах есть чистейшее фарисейство, поскольку, оставь барин-меценат художника и балерину наедине с их родной деревней, их бы заставили умереть в нищете, такое искусство народу без надобности. Народу нужны скоморохи, а не балерины. Включите телевизор и сами убедитесь.

На закате

У нас есть экономический интерес, но нет экономического мышления. Последнее само по себе, может быть, и неплохо. Но при наличии выраженного первого делает всю жизнь каким-то горьким парадоксом. Мы отрицаем, что все продается и покупается, другими словами, что любые таланты, действия, производимые ценности – измеримы и имеют эквивалент (необязательно денежный).

На измеримости, на стандартах построена западная цивилизация. Так называемое «японское чудо», а следом «корейское чудо» и все прочие чудеса есть четкое следование стандартам, начиная с 220 вольт в розетке и формы самой розетки и заканчивая принципом разделения властей и акционерной формой капитала.

Пушкин, гений вообще и гений компромисса в частности, вывел примиряющее: «Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать». На Западе, где Пушкина знать не знают, продается и вдохновенье. И еще как продается. У нас – если продал рукопись, значит, продался с потрохами. Примеров подобного отношения так много, что и приводить не хочется. Да и при Пушкине так было. Спорная формула. «Черт догадал меня с умом и талантом родиться в России» – вот это вернее. Ну, про закат солнца русской поэзии вручную, под овацию благодарных современников, все знают и так.

Основной инстинкт

Иван Солоневич вывел, что никакой загадочной русской души нет, а все просто как пряник: русский народ – народ-государственник. Строительство государства есть его основной инстинкт. Во главе государства стоит царь. И царю мы все есть подданные. Поэтому не может быть никакого сепаратизма, феодализма, поэтому расстояние между Москвой и Владивостоком больше, чем между Африкой и Северным полюсом – но Владивосток подчиняется Москве и будет подчиняться до тех пор, пока Москва столица России.

Красиво звучит и вселяет гордость, но вот вопрос – для чего мы так упорно, столетиями, строим это большое, самое большое государство? То есть – что после основного инстинкта? За инстинктом государственности должно все же что-то стоять, какая-то цель. В чем она? Давать уроки миру, который об этом не просит? Так ведь и уроки не новые. Социализм был и в Месопотамии. С тем же результатом – смерть всего живого, безрадостное и унылое всевластие бюрократии, ежедневный монотонный ад. Это просто счастье, что человечеству в двадцатом веке потребовалась нефть, никель и прочие редкоземельные металлы. Иначе совершенно непонятно, какая уж такая особая гордость во владении безграничными пространствами в основном за Полярным кругом, на которые никто и никогда не покушался, поскольку там просто жить нельзя?

Ладно, западоиды, у тех все просто и рационально – все упирается в деньги, в товары, в обмен, в комфорт. А мы – мы пренебрегаем комфортом, нам вообще на него наплевать, мы можем и в очереди постоять, лишь бы государство было сильным. Но – для чего? Для чего ему быть сильным? Чтобы что? Защищать нас? Ни один внешний враг не воевал против нас так люто, как собственное государство. При этом государство всегда понимало и чувствовало некие разумные пределы лютования. То есть вот столько трупов – еще во благо, а вот миллионом больше наступит уже перебор, само государство ослабнет. Нас отлично выдрессировали. Мы довольствуемся малым и всю жизнь превращаем в подвиг, защищая и расширяя границы того государства, которому всегда в высшей степени было наплевать на благосостояние и саму жизнь своих граждан. Это не рабский менталитет, это какие-то садомазохистские отношения. Совсем другой коленкор.

Кофе со сливками

В западном обществе человек идет во власть, чтобы добиться еще больших успехов. Вот Шварценеггер. Уважаемый человек. Он свою мечту, свой идеал осуществил при жизни. А его дети и внуки будут элитой американского общества. Уроженец глухой австрийской деревушки, затем эмигрант с чудовищным акцентом, затем звезда рестлинга, звезда экрана, суперзвезда – и губернатор Калифорнии. Сам он не сможет стать президентом, закон не позволяет. Но его сын – сможет. Все по известным и гласным, одинаковым для
всех правилам.

Дети и внуки наших политиков будут такие же космополиты, какими были отпрыски дворянских родов. Там, на западе, они учатся сейчас, там будет их первая любовь, их прогулки под каштанами и прочие «священные камни». Быть элитой непосредственно в России – во-первых, не очень интересно и привлекательно. Во-вторых – просто опасно. Поэтому у нас люди идут во власть в основном для того, чтобы их дети и внуки могли жить НЕ в России. И в бизнес идут за этим же. И в шоу-бизнес.

В России не любят элиту. При этом любят царя-батюшку. Понятно, почему. Элитой можно стать, царем нужно родиться. Вопрос о достижении результата путем приложения усилий снимается с повестки дня. Да и можно ли стать элитой – у нас? По каким правилам играть?

Соблюдение христианских заповедей не гарантирует тебе хорошей репутации. Скорее, наоборот. При том, что номинально православие у нас –государственная религия. У нас президент православный. Неуклонное следование законам не принесет тебе славы честного человека, а их нарушение – человека бесчестного. Понятия чести и бесчестия вообще как-то под шумок исчезли, предварительно смешавшись… У нас даже по «понятиям» не поступают, а – разводят…

Быть элитой опасно и плохо. Зато хорошо быть мерзавцем: это сразу освобождает и от моральных, и от материальных обязательств. Поэтому наша элита сплошь состоит из мерзавцев.

Все та же извечная любовь к халяве вынуждает любого, оказавшегося во власти, наплевать на все прежние принципы и тащить все под себя. Тащить много, жадно, без расчета, потому что все расчеты потерпят крах, разразится очередной кризис, придут коммунисты или фашисты, случится национализация… бери, пока дают… Как в любимом всеми мультике: «Это я раньше злой был, пока у меня велосипеда не было…»

Нет смысла работать на будущее. Смысл есть в максимальном потреблении ресурса под названием власть в рекордно сжатые сроки. И, соответственно, в увеличении этих самых сроков. А как продлить свое пребывание у власти и вообще в хит-парадах? Максимально потакая извилистой народной нравственности. «Подели и властвуй!» «Делиться надо!»

Делись властью, делись деньгами, делись своими мыслями (которых, правда, и без того немного). И карай, карай виновных! Призывай к ответу! Рыдай и плачь за народную долю!

Народная доля

Поэтому, подводя итоги: да, народ победил на последних выборах. И будет побеждать впредь. С трудом, со временем, но народ разгадал суть и смысл так называемых реформ: халявы не будет, и одни будут не равны другим. Такие реформы нам (народу то есть) не нужны. Черт с ним, с жизненным уровнем, и черт с ней, с Европой. Не жили хорошо, нечего и начинать.

А с другой стороны, люди других убеждений избавились от своих иллюзий по поводу того, что они кому-то что-то должны как большие любители своего Отечества и вообще люди русские, православные. Нет, не должны ровно ничего. И не стоит играть в эти электоральные игры и растекаться манной кашей по соцопросам: хотите своей власти, ответственной перед вами? Берите ее, и берите силой. Не нравится вам коррупция? Не нравится засилие чекистов и прочих силовиков? Обращайтесь к США – они помогут. Будет и демократия, и разделение властей, и суд присяжных. И даже священная-неприкосновенная частная собственность. Но только если Россия частично или полностью будет оккупирована и утратит суверенитет. Не раньше.

А для особенно жалостливых и совестливых есть еще эмиграция. Правда, не у всех на нее есть деньги. Ну вот, по крайней мере, стимул для того, чтобы много работать и зарабатывать.

Метки