Почему в Беларуси нет своей «фабрики звезд», а в России есть?

Потому, что нет денег. Сегодня, похоже, это универсальный конечный ответ на любой вопрос «а почему нет того или этого?». Дайте миллион в год – и у нас будут свои братья Кличко, дайте 100 миллионов – будет футбольный клуб европейского класса или основы качественного шоу-бизнеса. Вот в России есть деньги, есть и умножающиеся в прогрессии, за которой уже не успеваешь уследить, «фабриканты».

Как есть и многое другое, чего не грезилось в мечтах и не снилось в кошмарных снах – 33 миллиардера в одной только Москве! – партнеру по Союзу. Эта голая правда, неинтересная в силу того, что разговор на этой констатации можно заканчивать. И «сидеть на стуле и трястись от злости» в меру личного или вместе-с-народом переживания отдаленности от необходимой для того, чтобы «все было», Суммы. Но Фабрика это еще и симптом времени, проясняющий несходства «мягкого» насилия глобализации России и «грубого» насилия архаизации Беларуси.

Появление Фабрики закрепляет в видимом знаке новое перераспределение зон публичности, видимости и приватности, закрытости. Вернее их постмодернистское смешение – нет такой приватной зоны, которая не могла бы стать публичным достоянием, частью шоу. У меня как-то руки не дошли «пошпионить за нашими полуфабрикатами», но, возможно, на сайте можно увидеть «звезд» в ванне и туалете.

В любом случае – вот они заспанные, нечесаные, поглощающие пищу или плачущие «звезды». Отныне это тоже часть шоу. Как в ресторане блюдо, которое готовят на твоих глазах более «вкусно» – модно и дорого. Так и здесь – на твоих глазах сначала из общенародного «сырья» отбирают «заготовки», а из полуфабрикатов, таких «свежих», готовят «пальчики-оближешь» блюда, покрытые идеальным глянцем-корочкой, за которой уже не видно остатков полуфабрикатных человеческих эмоций.

И «старые», «настоящие» звезды выходят с фабрикантами на сцену как агнцы на заклание. Ведь это жертвоприношение старой системы звезд: если ты не предъявил себя в быту, не продемонстрировал кухню своего «приготовления», себя как обычного человека в обычных ситуациях – публике ты не будешь так же интересен, она не сможет также легко идентифицироваться с тобой. Продюсерский ход – исполнения песни полуфабрикатом на пару с ее оригинальным исполнителем – задает странное двойничество. В зрелище родительской заботы и опеки, социально-профессионального партнерства «старших» и новичков постоянно проскальзывает что-то еще.

Демонстрация того, что в принципе так может сделать кто угодно (особенно в любительских ляпах и небрежности полуфабрикатов), чреватое ожесточением сонма «таких же» простых и симпатичных парней и девчат: «Так почему я-то не звезда!?».

Моменты, когда приглашенная звезда растворяется в полуфабрикатах. Когда между новыми и старыми «звездами» не остается ничего их разделяющего, кроме, как говорил герой Тарантино, «этих маленьких различий», постмодернистских «чистых» различий – настолько маленьких, что ты понимаешь, что они различаются, но чем именно уже не в состоянии схватить – ничем и всем. Разве что заметно, что небольшая «коммуна» восходящих звезд живее и жизнеспособнее.

Полуфабрикаты – это «новые люди» – так вот ты какой, человек 21 века! – множащиеся как агенты Смиты из «Матрицы» (их одинаковая непохожесть друг на друга, «яркая индивидуальность» – это общий «черный костюм»), с отрочества натренированные как у Акунина, на свою специальность, не тратившие годы на поиск себя, не заканчивающие (или бросавшие) вузы и не перепробовавшие разных профессий. Их жизнь с самого начала технологически расписана, они призваны быть наголову эффективнее. И, кажется, не за горами время, когда на их фоне забредшие в шоу-бизнес самостоятельно будут казаться самодеятельностью или отъявленным андеграундом, неформатом. Фабрика задавит количеством и видимостью «продукции».

Общим местом стало мнение о том, что в Беларуси практически нет людей оригинальных настолько, чтобы они были интересны в режиме on-line, в режиме постоянной публичной видимости. К кому пойти авторам передач вроде «Человек без галстука», кто у нас может хоть отдаленно претендовать на роль «дежурного по стране»? Кажется, что это какой-то заговор против журналистов (идея сама по себе неплохая) – все сговорились быть банальными и серыми, чтобы лишить их если не куска хлеба, так интересной работы. Мне кажется, дело не отсутствии или заговоре.

Интересные люди как те сурки – ты их не видишь, а они есть. У нас сформировался особый феномен – «теневая элита», сообщество «невидимых» людей, с практически непрозрачными приватной жизнью и «внутренним миром» (индивидуальным стилем – мышления, речи, внешности, поведения). Причем и то и другое, возможно отличаются своеобразием и даже богатством. Но в общем устройстве «видимого мира» нашей культуры этому нет места.

Вынос «кухни» на всеобщее обозрение для традиционного патриархального общества является чем-то немыслимым. Готовка у плиты с парами и выпотрошенными курами – это в общем постыдное зрелище, которое тщательно укрывается от глаз домашних (мужчин) или гостей. Кому у нас в голову придет, показывать белорусскую политическую «кухню», процесс вызревания и принятия решений? Это даже не вопрос политики, это просто «неэстетично». И местные звезды у нас, как и положено, появляются сразу отлакированными под софитами, как там и были. Новички не идут ни в какое сравнение со старшими, не угрожают их авторитету.

Основной ценностью остается не эффективность, отлаженность воспроизводства выгодного соотношения вложения-сборы, а радость народа (пока просто радость, не ликование). Невидимая зона «кухни» тщательно отделена от видимого экранного мира.

На экране – БТ, в несущественно меньшей степени ОНТ – ты не можешь даже помыслить вслух, на ходу, эта мыслительная «кухня» отсекается могучими инструментами монтажа и напора телеведущих. Ты должен оперировать законченными высказываниями здравого смысла, пословицами и прочей «народной мудростью». А в царстве готовых фраз доминирует не индивидуальный стиль, а безличный топос культуры.

Это постомодернистское движение inside-out, выворачивания, превращения внутреннего, интимного, аморфного, пошлого в шоу, в глянцевую поверхность, на телеэкранах России и консервация традиционного распределения видимого (События) и невидимого (Становления) в отечественной медиа-культуре – симптом нарастающего культурного различия «братских народов», а не просто разница концентрации капиталов.

Метки