Смерть поэта

Услышав о смерти Зелимхана Яндарбиева, я вдруг подумал о том, как я вообще узнал о существовании этого человека. Из сообщения об избрании Джохара Дудаева президентом Чечни. Вот ведь, подумал я тогда, президент у них – генерал, а вице-президент – поэт (так было сообщено).

Правда, стихов Зелимхана Яндарбиева я так и не нашел ни в одной известной мне антологии поэзии ХХ века. Возможно, они просто не переводились на другие языки мира.

А чеченским я не владею.

Не скажу, чтобы мне нравился Яндарбиев. Скорее, Дудаев мог импонировать своей откровенной агрессивностью, волчьим напором. А в Яндарбиеве было что-то лисье, затаенное – не только не поэтическое, но, я бы даже сказал, антипоэтическое. Это была пародия на поэта, а не поэт.

И убили-то их по-разному. Джохара – в чистом поле, ракетой, что молнией упала на него с небес. А Зелимхана взорвали в автомобиле на пути из мечети. Цинично, конечно: вот, очистился, Аллах отпустил тебе твои грехи, так пожалуйте, батенька, в ад.

Трудно сказать, кто убил Яндарбиева. Но в том, что не обошлось здесь без российских спецслужб, немедленно выступивших с собственной версией происшедшего, я не сомневаюсь ни минуты. И осудить их за это нельзя никак: именно Яндарбиев выступал после гибели непримиримого Джохара знаменем той идеологии, той слепой и фанатичной веры, во имя которой взрывали дома, убивали заложников, мучили собственные семьи бесконечной войной, открытой и тайной. Как утверждает российское телевидение, именно Яндарбиев режиссировал захват театрального центра на Дубровке, во время показа мюзикла «Норд-Ост». Думается, лично он и объект для захвата выбрал: только поэтическая натура могла додуматься до захвата спектакля с названием северо-восточного ветра, хотя могли захватить и «Лебединое озеро» какое-нибудь. Но нет – именно «Норд-Ост», чтобы совсем уже символично все было, почти по Киплингу, певцу империи. Да, север есть север, восток есть восток, и вместе им не сойтись.

А если сойтись, то только в смертельном взаимном захвате. Как сейчас.

Понятно, кстати, почему Яндарбиева, который в принципе никуда особо и не скрывался, убили именно сейчас. Это ответ на взрыв в московском метро. Раз террор вновь заставил говорить о себе во время предвыборной кампании, то идеолога террора убили так же показательно, как он вмешивался в предвыборную кампанию. Ответ, конечно, асимметричный, но ничего не поделаешь. Голова идеолога вообще ценится значительно дороже жизней всех тех, кто гибнет в результате слепой реализации воспетых им идей. А здесь еще и продемонстрировали, что мочить будут не только в сортирах, но и в мечетях – вернее, рядом с мечетями.

Не знаю, как это скажется на предвыборном рейтинге президента Путина. Но на версию, выдвинутую российским телевидением, обратить внимание все-таки следует.

Тогда ведь тоже все единодушно твердили: мы здесь не при чем. Мы этого не делали. Сделали, мол, это сами же чеченские террористы, которых Зелимхан обделил при распределении денег, выданных на террор. Та же версия возникла и при гибели другого лидера бойцов невидимого фронта – Хаттаба, если такого еще кто-нибудь помнит. И схожесть этих версий заставляет при анализе происшедшего оперировать терминами и вовсе уж поэтическими. Помните, есть у Василя Быкова, в поздней его прозе, притча «Хвостатый» – о крысах, заключенных в металлической бочке, из которых, в конце концов, осталась только одна. Она и осталась одной-единственной на все владения человека, контролируя их и не допуская появления новых.

Собственно говоря, таким способом управляется любое (если судить по российским телесериалам) преступное сообщество. И те, кто разрабатывал операции по устранению Хаттаба и Яндарбиева, всего лишь пытались стимулировать процесс взаимного пожирания террористов, лишить их идеологических центров управления, взамен возбуждая подозрения по поводу денег, которые якобы им не додали.

И, на самом деле, инициаторы, и разработчики этих операций ничего особенного не сделали. Они всего лишь озвучили то, о чем все догадывались. А заодно казнили реальных преступников, каковыми были и Хаттаб, и Яндарбиев. Потому что Яндарбиев давно уже перестал быть поэтом.

Поэт может воспевать кровь. Но он не имеет права мараться в крови, наслаждаться кровью, упиваться ею. Тогда он становится убийцей. И место ему – не в поэтических антологиях, а в тюрьме.

Или в могиле.

И на эту могилу я цветов не принесу.

Метки