Прихваченная Беларусь: выгодные активы или чемодан без ручки?

Нередко за стремлением Газпрома повысить цены на газ для Беларуси и требованиями оплачивать долги усматривают нечто большее, чем жажда денег, иными мотивы, нежели максимизация прибыли. Белорусская пресса зачастую усматривает в действиях Газпрома коварный расчет овладеть жемчужинами белорусской экономики, приватизировать лучшие белорусские предприятия. Недавно и президент высказал подобное убеждение.

Однако так ли это?

Согласно информации «Коммерсанта» Газпром увеличивает свои долгосрочные финансовые вложения и сокращает инвестпрограммы. Так Газпром купил 50% плюс одна акция Sakhalin Energy, оператора проекта «Сахалин-2», у Royal Dutch/Shell и ее японских партнеров за USD7,45 млрд. Выкуп допэмиссии «Мосэнерго» обошелся газовой монополии в USD2,4 млрд. В июне Газпром перечислил еще USD650 млн. за 12,5% акций «Белтрансгаза». Кроме того, осенью должна быть закрыта сделка по приобретению 62% Ковыктинского газоконденсатного месторождения за USD700-900 млн. Одновременно объем капитальных вложений компании сокращен на 25,06 млрд. руб., до 335,51 млрд. руб.

При этом краткосрочное финансовое положение Газпрома не так хорошо как хотелось бы его акционерам. Из-за теплой зимы на 22% были сокращены в первом полугодии экспорт и прибыль Газпрома. К тому же на Газпром прямо влияет нестабильность на финансовых рынках.

Инвесторы давно критикуют Газпром за недостаточные вложения в собственное производство, на падающую добычу на сибирских месторождениях, а также за слишком большие инвестиции в приобретение сторонних активов. Поэтому с точки зрения Газпрома, когда компания вынуждена сокращать собственные инвестиционные программы, и USD500 млн. – деньги. При этом в компании правильно понимают, что Беларусь не страдает комплексами, и в случае чего откусит протянутый палец до локтя. Кроме того, простив долги стране раз, газовый монополист утрачивает свои договорные позиции и ему будет сложнее требовать уплаты долга за второе полугодие. А тут еще впереди сложные переговоры по поставкам газа в Беларусь в 2008 г. Опять же, Газпром с такими невероятными усилиями проводит политику увеличения цен на газ для всех стран СНГ. Пролонгация долгов может создать неприятный каскадный эффект со стороны других покупателей Газпрома.

Таким образом, позиции и интересы Газпрома более-менее понятны и прозаичны. Однако даже если согласиться с мыслью, что Газпрому мало Белтрангаза, и что за его спиной стоят другие инвесторы, желающие получить значимые куски белорусской собственности, то что же это за чудо-предприятия? И стоит ли овчинка выделки?

С одной стороны, в Беларуси не так много предприятий, которые представляют интерес для российского капитала. Беларуськалий, Белшина, БМЗ, МТЗ, МАЗ, 2 НПЗ… узок круг этих предприятий. При этом финансовое состояние этих предприятий не до конца понятно, поскольку представляет коммерческую тайну.

Чистая прибыль (после налогообложения) всей белорусской экономики за 5 месяцев 2007 г. составляет всего USD1,5 млрд.; из них все предприятия Министерства промышленности получили прибыли на 292 млн. руб., все предприятия концерна «Белнефтехим» – USD303 млн. Это совсем небольшие по российским меркам деньги. В тоже время всем очевидно, что продавать собственность белорусский президент будет по максимально высокой цене, превышающей совокупную прибыль всей белорусской экономики.

При этом известно, что с одной стороны, большинство этих предприятий реализуют масштабные инвестиционные программы. Соответственно, основная прибыль этих предприятий идет в различные инновационные фонды или платежи банкам. С другой стороны, всем известно, что налоги в Беларуси не просто большие, а очень большие. А если даже что-то и остается предприятию, то на помощь спешит Фонд национального развития, который делает убыточным ранее прибыльные предприятия. Кроме того, многие государственные чиновники говорят о нормативных актах ДСП, согласно которым тот же МТЗ получает льгот на сумму, сопоставимую с его налоговыми отчислениями, которые чаще всего видны только на бумаге. Соответственно, и прибыль МТЗ – виртуальная. Предприятие может наращивать производство, продажи и экспорт, однако отсутствие необходимых инвестиций, высокие затраты и невозможность их сокращения, отсутствие или неправильная мотивация менеджмента, низкие профессиональные знания и пр. приводят к тому, что все это – игра с нулевой суммой.

В последнее время в связи со значительным ростом цен на энергоносители все большее число промышленных предприятий становятся малорентабельными или убыточными. Например, еще чуть-чуть, и российские компании нужно будет уговаривать на приватизацию белорусских НПЗ.

Наконец, основной проблемой в «приватизации» Беларуси является не столько даже объем или норма прибыли, а существующие условия хозяйствования. Исследования, проводившиеся в 2002-2006 гг. Исследовательским центром ИПМ, показали, что практически не существует отличий между функционированием госпредприятий и приватизированных предприятий. Более того, приватизированные предприятия испытывают такое же вмешательство государства в операционную деятельность, что и государственные – в планы и объемы производства, которые нужно наращивать и согласовывать в профильных концернах и министерствах, регулирование инвестиционной деятельности, зарплат, ценообразования и пр. Покупка, например, «Славнефтью» Мозырского НПЗ ничего не изменит в планах белорусского правительства по посевной и поддержке неплатежеспособных сельхозпредприятий топливом или акцизной политике на бензин для внутренних потребителей. На примере пивных заводов, частных и имеющих иностранных инвесторов видно как трудно и медленно, а зачастую безуспешно, решается вопрос покупки импортного ячменя, ценообразования на даже элитные сорта пива или маркетинговую (рекламную) политику предприятия.

Кроме того, приватизация даже убыточных предприятий (случай Мотовело) не освобождает иностранного инвестора от обязательства сохранять рабочие места, профиль предприятий, социальную инфраструктуру и выплат по долгам.

То есть даже в случае продажи 50% акций зарубежного партнеру у белорусского государства остается масса инструментов вмешательства и продвижения своих интересов. Да что говорить, продажа даже 75% (крайне маловероятный вариант) в существующих условиях делового климата страны дает достаточно оснований изымать «излишние» прибыли или настаивать на субсидиарной помощи нуждающимся предприятиям.

Поэтому будущая покупка белорусских предприятий российскими – это игра в «чемодан без ручки». И представляется, что современные российские компании это хорошо понимают, и такой чемодан им, в условиях их прозрачности и отчетности своим акционерам, просто не нужен.

Соответственно, «прихватывать» Беларусь нужно начинать с головы, т.е. с изменения институциональных основ существующей экономической и политической системы. Нельзя сказать, что это не под силу современной России. Однако какова «цена вопроса»? Существенное изменение параметров экономической и политической системы предполагает, что в кремлевской администрации человек уровня Суркова или Сечина будет денно и нощно курировать «белорусский проект», вкладывая в это значительные временные, финансовые и человеческие ресурсы. Учитывая их ограниченность и множество других интересных проектов (от претензий на Северный полюс до Олимпиады в Сочи, не говоря уже о курировании проектов в ТЭК и ВПК), выгоды от которых очевидны и значительно выше чем от покупки всей корпорации «Беларусь», следует признать, что никому в России «прихватывание» Беларуси не нужно. Хлопотно, долго, малорентабельно.

Поэтому представляется, что вся гневная риторика президента была рассчитана на внутреннего пользователя. А для России дешевле и здоровее (в смысле отсутствия головной боли) проводить политику по постепенному уменьшению субсидирования Беларуси. И в этом смысле снижение этого субсидирования с 5 до 3 млрд. долл. (в калькуляции Путина) представляется значительным прогрессом. А 3 млрд. по нынешним российским меркам и не деньги вовсе. Проще заплатить и заработать политические дивиденды на помощи братскому народу. Опять же, России не нужно банкротство и хаос в соседней стране.  По версии обеих сторон, как российской, так и белорусской, вокруг этих денег можно и нужно торговаться. Что и будет делаться в 2007-2008 гг., без настаивания на принципиальном изменении отношений.

Беларусь же снижение каждой сотни долларов и потерянные выгоды от неполученных льготных кредитов будет обставлять значительными информационными скандалами. Однако реальные изменения в стране, и в первую очередь, параметры приватизации, будут управляться и направляться изнутри. Белорусскими десижн-мейкерами. Россия к ним не будет иметь отношения. И только от белорусской стороны зависит, какой будет будущая белорусская приватизация – прозрачной или нет, в пользу российского, западного или белорусского капитала, по каким ценам и с какими условиями.

Однако следует принимать во внимание, что чем дальше ее затягивать-оттягивать, тем сложнее будет уговорить российскую сторону в ней поучаствовать на выгодных для Беларуси условиях.

Обсуждение статьи в ЖЖ

 

Метки