Догнать или согреться?

С Россией кончено... На последях
Её мы прогалдели, проболтали,
Пролузгали, пропили, проплевали,
Замызгали на грязных площадях,
Распродали на улицах: не надо ль
Кому земли, республик, да свобод,
Гражданских прав? И родину народ
Сам выволок на гноище, как падаль.
(Максимилиан Волошин)

Пейзаж вместо битвы: история

Перспектива президентских выборов, сегодня ощутимо превратившаяся из политически «среднесрочной» в самую что ни на есть ближайшую, привела подавляющую часть отечественной оппозиции в привычное состояние «тяжелого ступора». Как в советском сельском хозяйстве постоянно присутствовали четыре неожиданно приходящие климатические катастрофы (зима, весна, лето и осень), точно так же стартующая уже третий раз главная избирательная кампания неизменно приходится местным инакомыслящим точно «снег на голову» летом.

Для хода дальнейших рассуждений весьма немаловажно (в самом их начале) зафиксировать также и следующее: привычный всем думающим или хотя бы читающим людям термин «оппозиция» далеко не точен и уж – тем более – принципиально не исчерпывающ.

В Беларуси есть, как вполне можно утверждать, сотни тысяч «простых», рядовых, особо не размышляющих о «высоких материях» людей, каждый из которых по каким-то своим личным соображениям на дух не принимает сегодняшнюю власть. Это далеко не секрет даже для нее самой.

Есть типичные, «рефлексирующие» и «страдающие», диссиденты, которые с некоторых пор принципиально не желая «мараться», категорически отказываются участвовать в мероприятиях известных оппозиционных организационных структур. Эта категория граждан хорошо усвоила (начиная с призыва Шарецкого «разайдзiцеся» в 1996 году), что иначе как в полном «позоре» из ситуаций, спланированных этими деятелями, не выберешься. К слову, опыт этот – на научение людей, все еще сохраняющих оптимизм – был в высшей мере эффективно воспроизведен на Октябрьской площади в 2001 и 2006 годах.

И есть только что упомянутые «организационные структуры оппозиции», очевидно, качественно отличные по своим индивидуальным и коллективным мотивациям, задачам, происхождению, источникам финансирования и – что немаловажно – по системам личной безопасности и выживания. То есть мы здесь реально имеем дело с «муляжами», «симулякрами», «минами-ловушками», «ложными явочными квартирами» и т.п. Каждый из этих «прайдов» неустанно делает вид, что ведет собственную – исключительно благородную – борьбу. Только почему-то «на выходе» в итоге их «консолидированных» усилий неизменно получается ржавый и не способный к применению «пулемет» (как в метафорическом анекдоте про тульского оружейника, честно пытавшегося из сворованных на заводе запасных частей собрать дефицитную детскую коляску).

Исключения из этой схемы, разумеется, случаются: находятся «неожиданно ставшие буйными» и это обстоятельство немедленно выявляется по их судьбе – типичный прецедент Александр Козулин.

В контексте данного тезиса уже расхожей стала идея о том, что пинать белорусских оппозиционеров (равно как и ждать здешнего всеобщего кризиса, который осуществит проект Остапа Бендера «всё учтено могучим ураганом») есть приятное во всех отношениях, а – главное – совершенно безопасное занятие. Активист, ругающий один оппозиционный «сектор», на самом деле оказывает услугу другому подобному сектору, а все вместе продолжают делать «общее дело». Дополняется это заклинаниями типа: «Вы можете отсиживаться в кустах и «облаивать караван» и далее, а вот мы (былые команды Вечерки, Гончарика, Милинкевича и иже с ними) продолжим мужественное противостояние с «антинародным режимом»».

Это, разумеется, могло бы сойти за правду: но лишь для тех наблюдателей, которые озаботились состоянием отечественного «супрацiва» лишь пару-тройку месяцев назад.

Эксперты же, которые – к своему несчастью – взялись более-менее пристально осмысливать политическую ситуацию Беларуси хотя бы 15 лет тому назад, прекрасно помнят и могут разложить чуть ли не «по часам» алгоритм складывания и организационного оформления нынешнего интеллектуально-идейного оппозиционного ландшафта. Можно четко напомнить многократное уничтожение организационных структур и персональных проектов, которые (ладно бы) недостаточно угрожали правящей элите, но каковые – как правило – банально приглядывались новым «хозяевам» полуподпольной жизни. Стоит вспомнить стратегию (не тактику!) «пауков в банке», когда из руководства более-менее дееспособных оппозиционных институций посредством интриг изгонялись немногочисленные, оставшиеся вменяемыми лидеры (вспомним хотя бы провалившийся заговор против Т. Протько в БХК в 2000 году). Как обрушивались на персону, про которую некто пускал слух, что она располагает хотя бы («целым!») миллионом долларов на пропаганду самое себя или своей политической группы. Как бездарно разворовывались и растранжиривались ресурсы, выделяемые Западом на «электоральную революцию» и передаваемые сюда не всегда слишком добросовестными посредниками. И, наконец, – что бросалось в глаза даже ленивым и нелюбопытным – как бездарно и безграмотно вели себя «аксакалы оппозиции» в немногочисленных публичных дискуссиях: ограниченные, неграмотные, самовлюбленные и абсолютно глухие ко всем аргументам.

Под сей перечень инвектив было бы проще простого подвести исчерпывающий список (кто, где и когда; про «сколько» лучше всех осведомлены сами наши герои), но это уже не представляет интереса ни для кого: надо жить будущим, не повторяя трагических ошибок.

Пейзаж сегодня: экономика вместо политики

Как можно квалифицировать состояние всебелорусских политических дел в преддверии горячего лета, которое – ожидаемо – сменится жаркой политической осенью, а затем въедет в пылающую страстями избирательную зиму? Разумеется, подобный градус полыхания электоральных страстей видится пока исключительно в грезах молодым политическим элитам, располагающихся по обе стороны баррикады. Низовой и среднего ранга актив БРСМ и подобных ему организаций и корпоративных мафий прекрасно осведомлен, в каких именно условиях произошла «кадровая революция» Горбачева в 1985 – 1990 годах, а также кто и как организовал прорыв «шкловского карьерного десанта» в высший эшелон отечественной номенклатуры в 1994 – 1997 годах. Про надежду на грядущие перспективы уже далеко не щенят из оппозиции, во многом справедливо претендующих на статус «молодых волков», не надо даже и упоминать. Свое жесткое отношение к Акелам, которые давно уже утомили публику беспрестанными промахами, они наглядно продемонстрировали в ходе цепи переворотов в БНФ. И – надо полагать – это не последний «тур мерлезонского балета».

Увы – можно с высокой долей уверенности констатировать, что не только и не столько политика будет определять накал шекспировских страстей в датском королевстве, которым со все нарастающим напряжением пытается управлять Александр Лукашенко.

Вера в чудо, которое – судя по всему – все больше питает оптимизм рулевых белорусского государство, скажем откровенно, может обернуться «манной небесной» и «четвертым пришествием» белорусского (хорошо известного всем нам) Мессии при единственном условии. И здесь чаяния белорусских демократов и их российских собратьев по крови – скажем прямо – кардинально расходятся.

Если в 2012 году В.В. Путин уверенной походкой вернется на кремлевский престол, он, разумеется, не сможет предотвратить становящийся все более очевидным коллапс государства российского (другое дело, что этот горизонт – трагедия, растянутая еще не на одно десятилетие). Но – какими-то вполне определенными шагами раскачать батькину «яхту», стремительно превращающуюся в «чёлн, покорный воле волн», он, безусловно, успеет за предстоящих ему в Кремле почти полтора десятка лет. Естественно, московские и минские наблюдатели не могут иметь ни малейшего понятия о реальных торгах между нашими владыками, об их реальных мотивациях в принятии решений и даже о реальной «цене вопросов», стоящих «на кону». Тем не менее, всего искусства физиогномики, присущего профессиональным разведчикам, уже не достает нынешнему российскому премьеру, чтобы скрыть расположение, которое он персонифицировано питает к официальному Минску. Тем более что те несколько откровенно уничижительных заявлений, которые были на протяжении последнего времени озвучены белорусским президентом в адрес бывшего президента РФ, относятся к разряду тех, которые трудно забыть.

Беларусь ожидает резонанс, в который с высокой мерой вероятности вступят: а) утрата ряда российских рынков (особо в сфере машиностроения); б) нарастающее удорожание газа; в) потери от продажи продуктов переработки беспошлинной российской нефти; г) отрицательное сальдо внешней торговли; д) увеличивающийся объем внешней задолженности, конца роста которой пока не предвидится; е) сокращение транзита из-за строительства обходных нефтяных магистралей; и т.д. и т.п. Скажем откровенно, букв алфавита вряд ли бы хватило при соблюдении скрупулезного подхода к насущным вопросам.

Отметим: речь идет не столько о персональной судьбе нынешней верховной белорусской элиты (эта проблема пусть беспокоит их – тех, кто взял на себя после референдума 1996 года тотальную ответственность за судьбу страны), сколько о реальной «спадчыне», выступающей в качестве приза для будущего победителя выборов 2011 года.

И никто и ни при каких условиях не имеет ни малейшего шанса преуспеть в этом забеге (хотя персонально для него и его окружения это, очевидно, будет «пиррова победа»), кроме действующего лидера. И вот почему:

1). Экономика страны входит в состояние штопора: держать в узде «вертикаль» чиновников (ибо самостоятельных субъектов бизнеса, или управления, или политики, или безопасности в стране не осталось) сможет только наличная супер-персона. Возможно, от ее пресветлого имени еще придется осуществлять публичные расстрелы особо проворовавшихся номенклатурных кадров (кстати, именно этой перспективой только и можно объяснить торможение с введением в стране моратория на смертную казнь, столь желаемую «неисправимыми гуманистами» в Совете Европы).

2). Источники внутренних инвестиций для политического марафона отсутствуют.

Они, разумеется, реально «имеют место быть». Просто их обладатели (или распорядители) находятся «под колпаком»: источники состояний («закрома Родины») изначально находились под неусыпным контролем и – более того – раздавались на «кормление близким боярам» под их строгую ответственность. Минские потенциальные претенденты (или «претендент»?) на руководящее кресло давно «на карандаше». «Зачистка» же губернаторов (у которых связи с себе подобными, средства и механизмы подсчета и ресурсы сбора голосов) уже стартовала. Это и случилось в Гродненской и Минской областях.

3). Прореживание, переходящее в полную прополку, опасной оппозиционной тусовки тоже давно стартовало.

Не случайно был лишен белорусского гражданства Павел Шеремет. Для лиц, скептически скрививших губы, предложено поразмыслить, а чем он был бы хуже любого из вас?

4). На последних местных выборах – без особого «шума и гвалту» – был отработан ряд перспективных технологий калькуляции народного волеизъявления (ставших хорошо различимыми для тех внесистемных инакомыслящих героев, которые все-таки пошли в эту мясорубку – обычно вопреки мнению своих старших руководящих товарищей).

5). Власть имущие (не говоря уже о президенте, прекрасно помнящем свой собственный опыт прихода к власти) находятся в постоянной боевой готовности к выборам.

Киргизские уроки революционного потенциала бедных граждан, усиленные авторитетом местных правящих кланов, а также опыт «сетевой революции» в Молдавии, поддержанной извне Румынией (в наших условиях – Россией), усвоены разнообразными силовиками хорошо.

6). Цена победоносных выборов (не участия в них по принципу «не догоню, так хоть согреюсь», а именно «стратегии победы») – это очень не малая сумма.

Доморощенные оппозиционные мыслители постоянно держат в уме опыт 1994 года, а также успехи «бархатных революций» в Чехии и Болгарии (румынский сценарий уже многих пугает). Но в 1994 в нашей стране была реальная, дешевая, незрелая, неискушенная демократия, а – главное – Вячеслав Кебич не считал нужным (возможным), а, вероятнее всего, просто не мог задорого покупать свое окружение. Что потерял его «ближний круг» в результате якобы своего поражения? Ничего. Большинство из этих деятелей, кто хоть что-то умел делать, намного сытнее устроились при новой власти: выпали из обоймы лишь те, кого держали по принципу «(б)лизости телу», туда им была и дорога.

Сегодня поражение на всеобщих выборах (не в итоге бархатной кадровой «рокировочки») означает для подавляющего большинства серьезных дядей утрату всего «нажитого непосильным трудом» (для некоторых – потерю свободы). Со всеми отсюда вытекающими последствиями. Они будут готовы бросить на чашу весов (пред)последнее (и средства, и ресурс административного влияния) – как, впрочем, и многие представители силового, правоохранительного и судебного корпуса. А это ресурс, равнозначный сотням миллионов долларов – как минимум. Таковы реалии любого авторитаризма, опыт утверждения которого в советском формате (да и соответствующие кадры) не могли быть утрачены за какой-то десяток «лихих лет».

Если же размышлять о реально потребных внешних источниках финансирования, то сумма в «50 миллионов долларов», недавно обозначенная одним достойным независимым профсоюзным вожаком, есть в лучшем случае взнос на простое и банальное попадание в предварительный список («не догоню, так хоть…»). Серьезная сумма – требует адекватной калькуляции, но тут же встает вопрос: на чем возможно «отбить» такие капитальные вложения (как минимум «на порядок» внушительнее только что обозначенной суммы)?

В условиях кризиса нет перспективы немедленной или даже среднесрочной компенсации соответствующих затрат. Нынешняя белорусская администрация, взращивая ВВП (цифирью которого легче всего манипулировать), реально играла «на понижение» курса акций фирмы, именуемой «Беларусь». За пару-тройку лет могут получить лишь моральное возмещение затрат те «шчырыя» зарубежные демократы, которые бы рискнули сыграть подобным образом. Дело в том, что вывод нашего государства из личного кризиса, находящегося вдобавок в рамке кризиса глобального, невозможен без тотальной концентрации власти в руках одного лица. И ситуация в обозримой перспективе будет как на войне. В подобных условиях правильная тактика, одобренная после ожесточенных парламентских дискуссий, намного пагубнее неправильного решения, волюнтаристски принятого тотчас же. А последнего у нас и так в избытке.

Перспективы

На сегодняшний день (особенно, если учитывать реальную цену обсуждаемого здесь действа) в Беларуси не осталось внутренних ресурсов для кардинальных экономических, геополитических и идеологических разворотов. А маршрут от авторитаризма к демократии может прокладываться только поворотом «точно наоборот» в режиме «все вдруг».

На внешние ресурсы, достаточные для победы альтернативного кандидата на президентских выборах (понятно, что смена власти в современную эпоху в небольших государствах, почти целиком зависимых от внешней конъюнктуры, может осуществляться технологиями, самыми разнообразными по себе стоимости, но мы здесь не о них), рассчитывать тоже вряд ли приходится.

Единственная интрига, которую имеет смысл ожидать в режиме выборного «послевкусия», на наш взгляд, следующая: наш родной избирком объявляет о победе «горячо любимого руководителя» с результатом 91% (преступным образом занизив его результат ровно на 13%). Запад, чуть обнаглев на фоне кризиса и взяв под контроль будущие обещания МВФ, объявит о победе претендента Пупкина с 51% голосов. А вот позиция России будет самой интересной: она-то и станет – надо полагать – предметом торга (не фигурального, а товарно-активного в виде «фамильного серебра») в ближайшие месяцы.

В любом случае амбиции политического суверенитета всем без исключения будет иметь смысл поубавить. И принять участие в президентском забеге «на 400 метров» (к которому Лукашенко с самого начала отнесся как к пожизненному марафону) в режиме «согреться и освоить».

Надежды на «попутное просвещение» электората тоже можно оставить: такие вещи делаются системной работой из года в год (да и то при условии, когда люди читают соответствующие книги и газеты, а не сражаются за выживание).

Судьба наших «судьбоносных поворотов» решается сегодня сугубо за пределами республики, «особо буйным» можно порекомендовать готовить себя и свои письменные резюме для участия в конкурсе на право сотрудничества с органами грядущего «внешнего управления». Что, впрочем, ими – судя по всему – и планируется («согреюсь»).

Для остальных – смотри эпиграф.