Был ли торг?

Превратный смысл легко придать
Чему угодно злостным толкованием

Теренций

Информационный голод мучителен. Он порождает галлюцинации. Такого рода «миражи» исключительно опасны, так как опытные организаторы «виртуальных» войн мастерски владеют искусством дозировать правду и ложь, создавая этим мифы и некие образы. Если на эти политпиротехнические уловки попадается публика, то дело наполовину сделано.

За годы существования режима А. Лукашенко в среде аналитиков сформировались свои аксиомы, шаблоны и традиции выживания в обстановке информационного голода. Привычка толковать каждый шаг исполнительной власти в рамках раз и навсегда заданной схемы чревата конфузами. Не стала исключением и последняя неделя.

Очередной крик «Волки!» раздался во вторник – 10 июня. В информационных сумерках субботнего (7 июня) заседания рабочей группы по разработке предложений об образовании единого эмиссионного центра Союзного государства среди оппозиционного аналитического истэблишмента возникла идея о том, что А. Лукашенко «готов передать контроль над финансовой системой страны в руки соседнего государства». Более того, учитывая политическую меркантильность белорусского президента, часть наших коллег пришла к выводу о состоявшейся сделке – В. Путин «увязал подписание Конституционного акта с согласием Беларуси перейти на российский рубль на условиях Москвы (выделено мною – А.С.). И Лукашенко согласился заплатить за свой третий срок такую страшную цену – экономический суверенитет государства». По идее получается, что Москва в рамках политического торга взвесила на неких весах аргументы А. Лукашенко, согласилась на политический обмен – российский рубль за «третий срок». Интересная версия.

Прав В. Силицкий, когда говорит, что зачастую просто надоедает повторять из года в год одни и те же сентенции о белорусско-российской интеграции. Но видимо придется.

Вот и сегодняшняя «сенсация». Первое, что в ней бросается в глаза – постоянное присутствие в массовом белорусском политическом сознании идеи некоего «торга» Кремля с А. Лукашенко. Причем мнение, что В. Путин постоянно что-то выторговывает у белорусского президента, а тот – у российского, настолько прочно укоренилась в белорусской оппозиции, что воспринимается как аксиома. Но обратите внимание, эта «аксиома» вовсе не является правилом для Администрации белорусского президента, где прекрасно знают, что Москва с А. Лукашенко не торгуется. А. Лукашенко периодически предлагают те или иные варианты участия в политических комбинациях. Как правило, он соглашается, так как политических ресурсов для организации торга по условиям участия у него нет. Но иногда и отклоняет или откровенно «тянет резину».

Белорусскому президенту нечем торговать. Нет у А. Лукашенко высокого международного авторитета, а только «особый» международный статус.

У него есть относительно неплохой российский политический ресурс, но он представляет ценность для российской левой оппозиции. В то же время, российским левым влияние А. Лукашенко среди региональных полумаргиналов зачастую просто мешает, так как, согласно формату их идеологии, «Вождь должен быть один». Для Кремля этот «российский» ресурс белорусского президента не представляет особую опасность – «вождь» иноземный и не русский.

Кстати, о национальности: для современной России национальность первых лиц государства имеет особое значение. Времена господства над Кремлем кавказских и украинских кланов ушли навсегда. Москва живет по американским правилам формирования верхушки власти: «Президент должен быть белый англосакс и протестант. Кеннеди – исключение, подтверждающее правило». Может быть, поэтому в свое время «кремлевская» тенденция А. Лукашенко вызывала у московских аналитиков усмешку.

В январе 2003 года, на минском саммите, белорусский президент вдруг вбросил на стол переговоров свой российский политический ресурс. Лучше бы он это не делал. В. Путин отреагировал «домашней заготовкой»: «Россия никогда не позволяла себе вмешательство во внутриполитические проблемы Белоруссии». А, между прочим, могла бы. А. Лукашенко намек понял, и политический торг так и не завязался.

Действительно, для того, чтобы торговаться, надо иметь возможность что-либо предложить Кремлю. Единственное, что сейчас белорусский президент может бросить на стол переговоров, – собственный язык. В определенные моменты многолетнего интеграционного марафона лукашенковская демагогия начинала основательно допекать российский истэблишмент, но после «газового» ноября 2002 года Александр Григорьевич может позволить себе только едкие колкости в адрес своего российского коллеги и политики его администрации. Так что и этот, всегда готовый «к употреблению», аргумент ныне обесценился. Все остальное – не является серьезной темой для политического торга.

Хорошо или плохо, но дело в том, что Беларусь не представляет собой некую самодостаточную универсальную и незаменимую ценность для российского государства, какой, к примеру, является Украина и Казахстан. Даже Армения – более важна геополитическим фактором для российской внешней политики, чем РБ. Москва прекрасно понимает, что трасса «Москва – Брест», – которую можно вполне поменять на иную транзитную коммуникацию, что зачастую и делают ошалевшие от белорусского таможенного и гаишного «гостеприимства» российские перевозчики, – всегда будет открыта для россиян. Этому не помешает даже неожиданный приход к власти в Минске любого нового лидера, включая З. Позняка. Проблема элементарного выживания, а также Европа и США не позволят играться с транзитом. Все вышеназванное относится и к белорусскому транзиту углеводородов. Кроме того, нельзя забывать и о потоке белорусских товаров через российскую территорию. Беларусь не является монополистом российско-европейских коммуникаций.

Россия за годы постоянных стычек на транзитных «дорогах» постепенно вернулась к «петровскому» варианту решения политических споров – «лопатой землекопа». Она, неустанно и не жалея своих, корпоративных, а также привлеченных инвестиций, строит дороги, порты, налаживает морские паромные переправы, тянет по болотам и дну морей трубопроводы, так как справедливо настороженно относится к нищим соседям – любителям экспроприации «с колес».

В экономическом плане, имея от российского ВВП не более 2%, мы ничего интересного собой не представляем. Наши предприятия не являются чем-то уникальным и незаменимым для России. Зачастую, к сожалению, проще вложить капитал в российские заводы, чем закладывать в бизнес-планы фактор «золотой акции» А. Лукашенко.

Нельзя не отметить попыток белорусских властей завязать политический торг, а вернее, используя аукционы по продаже акций белорусских предприятий, попытаться прицепить к коммерческим вопросам политические обусловленности.

Определенную ценность имеет белорусский рынок, но и то в потенциале. В настоящее время, к сожалению, это рынок нищих потребителей. Даже столица – почти двухмиллионный город – «не вытянет» ни одного нормального супермаркета уровня Москвы, Санкт-Петербурга и, тем более, Варшавы. А без нормального и дешевого опта белорусы обречены на «отоваривание» на рынках и в госмагазинах по ценам в 2–3 раза выше мировых.

Конечно, можно было бы устроить политический торг в отношении двух российских военных баз, но ведь все имеет свою цену. Примером такого «ценового» подхода является оставленная российским флотом база в Камрани (Вьетнам). Конечно, загоризонтные радары и центры связи стоят дорого и требуют постоянной модернизации. Но в тоже время, учитывая безальтернативную зависимость Беларуси от критически важного российского импорта, Россия вполне в силах, в случае, если бы возникла проблема вокруг размещения российских баз на белорусской территории, компенсировать строительство новых объектов в Псковской области за белорусский счет. Кто бы при этом варианте выиграл – вопрос риторический.

В итоге у А. Лукашенко нет ни экономических, ни геополитических аргументов, «тяжесть» которых позволила бы перевести их в разряд политических. Отсюда следует, что нет и предмета торга.

Естественно, А. Лукашенко гнетет такая дискриминация. Именно поэтому он стремится из основы каждого экономического и финансового спора вытянуть политическую сердцевину, которая, что естественно, присутствует в любом вопросе, и пытается завязать на ее почве перетягивание «политического каната». Призыв к политическому торгу мы услышали от белорусского президента и на его встрече с российскими гостями – министром финансов РФ Алексеем Кудриным и Председателем Центробанка РФ Сергеем Игнатьевым:

«Невозможно экономические, финансовые процессы оторвать от политических. В деле объединения все должно решаться именно в комплексе — законодательство, налоговая политика, таможенная... Все вопросы должны вытягивать одновременно».

Теперь А. Лукашенко призывает поторговаться по вопросу перехода Беларуси на российский рубль, намекая, что вопрос должен быть закреплен в рамках долгожданного Конституционного Акта.

Заинтересован ли А. Лукашенко в приходе российского рубля в республику? Без сомнений, так как этот человек всю жизнь стремится к легитимной безответственности и политической безнаказанности. Более того, он уверен, что сможет обмануть всех, не говоря уже о Москве.

Но Москва также прекрасно понимает, что А. Лукашенко, допуская российский рубль в свою вотчину, фактически сбрасывает с себя ответственность за социально-экономическую ситуацию в Республике Беларусь. С момента появления первого российского рубля в кассах белорусских магазинов белорусские власти и белорусская оппозиция в полный унисон начнут убеждать обывателя в том, что все проблемы в экономике пришли с востока, так как Москва «недофинансировала», «недоплатила» и «недообеспечила» трудолюбивый белорусский народ. Нет сомнений, что ложь такого формата будет населением воспринята исключительно благосклонно. Нечто подобное мы уже имели в своей недолгой независимой истории.

В начале 90-х годов Беларусь внесла вполне достойный вклад в дезинтеграцию единой в то время союзной экономики. Стоит напомнить, что первые республиканские таможни, на полгода раньше чем в Прибалтике, появились именно на границах республики. Еще находясь в составе СССР, Беларусь первой ввела свою «валюту». Так родились «белочки» и «зайчики». Уже потом появились «бобры» и «зубры». Острословы намекали на появление «гадюк» и «кабанов». Причем в стране продолжали ходить советские, а фактически – российские рубли. Правительство В. Кебича с удовольствием использовало в своих целях такое валютное разнообразие, не забывая при этом покритиковать российские реформы.

Нынешние белорусские власти помнят о том благословенном времени. 10 апреля 2003 г. Председатель Правления Национального банка Беларуси П.П. Прокопович утверждал, что даже после 01.01.2005 г. белорусский рубль не исчезнет, а будет некоторое время находиться в обращении наравне с российским. Спрашивается, а на что пойдут российские технические кредиты? По старой белорусской традиции, согласно которой А. Лукашенко свои политические цели оплачивает только чужими деньгами, российские кредиты пойдут на обеспечение президентских выборов 2006 года. К этому времени вопрос о возможности избираться на третий срок, как надеется А. Лукашенко, уже будет решен.

Есть еще и экономические потребности. Власти прекрасно понимают, что республика не первый год находится в стадии вялотекущего банкротства. Не может существовать страна, у которой чуть ли не 60% предприятий работают в убыток, а сельское хозяйство год от года уверенно и решительно летит под откос. Невозможно обеспечить страну только тем, что наконфискуешь на трассах или реэкспортируешь из транзитных газопроводов.

Своей валюты у страны никогда не было. Она существовала только формально, так как в Беларуси никогда не было нормального, своего, а не составленного из российских кредитов, золотовалютного запаса. Те странные золотые слитки, без проб и гербов, что радостно демонстрировал нам господин Прокопович в августе 2001 года, являются ни чем иным, как техническим золотом. Республика Беларусь всегда была наиболее долларизированной страной в Евразии. Поставки сырья, продукции и товаров, аренда, коммунальные расходы, зарплаты, цены в магазинах и на рынках полностью привязаны к доллару. Внешнеторговый оборот страны производится с использованием доллара, евро и российского рубля. Никакому коммерсанту и в голову не придет использовать для внешней торговли белорусский рубль. «Зайчик» является только квитанцией о выплате населением инфляционного налога в пользу молодого белорусского государства.

Кстати, с тем же успехом можно было ввести в оборот и американский доллар по примеру Аргентины, но столько долларов страна не заработает – не тот масштаб внешнеторгового оборота, да и технических кредитов США Беларуси не даст. Так что ввод российского рубля, который фактически сам жестко привязан к дуэту американского доллара и европейского евро, в денежную систему республики состоится. Это решенное дело.

Вопрос не в факте замены белорусского рубля российским. Вопрос только о времени, которое потребуется белорусским властям для его быстрой конвертации и вывозу на швейцарские депозиты. Над прикрытием этой операции поработают белорусские государственные СМИ, которые и обвинят Россию в «срыве договоренностей». Затем потребуются новые технические кредиты, которых опять не хватит, и следующие, а в случае их отсутствия может появиться новое издание «зайчика» – скорее всего полузабытый талер. Вот тогда можно будет пойти на третий круг бесконечной интеграции.

Является ли вопрос о замене белорусского рубля стоимостью 20 350 000 рублей за 1 доллар USD (без учета двух (!) деноминаций) российским рублем стоимостью 30 512 рублей за все тот же американский доллар (без учета одной деноминации) вопросом политического торга? Да, это вопрос политики, так как статус новой валюты должен быть урегулирован в Конституции страны.

Кроме того, расширение рублевой зоны должно было бы способствовать повышению рейтинга российского президента на выборах 2004 года. Понимая это, В. Путин в 2002 г. предложил ускорить ввод российского рубля и назвал новую дату – с 01.01.04 г., но в ответ получил резкий отказ со стороны А. Лукашенко. Это была тактическая ошибка белорусского президента, так как по этому вопросу действительно мог завязаться политический торг. Но Глава белорусского государства, по причинам скорее психологическим, чем политическим, сам ограничил свой маневр. Так что пропагандистская ценность акта ввода российского рубля в экономику соседней страны к 01.01.2005 г. для Кремля близка к нулю.

Зато к тому времени обнажатся финансовые затраты, которые будет должна капиталистическая Россия потратить на то, чтобы социалистическая экономика Беларуси «переварила» российский рубль. Расходы предстоят солидные. Только на технические кредиты придется выделить более 350 млн. долларов, а вместе с затратами на «социальные» белорусские проблемы сумма потянет 1 млрд. USD в год! А следующий год?

Трудно представить, как будет в Госдуме проходить закон о бюджете страны с такой весомой дотационной «строчкой». Ссылки на объединение ФРГ и ГДР в данном случае не помогут – государства остаются независимыми, если можно говорить о какой-либо полной независимости в нашем глобальном мире.

Можно утверждать, что А. Лукашенко в данном случае вовсе не уступает Кремлю свой некий политический ресурс. Россия вместо преференций получает только головную боль. Так что торговаться не о чем. Предмета торга опять нет. На этой чаше весов лежит финансовая «кукла».

Обратимся к товару, который белорусские аналитики выложили на противоположную чашу – референдум о третьем сроке. Во-первых, сама форма решения проблемы третьего срока, референдум, под большим вопросом, о чем уже говорилось в статье «Задание на лето». Скорее всего, власть будет решать проблему своего «увековечивания» парламентским путем руками современного состава Палаты представителей. Рисковать с новым созывом 2004 года А. Лукашенко не будет. По мнению наших коллег, белорусский президент «купил» у Москвы свой «третий срок». Причем, как выше и объяснялось, «купил» за финансовую «куклу». Интересно, а кто сказал, что решение проблемы третьего срока находится в руках Кремля?

Итак, как и чем может помочь Москва А. Лукашенко в решении проблемы своего политического бессмертия? Но это неверный вопрос. Кремль прекрасно ориентируется в рейтинге А. Лукашенко, видит ограниченность его социальных, экономических и финансовых ресурсов. Так что вопрос надо ставить еще жестче: как, если, по мнению белорусских оппозиционных аналитиков, торг состоялся, Россия обеспечит А. Лукашенко третий срок?.. Да никак не обеспечит, господа.

Чтобы выполнить такую невероятную работу, надо не гонять А. Лукашенко по задним рядам в Санкт–Петербурге, а ставить рядышком перед лицом мирового бомонда. Надо не заикаться о приватизации «Белтрансгаза», необходимо срочно организовать целый белорусский кредитный «План Маршалла», допустить А. Лукашенко на российскую политическую арену в политический сезон 2003-2004 года (!), принять как руководство к действию лукашенковскую антиамериканскую риторику. Последствия таких «вывертов» понятны… Не меньше работы у россиян окажется и на белорусском внутриполитическом поле. Здесь без мощной российской «пятой колонны» не обойтись. Где она? Ее нет даже в проекте. Нет и пророссийской оппозиции, если не считать политического маргинала Синицина, которая могла бы помочь в этом безнадежном деле. И все это ради того, чтобы на фоне регулярно переизбираемых российских президентов получить огромную фигуру политического Кащея Бессмертного? А заодно России светит оказаться под ударом всего мира, который от В. Вечерки до Дж. Буша будет обвинять В. Путина во вмешательстве во внутренние дела Республики Беларусь. Кремль даже в вопросы мятежной Абхазии вмешивается под прикрытием ООН, ОБСЕ и СНГ вместе взятых, не давая себя спровоцировать руководству из Сухуми.

Нет в Москве ключа от «третьего срока». Не в силах она помочь А. Лукашенко в этом деле, но и запретить не в силах. Действительно, чем, кроме слов, она может противодействовать попыткам А. Лукашенко закрепить себя навечно в президентском кресле? Газ отключить? Это было бы лучшей поддержкой для Александра Григорьевича. При таком «давлении» ненавистной Москвы народ на руках внесет А. Лукашенко на Карла Маркса, 38.

Обе чаши весов пусты. Торга не было, так как нечем торговать. По-моему, уважаемые коллеги, мы путаем аналитику с пропагандой, что чревато… Когда действительно «волки» придут, люди нам просто не поверят.

Но c другой стороны, возвращаясь к сути проблемы, мы видим, что Москва твердо решилась на такую финансово опасную операцию, как введение своего рубля в белорусскую денежную систему? Нет сомнений, что она прекрасно видит все риски договоренностей с лидером страны, который в принципе не выполняет никаких договоренностей и даже гордится этим. Что заставило или кто подтолкнул Кремль так оживить «Белорусский вокзал» в эти дни? Появился «московский сценарий?

На этих вопросах стоит остановиться отдельно.

Метки